53

Ночью прошёл сильный ливень, поэтому наши кареты, утопая в грязи, еле плелись до тренировочного особняка. Раздражённый, полусонный Саблин, покусывая губы, мрачно пялился в окно и что-то тихо бурчал себе под нос.

- Надо было сегодня сделать перерыв и остаться в столице, - наконец-то обратил он на меня внимание.

- У нас каждый день на счету, - ответила я, стараясь подавить в себе утреннюю зевоту. - И перестаньте нагонять мрачность на и так уже мрачную погоду. Что-то вы сегодня совсем не в духе. Есть причины?

- Нет. Просто вчера вечером устроили с сослуживцами по Кавказу небольшой кутёж. Вернее, собирались небольшой, а разошлись, когда уже светать стало. Знал же, что так и будет, но отказать старым друзьям не смог. А тут ещё и погода эта…

- Поможьте! Христом Богом прошу! Поможьте! - неожиданно раздался снаружи истеричный женский вопль.

Карета резко остановилась, и мы вышли на улицу. Какая-то расхристанная крестьянка схватила за уздцы лошадь впереди идущего экипажи и голосила так, словно её резали. Увидев нас, она подбежала и рухнула на колени прямо в грязь.

- Поможьте! - продолжила женщина истерить. - Благородный господин охвицер! Барыня! Беда! Он на вас надёжа вся!

- Чего тебе? - сурово спросил ротмистр, на всякий случай заслоняя меня от этой сумасшедшей.

- Аглаюшку ведьма утащила! Ой, горюшко какое!

- Какая ведьма? - оторопел от такого Саблин. - Какая “Аглаюшка”? Перестань рыдать и нормально объясни.

- Дык я и говорю! Вчерась спать легли, а сёдни с утра Аглаюшки нету! Токмо платочек ейный на полатях лежит! Украла ведьма проклятущая кровинушку мою!

Почти час мы пытались добиться от явно убитой горем крестьянки внятного рассказа. Наконец, картина немного прояснилась. Серафима, так звали женщину, имела дочь примерно лет четырнадцати. Девушка, по мнению матери, была чуть ли не ангел во плоти: работящая и без спросу со двора ни ногой. Но ночью внезапно пропала, оставив всю одежду, кроме рубахи, в которой спала.

Серафима сразу же почуяла беду, так как двумя днями ранее из соседнего села тоже пропала девка. И такие случаи чуть ли не каждый год по весне случаются, а потом мертвяков без кожи вылавливают. Местная молва приписывает злодеяния некой знатной помещице Когтевой. Эта дамочка живёт в особняке, никогда из него не выходит и гостей не принимает. Даже в церкви её ни разу не видели. Ну а кто, кроме ведьмы, будет святое место стороной обходить? Раз ведьма, значит, и детей она ворует. Больше некому.

Идти к Когтевой Серафима побоялась, но решила поискать защиту в столице. Увидев наши жандармские кареты, решила, что это знак свыше и кинулась чуть ли не под копыта лошади, моля о помощи.

- Кажется, не врёт, если, конечно, не местная дурочка, - отведя меня в сторону, проговорил Саблин. - Как вам кажется?

- Да, - согласилась я. - Странное дело, и допускаю, что по нашей части. Поможем? Тем более, по её словам ехать недалеко.

- Непременно, Ирина Петровна. Во всяком случае к этой диковатой помещице заглянуть стоит. Вдруг именно у неё в доме Ильин свои изуверские опыты проводит? Правда, он по крови специалист, но кто сказал, что и снятием кожи не брезгует?

Больше не вступая в ненужную полемику, мы усадили крестьянку в нашу карету и поехали к местной “ведьме”. По дороге почти успокоившаяся женщина добавила ещё несколько фактов к своей истории. Совсем молоденькие девушки пропадают давно. Вначале не придали этому значение - мало ли в лесах волков и медведей. Тем более, по весне они голодные и человечиной не брезгуют. Да и мужики иной раз уйдут лес и не вернутся или кто на озере сгинет.

Урядник из “Шлясельбургу” с несколькими солдатами с того берега Невы на лодках приедут и отмахнутся. Мол, нечего людей от дел отвлекать, а бабы ещё нарожают. Правда, пару раз к помещице Когтевой наведывались. Ох и ругались потом полицейские чины, что осмелились “сиволапые” крестьяне на благородную женщину поклёп наводить. Даже особо настойчивых искателей справедливости выпороть грозились.

