57

Всю дорогу до Петербурга опять лил дождь. Наши кареты застревали в грязи, и один раз даже слетело колесо. Пока его ставили на место, мы с Саблиным допросили бесноватого. Вначале бес в этом “Мессии” откровенно смеялся нам в лицо, утверждая, что ничего ему сделать не сможем. После смерти своего носителя он найдёт новое тело и отомстит нам за испорченную игру.

Но как только одержимый узнал, что везём его не в простую тюрьму или монастырь, а к специалистам по таким вот тварям, быстро сменил пластинку. Обещал озолотить, пытался надавить на жалость. Мол, и рад бы жить тихо, да вот только сущность не даёт исправиться. Ей нужна власть над людьми и их страдания. Но теперь всё понял и осознал.

Даже обещал с самыми честными глазами, что изменится. Уйдёт в глухие леса и останется в них жить отшельником, чтобы никому не причинить вреда. Нам лишь остаётся развязать и отпустить не по своему желанию виновного преступника.

Смотреть на этот цирк было одновременно и познавательно, и мерзостно. Тварь, угробившая больше дюжины девушек, наслаждавшаяся их болью, была настолько жалка в своей трусости, что хотелось плюнуть ей в морду. Так что мольбы и уговоры на нас не подействовали.

Но даже такая тяжёлая дорога, когда-нибудь заканчивается. Поздно вечером мы наконец-то добрались до Петербурга. Юрий проводил меня до квартиры и хотел уже было распрощаться, как вдруг радостная Анфиса заявила, что был посыльный от Победоносцева. Константин Петрович приказал по прибытии явиться обоим немедленно, не глядя на часы.

Вздохнув, мы с ротмистром поплелись к обер-прокурору, понимая, что ничего хорошего от него не услышим. Несмотря на внеурочное время, Победоносцев сидел в своём кабинете среди вороха бумаг. Увидев нас, он удивлённо приподнял брови и хмыкнул.

Понять его можно. Мы, после раскисших дорог и схватки с сектантами, выглядели не лучшим образом. Рукав моего пальто надорван, подол юбки в грязи, а на скуле красовалась широкая свежая ссадина. Ротмистр же был и того “краше”.

- Мда… - после минутного молчания задумчиво произнёс обер-прокурор. - Извините, сесть не предлагаю. Боюсь за обивку кресел. Судя по вашему внешнему виду, деревенские приключения оказались не очень приятными.

- Так точно! - браво отчитался Саблин. - В результате незапланированной операции удалось ликвидировать банду сектантов, практикующих человеческие жертвоприношения! Нами задержан некий бесноватый главарь, выдававший себя за Мессию. По приезде в Петербург он был немедленно доставлен в Кресты. Потерь среди солдат моего отряда не имеется!

Осмелюсь доложить, что необходимо провести проверку полицейского управления Шлиссельбурга. Благодаря его попустительству сектанты долгое время действовали незамеченными. Также хочу отметить жителей села Ленское и местного церковного батюшку отца Иннокентия. Исключительно благодаря их активной помощи мы и смогли обезвредить сектантов. Так же…

- Хватит, Юрий Александрович, - перебил его Победоносцев. - Признаюсь, я заготовил для вас гневную речь, но теперь понимаю её бессмысленность. Вы действовали хоть и в нарушение некоторых инструкций, но по сути верно. Поздравляю с успешным выполнением задания… Вернее, своего долга. Думаю, что остальные дела потерпят. Сейчас вам обоим необходимы отдых и время, чтобы привести себя в порядок. Жду вас и Ирину Петровну завтра в полдень. И очень надеюсь, что за ночь вы не вляпаетесь в очередное приключение.

- Рады стараться! - рявкнул Юрий.

- Вляпываться?

- Служить Отчизне! Разрешите выполнять приказ отдыхать?

- Разрешаю, - неожиданно рассмеялся Победоносцев от такой игры ротмистра в исправного служаку. - Да! Ирина Петровна, вам есть что добавить к рапорту господина Саблина?

