54

- Лапшин! Ко мне! - приняв решение остаться в Глуховке, позвал ротмистр Алексея.

- Ваш Благородь, - через пару минут заглянул в избу озадаченный Щукин. - Там это… Спит Лапшин. Я его тормошу, а он мычит что-то и глаз открыть не может…

- Это что за новости?! - возмутился Саблин. - Совсем обленились?!

Резко поднявшись с лавки, он отправился во двор, где, прислонившись спиной к сараю, сидел Алексей. Но даже грозный начальственный окрик не подействовал на жандарма - просыпаться он никак не хотел.

- Подождите-ка… - остановила я всё более распаляющегося командира. - Тут что-то нечисто… Ощущение, что Лапшина опоили.

- Да где тут опоили? - не согласился со мной Щукин. - Мы, Ирина Петровна, ничего ни от кого не брали.

- И я не давала, - встряла в разговор Серафима. - Ваш солдатик токмо из ведёра в сенях водицы испил.

- Водицы? - мигом насторожилась я. - А ты её когда набирала?

- Дык вчерась на колодезь ходила.

- А кто ещё пил?

- Кучер ваш.

Больше ничего не спрашивая, я направилась к одной из жандармских карет и увидела за одной из них спящего Фому. Добудиться его тоже не получилось.

- Вот и нашёлся ответ, почему не было слышно, как похищают девушку. Опоили и её, и мать, - без моих дополнительных пояснений сразу же всё понял Саблин. - Злодей тайком пробрался в сени и подсыпал снотворного в ведро с водой. Перед сном Серафима с дочерью утолили жажду и впали в крепкий сон. Умно. Так и свидетелей никаких, и жертва не брыкалась, находясь в беспамятстве.

- Согласна. И сделал это явно знающий человек, а не простой крестьянин, - добавила я. - Кажется, пора отправляться к помещице Когтевой. По всем признакам умный и достаточно зажиточный похититель должен обитать в её усадьбе.

- Ведьма она! - завела свою пластинку Серафима. - Сама и скрала Аглаюшку!

Но мы не стали слушать очередные причитания, понимая, что не пожилая Когтева, напялив на ноги мужские сапоги, тащила на плече девушку. А вот то, что это могли сделать по её приказу - вполне вероятно.

Расспросив, как добраться до поместья, мы загрузили наших “спящих красавцев” в карету и отправились в путь. Особняк Когтевой находился примерно в пяти километрах от Глуховки. Старое, потрёпанное временем двухэтажное здание стояло на пригорке. Несмотря на ветхий вид самой усадьбы, забор вокруг неё был новым и добротным. Остановившись около дубовых ворот, способных выдержать удар тараном, мы долго стучали, пытаясь привлечь к себе внимание.

Наконец, небольшая калиточка в воротах отворилась, и из неё вышел рябой, кривой на один глаз мужик в длинной крестьянской рубахе и всклокоченными рыжими волосами.

- Барыня никого не принимает, - с лёгким зевком сообщил он. - Так что, господа хорошие, идите откуда пришли.

- Я тебе дам “идите”! - не стал миндальничать ротмистр, схватив непочтительного мужика за грудки. - Совсем, холоп, ума лишился?! Не видишь, кто перед тобой?! Столичная жандармерия! И нас в гости не зовут - мы сами приходим! Так что быстро отворяй ворота и передай своей хозяйке, что для расследования преступления прибыл ротмистр Саблин!

От вида разгневанного Юрия и более знатные особы нервничают. Мужик тоже впечатлился и, пропищав невразумительные извинения, моментально впустил нас на территорию усадьбы. Правда, пришлось подождать несколько минут во дворе, пока нас пригласят в дом. Причём не просто ждать, а в окружении слуг Когтевой. Все мужчины и женщины были одеты в какое-то тряпьё и настороженно смотрели на нас, сжимая в руках различные сельскохозяйственные орудия, могущие в любой момент стать оружием. Кто с вилами, кто с косой, кто с тяжёлым коромыслом… Неприятненько.

- Как по вашим, Ирина Петровна, ощущениям? - тихо спросил ротмистр. - Есть ли среди них бесноватые?

- Ничего такого не чувствую, - ответила я. - Но народец жуткий… К тому же одни калеки.