Напуганный народец после этого поутих, да вот только как весна, так две-три девки всё равно бесследно в округе исчезают. А три года назад на Ладоге рыбаки сеть с мертвецом вытащили. Опознать не удалось - уж больно в неприглядном виде тело оказалось. Но это явно была женщина… И без кожи. Баграми в том месте пошурудили и ещё несколько человеческих останков подцепили.

Тут дело чуть до бунта не дошло. Полицейские приехали и обещали разобраться. Потом вроде бы поймали какого-то душегуба, и пропажи временно прекратились. А этой весной опять всё началось.

- Скажи, Серафима, - поинтересовалась я. - А не могла твоя Аглая сама уйти? Ведь явно же её не силком из избы выволокли. Ты бы такое услышала. И кстати, кто ещё дома был?

- Никого не было, - вздохнула женщина. - Одни мы с Аглаюшкой осталися. Мужик мой давно приставился. Старшая девка в услужениях в Петерхбурге… Да только слухи дошли, что желтобилетницей подвязалася и домой возвертаться стыдиться. Да и кому такая порченая тута нужна?

- Желтобилентницей? - услышав незнакомое название, переспросила я.

- Девицей лёгкого поведения, официально торгующей собой, - пояснил ротмистр.

- Понятно… Но всё же, Серафима, ты ведь должна была услышать шум борьбы? Дверь заперта была?

- Пошто запирать? Не, барыня. Спала как убитая… Вот и не уберегла дитятко… Ох, жива ли ещё…

- Будем надеяться на лучшее, - попыталась я подбодрить женщину. - Времени после исчезновения мало прошло, так что не всё потеряно. А про эту Когтеву, чего скажешь?

- Барыня знатная. Ведьма она, - последовал незамедлительный ответ.

- Понятно, что ведьма. Давно в ваших краях обитает?

- Всегда была. Старая уже.

- А когда первые девки пропали?

- Не знаю, барыня. Но когда мужик мой ещё жив был, тогда тихо жилося.

- И при Когтевой тихо?

- И при ней.

- А других подозревали? - вступил в мой непростой допрос Юрий. - Ну кроме барыни Когтевой?

- Лешак, говорят, балует. Только его никто не видал, а ведьмин домину все знают.

Тяжёлый разговор с дремучей крестьянской бабой продолжался почти целый час. Потом, поняв, что больше ничего выедать не сможем, пересадили страдалицу в карету к жандармам.

- Долго ещё, Ваш Благородь?- поинтересовался ефрейтор Щукин, заняв в нашем экипаже место Серафимы.

- Да чёрт теперь разберёшь, сколько до этой деревни Глуховки ехать, - признался Саблин. - Баба говорила, что недалече, а мы всё плетёмся и плетёмся.

- Так, она, наверное, напрямки через лес шла, а мы по дороге катим.

- Да разве ж это дороги, Семён? Дождь снова пошёл, и скоро совсем увязнем. Чувствую, придётся отрабатывать навыки по освобождению карет из грязи. Вот такие теперь у нас “учения” намечаются… Ох, и ввязались мы в историю! Не зря с утра настроение препоганейшее.

Нам повезло. Во-первых, мелкий дождь быстро закончился и земля не раскисла ещё больше. Так что кареты нигде не застряли. А во-вторых, минут через десять показалась деревня Глуховка, откуда Серафима была родом. С десяток бедных покосившихся изб на фоне пасмурной погоды производили унылое впечатление. Люди здесь явно выживают, а не живут. Под насторожёнными взглядами местных жителей мы проехали по единственной улице и остановились около крайней лачуги - нормальной избой это строение сложно назвать. Даже хлев в зажиточном селе и то краше будет.

Серафима тут же выскочила из кареты и побежала вовнутрь своего жилища. Правда, быстро вышла из него и снова разрыдалась. Тут и без слов понятно, что надежда увидеть загулявшую дочь не оправдалась. Оставив женщину наедине со своим горем, мы внимательно осмотрели дом и двор, но не нашли никаких следов борьбы. Создавалось стойкое ощущение, что Аглая ушла сама.