- Ничего, кроме одного. Благодаря учениям наш отряд неплохо сработался. Именно это стало залогом победы без потерь. Но считаю нужным продолжить тренировки… учения. Понимаю, что после последних событий вам тяжело будет отпускать нас за город, да только не ради удовольствия туда ездим.

- Принимаю ваши доводы. Хотя, признаться, и с некоторой неохотой. Уже привык, что все Стражницы под рукой. Кстати, в ваше отсутствие проявился в столице ещё один бесноватый. Полиция попыталась задержать его своими силами, но толком ничего не смогла и устроила стрельбу. В результате одержимый был убит.

Что это значит? То, что через несколько лет потерявший тело бес найдёт для себя новое пристанище и снова начнёт проливать кровь. Так что старайтесь без приказа лишний раз не покидать Петербург. Это не моя прихоть, а, как видите, мрачные реалии вашей службы. Всё. Не смею больше задерживать. Молодцы.

Дома я долго откисала в ванной, пытаясь смыть с себя не только грязь, но и липкое неприятное ощущение после общения с сектантами. Они, бесспорно, виновны. Но вместе с тем не покидала мысль, что мы, люди, сами сделали их такими. Своим равнодушием, брезгливостью оттолкнули от себя, практически отдав в руки одержимого.

Да, баронесса Когтева была душевно больна. Её психика не выдержала пережитого в молодости ужаса. Только ведь были и относительно вменяемые персонажи. Но копившиеся годами обиды перешли в озлобленность, которую “Мессия” легко превратил в жуткие кровавые игрища с поклонением сатане. Не знаю… Быть может, окажись рядом со многими калеками правильный человек, имеющий верные слова и сострадание, то и не была бы секта такой многочисленной. Множество мыслей посещало меня, и все они были не самые весёлые.

Почему мы иногда настороженно относимся к тем, кто отличается от нас? В школе меня дразнили из-за высокого роста. Разноцветные глаза тоже для некоторых были триггером затащить в постель или позлословить за спиной. В лицо мне редко кто плохое говорил - я оскорблений не прощала и могла вмазать со всего размаху. Ну а так как с детства занималась волейболом, то удар был поставлен хорошо, и обидчики второй раз связываться со мной не решались. Но всё равно я слышала эти шепотки, полные яда.

И пусть с возрастом перестала обращать на них внимание, только всё равно на душе иногда становилось погано. Вроде и не злые люди, но почему-то сложно воспринимают чужую индивидуальность, не вписывающуюся в общепринятые правила. А что, если бы имела менее твёрдый характер? Смогла бы тогда дойти до такого состояния, чтобы меня смог подмять под себя одержимый урод, наслаждающийся властью и болью?

Задала себе этот вопрос и тут же нашла на него ответ. Нет. Есть границы, которые нельзя нарушать. Нельзя отнимать жизни людей, если они не угрожают твоей жизни. Нельзя построить счастье на смерти невиновных. Иначе, чем мы лучших бесноватых?

В прошлой жизни я не была набожной. Но, окунувшись в девятнадцатый век и свою службу, стала к религии относиться немного иначе. Теперь я верю, что у человека есть душа, и уродовать её тяжкими грехами - преступление прежде всего перед самим собой. Ты можешь быть слабым или сильным, но должен оставаться человеком в любом состоянии.

Размышляя на различные философские темы и раз за разом прокручивая в голове произошедшее за городом, чуть было не уснула в ванне. Вылезла из неё, когда вода уже совсем остыла.

Анфиса, почувствовав моё состояние, осталась со мной до самой ночи. Накормила так, что я чуть не лопнула! Тем более не ела со вчерашнего вечера - после боя в усадьбе кусок в горло не лез. На сытый желудок настроение сразу улучшилась, так что спать легла в почти умиротворённом состоянии. Этому поспособствовала и перцовочка, пару рюмочек которой опрокинули со служанкой, чтобы не заболеть от вездесущей сырости, захватившей город. Хотя мы с Анфиской и “питерские дамочки” привыкшие к любым выкрутасам невской погоды, но лучше подстраховаться - антибиотиков ведь ещё не изобрели, поэтому хворать дело хлопотное, а местами и опасное.