- И я того же мнения. Так что если полезут, стреляйте, не глядя на убогость нападающих. Уж больно их много, чтобы дубинками нашими размахивать.

К счастью, никто на нас нападать не стал, и вскоре мы очутились пред ясными очами хозяйки поместья. Хотя про “очи” я погорячилась. Небольшого росточка, худая женщина в чёрном платье восседала на стуле, словно на троне. Лица её было не разглядеть из-за плотной вуали.

- По какому праву, господа, вы ворвались в мой дом? - раздался возмущённый старушечий голос. - Я вам не какая-то там крестьянка, а баронесса! Татьяна Гавриловна Когтева!

- Извините за вторжение, Татьяна Гавриловна, - представившись, спокойно проговорил ротмистр. - К сожалению, дела государевы иногда требуют игнорирования этикета. В селе Глуховка пропала девушка Аглая Сидорова. Что вы или ваши люди можете рассказать про этот инцидент?

- Опять голытьба меня подозревает в ведьмовстве? - с грустью в голосе неожиданно рассмеялась баронесса. - Неймётся им! Уже который год мои душевные страдания они представляют в чёрт знает каком свете. Я просто живу затворницей и ни к каким тёмным делам отношения не имею.

- Отчего вы так сторонитесь людей? - не выдержав, задала вопрос я.

- Вы хотите знать? Извольте.

Когтева встала, сильно хромая, вплотную подошла к нам и резко откинула вуаль со своего лица. Увиденное заставило нас отшатнуться. Женщина была обезображена до такой степени, что даже челюстно-лицевые хирурги из будущего не смогли бы восстановить и части нормального облика несчастной. Один глаз помещицы полностью отсутствовал. На месте носа зиял провал, а вся кожа была покрыта жуткими неряшливыми шрамами. Словно лицо из лоскутов сшили.

- Удовлетворены? - с едким злорадством спросила Когтева, опуская вуаль. - Поверьте, остальное моё тело не лучше, но уж, извините, вам его демонстрировать не буду.

- Это вы нас извините, Татьяна Гавриловна, - первым опомнился Саблин. - Не знали о вашей беде… Как это произошло?

- Неудачная прогулка в лесу. Напал голодный медведь, пока я собирала цветы. Девку дворовую и кучера он порвал сразу, а потом и за меня принялся. Чудом осталась жива. Да только я вам так скажу… Не медведь то был, а демон в медвежьем обличье! Я до сих пор просыпаюсь с криками после кошмарных сновидений. Горящие глаза адской твари насквозь прожигают мою душу, и нет этой пытки конца.

Так что ищите похитителя не в моём доме, а в лесу. Там спряталось зло. Старики говорят, что неподалёку в древности были капища, на которых приносили человеческие жертвоприношения. Капища давно заросли, но погань из них никуда не ушла. Вот она и ищет новые жертвы.

- Учтём, - кивнул ротмистр. - Спасибо за подсказку. Но позвольте узнать, почему ваши слуги тоже… в некотором роде искалечены?

- Когда со мной случилась беда, я как раз на выданье была. Естественно, жених сразу же от меня отвернулся. Винить его не могу - такая уродина никому не нужна. Матушка умерла при родах, поэтому жили вдвоём с отцом. Он оберегал меня, как мог. Да только не вечны люди. Пятнадцать лет назад батюшка помер, и мне пришлось заниматься делами поместья. Но душевные раны оказались сильнее телесных. Вы не представляете, насколько это ужасно - ловить на себя сочувствующие и брезгливые взгляды челяди! И это высокомерие здоровых людей… Словно не во мне, а в этих невежественном быдле течёт благородная кровь.

В какой-то момент, не выдержав, я выгнала всех взашей. И на их место стала набирать людей, которых тоже жестоко наказал Господь. Так моё поместье и стало домом для обездоленных калек. Но неймётся людишкам. Вместо сочувствия теперь нас в ведьмовстве обвиняют. Надеюсь, я полностью удовлетворила ваше любопытство?

- Вполне, - кивнул Саблин. - Но прошу вас всё же дать нам возможность досмотреть дом. Поймите, ни в коем случае не хочу унижать вас недоверием, только моя служба подразумевает подробные отчёты в бумажной форме. И если что-то упущу в расследовании, то начальство будет недовольно.