- Или как в случае с нашим упырём, под гипнотическим воздействием, - дополнил мои выводы ротмистр. - Но я уже сомневаюсь, что тут Ильин орудовал. Не его уровня жертва. Да и воровать девиц из нескольких близлежащих сёл и деревень - это почти на весь свет заявить о месте своего логова. Кровавый доктор не настолько учтив, чтобы делать нам такие подарки.

- Господин ротмистр! - подбежал Алексей Лапшин. - Кажись, нашёл я что-то странное! Там за околицей в грязюке отпечатки свежие! От сапог с подковочками! Явно после ночного ливня оставленные. Таким тут делать нечего.

- А что? По времени всё совпадает, - первой отреагировала я. - Веди!

Действительно, примерно в пятидесяти метрах от забора на небольшой свободной от травы глиняной проплешине были видны следы мужстких сапог. Но сразу разочаровало то, что они были единственными - никаких девичьих рядом не наблюдалось.

- Нёс кого-то, - неожиданно заявил один из наших жандармов.

- Отчего ты взял? - сразу же задал вопрос Саблин.

- Уж больно отпечаток глубок.

- Так грунт здесь вязкий после ночного ливня, - попыталась оспорить я вывод. - Отсюда и глубина.

- Нет, Ирина Петровна. Была бы жижа совсем мягкая, то отпечатки заплыли быстро. К тому же недавно снова дождик накрапывал. А тут даже подковки с подошв до сих пор видны. Это под тяжестью впечаталось. У меня батька с братьями охотой промышляют. Я тоже до службы с ними по лесам ходил, поэтому с малолетства обучен распознавать подобное. Так что хоть на кресте могу поклясться, что не пустым шёл мужик. Вон на тот пригорочек направился, в рощицу берёзовую.

- Тоже по следам прочитал? - поинтересовался Саблин.

- А то, Ваше Благородие. Гляньте, как трава чуток примята. Уже почти поднялась, но ещё не до конца. Вон лужица в десяти саженях от нас. От неё след вправо в обход уходит, хотя перепрыгнуть такое препятствие несложно. Видать, наш тать с девкой на плече не решился через лужу сигать.

Честно говоря, как я ни всматривалась, но не могла увидеть всего этого. Судя по выражению лица Юрия, он тоже не различал следов, видимых исключительно опытному охотнику. Но мы поверили на слово и решили пройтись по маршруту предполагаемого преступника.

Уже на пригорке убедились, что рядовой был полностью прав. Около одного из деревьев даже я увидела следы от копыт и конский помёт. Здесь стояла привязанная лошадь. С нашим следопытом мы пошли уже по её следам, но вскоре они оборвались на раскисшей от грязи дороге. Пришлось возвращаться несолоно хлебавши.

- Что же здесь делал ночью явно не простой крестьянин? - задумчиво проговорил ротмистр, как только мы оказались в избе Серафимы. - Такие добротные сапоги да по всем признакам не старая кляча местным не по карману.

- Украл Аглаю, потом донёс её до лошади и скрылся в неизвестном направлении, - озвучила очевидное я.

- Это уже понятно, Ирина Петровна. Но почему именно эта девушка была выбрана? Скорее всего, потому что дом крайний и не нужно тащить свою жертву через всю деревню. Получается, наш похититель хорошо знает местность и её жителей, а не действует наобум.

Кажется, нам придётся задержаться, чтобы раскрыть эту тайну. На полицейских из Шлиссельбурга надежды никакой. Плевать им на деревенских. Даже, уверен, что ранее задержанного душегуба тоже не было. Или был какой-нибудь подвернувшийся под руку бедолага, которого задержали, чтобы перед начальством отчитаться.

- Вряд ли вы правы, Юрий Александрович. Всё же такое массовое преступление не должны были на самотёк пустить.

- Ох, дорогая моя Ирина Петровна. Чем дальше от столицы, тем нерадивость чиновников и иже с ними сильно прогрессирует. Тут тебе и пьянство повальное, и мздоимство. Некоторые государевы люди чуть ли не царьками себя считают. А народ… Что народ? Бесправен и лишний раз голову поднять боится. Оставшийся след от ярма Крепостного права ещё долго будет ныть на людских шеях. Кроме нас, тут некому за крестьян заступиться. Так что отправлю-ка я гонца к господину Победоносцеву, чтобы не волновался из-за нашего временного исчезновения.