Перцовка не помогла. Проснувшись утром, я поняла, что загрипповала: все кости ломило и из носа текло так, что впору его затыкать, чтобы не опозориться на людях. Нехотя поднялась с кровати и подошла к зеркалу. Да… Видок ещё тот! Шнобель красный, глаза слезятся, да ещё и ссадина на скуле. Словно алкоголичка какая-то, а не приличная барышня.

До прихода Юрия постаралась привести себя хоть в какой-то порядок, но усилия не увенчались особым успехом. Ещё и озноб появился - явный признак температуры. Притом той самой, нехорошей, когда вроде она и не сильно высокая, но жутко дискомфортная. Хочется закутаться в одеяло, положить под бок грелку и спать, время от времени просыпаясь исключительно для того, чтобы пожалеть себя, послать всех к чёртовой бабушке и снова уснуть. Надо будет дописать в список своих недостатков для Юры ещё один: не умею прилично болеть. Становлюсь апатичной и очень раздражённой.

Но как только раздался звонок в дверь, я плюнула на все попытки выглядеть лучше, чем есть, и вместо медицинской маски повязала на лицо шёлковый шарф. К сожалению, в моём случае больничный и лечение по ОМС не предусмотрены, так что придётся немного потерпеть.

Ротмистр в отличие от меня, был свеж, бодр и румян. Прямо завидно стало и немного обидно. Я от всей души желала здоровья Юрию, но вот почему одним везёт, а другим нет?

- У нас намечается бал-маскарад или ограбление почтовой кареты? - с улыбкой произнёс Саблин, глядя на мою почти медицинскую маску.

- Заболела… Инфлюэнца, - прогундосила я и громко чихнула, подтверждая слова действием. - Прошу вас, Юрий Александрович, близко ко мне не подходить, а то заразить могу.

- За меня, Ирина Петровна, не беспокойтесь. А вот вам поберечься надо. Советую лечь в кровать и вызвать доктора. А к господину Победоносцеву я схожу сам. Уверен, он войдёт в положение. Да даже если и ворчать будет, всё равно лежите! Недовольство обер-прокурора переживу, а вот ваш недуг заставляет меня волноваться куда сильнее.

- Уговорили, - легко согласилась я на такое предложение. - Но никаких докторов! После этого неуловимого Шмидта-Ильина у меня к ним появилось предвзятое отношение. Придёт очередной… Апхи!... бесноватый, подсыплет мне в питьё какое-нибудь зелье, а потом на лбу рог вырастет или что ещё хуже.

- Анфиса! - не терпящим возражений тоном приказал ротмистр. - Быстро завари Ирине Петровне чай с сушёной малиной. Мёду туда положи не жалея. И ножки не забудь попарить в горчице. Вернусь от Победоносцева - проверю! Что нужно в аптеке прикупить? Хотя чего тебя спрашивать? Сам к знакомому доктору наведаюсь и правильный рецепт у него возьму. Уксус в доме есть?

- Есть чуток… - промямлила служанка, оторопев от такого напора.

- Отлично. Будет жар, натри им Ирину Петровну. Всё. Скоро буду. Ирина Петровна! Быстро в кровать и не смейте выходить на улицу!

- Но вам не стоит ко мне приходить, покуда не поправлюсь, - попыталась и я вставить своё веское слово. - К тому же сейчас некрасивая и…

- Теперь вижу, что действительно заболели, раз всякие глупости говорите. Считайте, что я на время беспардонно захватил вашу квартиру. И выгнать меня получится только после полного выздоровления. Так что, старайтесь, Ирина Петровна, иначе у вас навсегда поселюсь. Честь имею!

Как только за ротмистром закрылась дверь, я попала в цепкие лапки Анфисы, которая начала рьяно выполнять командирские распоряжения. А я, несмотря на слабость, довольно улыбалась. Вот эта забота! Без сюсюканий, но от всей души. И пусть Саблин всего лишь ротмистр, но всё равно - “настоящий полковник”! Такой только одним своим решительным видом от любимой женщины даже заразу отгонит! А тут ещё и в атаку на болезнь с ходу пошёл! Блин! Как же приятна подобная забота!