- Минуточку, - недовольно проговорила Когтева и вышла из комнаты.

- Бесноватая? - прошептал мне Юрий.

- Точно нет, - вынесла свой вердикт я. - Но выглядит реально как ведьма. Очень неприятное зрелище.

Баронесса вскоре появилась и разрешила нам осмотреть усадьбу. Мы облазили всё, только никаких следов ни Аглаи, ни её похитителя найти не удалось. Ещё раз извинившись за вторжение, покинули странную усадьбу. Ехали молча. Явно не только у меня, но и у Юрия внутри сидел червячок сомнения.

- И всё же, здесь что-то нечисто, - наконец-то, не выдержал он. - Правда, не могу понять, что именно. Кажется, что готов огульно обвинить несчастную женщину во всех грехах. Как-то стыдно и неуютно…

- Испытываю то же самое чувство, - призналась я. - Уж больно баронесса, несмотря на свою обиду к людям и явную спесь, не по баронски выглядит.

- Поясните, Ирина Петровна.

- Платье мятое. Словно давно в сундуке лежало. Понимаю, что возраст и увечья, но Татьяна Гавриловна пахнет нехорошо. И дело даже не в немытом теле, а в опредёлённом душке от него, с примесью хлева. А руки? Такие бывают у крестьянки, постоянно копающейся в земле, но никак не у благородной особы.

- Думаете, это подделка, а не Когтева?

- Нет, Юрий Александрович. Уж больно речь правильная, грамотная. Да и такие гонор с манерами не один год воспитываются. А вам что не понравилось?

- Наличие всего лишь двух полудохлых кобыл. Хотя по всем признакам в конюшне три лошади обитают. Спросил у одного из слуг, и он подтвердил это. Одна недавно с зерном на мельницу отправилась. Да вот только свежих следов телеги у ворот не было видно. Зато есть отпечатки копыт у калитки на заднем дворе, но там с повозкой не протиснуться. Значит, был верховой всадник. У местных об этом тоже спросил. Все божатся, что одну из тех лошадок, что в стойле стоят, на выпас выводили. Почему одну, а не две?

- Да. Это странно, - согласилась я. - А что наш следопыт об этом говорит?

- Ничего. Там столько грязищи, что следы размыты сильно. Есть подозрение, что баронесса не просто так из комнаты выходила. Что, если она предупредила подельника об обыске?

- Тогда после нашего отъезда он должен вернуться в усадьбу.

- Вполне возможно, но…

- Тихо, - резко прервала я ротмистра и замерла.

Взгляд Зверя, полный ненависти и вожделения, достал меня даже через стенки кареты. Я чуть было не задохнулась от злобы, направленной в нашу сторону. На ходу выскочив из экипажа, огляделась по сторонам. Никого… И резко исчезло присутствие одержимого.

- Что с вами, Ирина Петровна? - тревожно спросил Саблин.

- Теперь ничего. Но стоит проверить вон те кусты примерно в ста шагах от дороги. Там, кажется, кто-то был.

- Щукин! Остаёшься с Ириной Петровной здесь! Остальные за мной!

Я не ошиблась. За кустами нашлись свежие следы сапог и чуть поодаль - лошади. Больше сомнений не оставалось. За нами следил бесноватый.

- Должны догнать, - с сомнением произнёс ефрейтор Щукин.

- По лесу на каретах гнаться бессмысленно, - возразил ротмистр. - Только время и колёса потеряем. Но этот тип здесь сидел не просто так. Видимо, караулил, когда мы усадьбу покинем.

- Возвращаемся? - спросила я.

- Нет. Нас слишком мало - одного ж в столицу к Победоносцеву с донесением отправили, да и эти любители свежей водицы ещё не проснулись. Так что срочно направляемся в ближайшее село… Как его? Ленское.

- Почему не в Глуховку?

- Там и мужиков почти нет, и церкви. А в Ленском с помощью местного священника и старосты можно быстро собрать народное ополчение. В Санкт-Петербург или в Шлиссельбург за подмогой посылать поздно уже. Придётся действовать с теми, что бог послал.