56
Спустившись по лестнице, мы прошли по небольшому тоннелю до мощной дубовой двери и замерли. Голоса за ней стали отчётливо слышны, и уже можно было разобрать слова. Но успокоение этот факт нам не принёс. Мы явно стали свидетелями чёрной мессы.
- Владыка Тьмы! - вещал сильный мужской голос. - Приди и утешь нас!
- Приди! Утешь! - повторил стройный хор сатанистов.
- Мы, отверженные светом!
Мы, чья плоть гниёт заживо!
Мы, чьи души отвергло Небо!
Припадаем к стопам твоим!
- Припадаем!Припадаем! Припадаем!
- Разменяй нашу боль на силу!
Разменяй наши раны на ярость!
Дай немым Слово!
Дай обиженным когти!
- Дай! Дай! Дай - не унимались сектанты, всё больше впадая в фанатичный экстаз.
- Сатана, Отец отверженных!
Тёмный Князь, покровитель немощных!
Сними с нас проклятие плоти!
Облеки нас в новую шкуру!
- Облеки! Облеки! Облеки!
- Те, кто полз - побежит!
Те, кто спал - проснётся Зверем твоим!
Мы не требуем у тебя рая!
Мы просим мести!
- Мести! Мести! Мести! - уже не просто повторяла, а выла толпа.
- Да будет так! - завершил психологическую накрутку главарь.
После этого он в разы сбавил пафос и уже отеческим голосом проговорил:
- Но Тёмный Князь требует жертв. Все ли готовы подарить часть боли нашему Владыки? Нет ли в вас жалости слабых? Способны ли вы обагрить свои руки кровью? Прислушайтесь к себе и дайте честные ответы на все вопросы, ибо жертвоприношение не по велению души является тяжким преступлением. Владыка в милости своей никого не принуждает и прощает сомневающихся. А вот обмана он не простит. Преклоните, братья и сёстры, колени. Склоните свои головы и посмотрите внутрь себя. Примите решение.
- Кажется, самое время действовать, - прошептал Саблин.
- Согласна, - кивнула я. - Дальше тянуть нельзя. Начинаем.
Ротмистр тут же мощным ударом ноги вышиб дверь, и мы всей толпой влетели в помещение. В большом зале было не протолкнуться от людей. Все в чёрных мантиях и стоят на коленях. На небольшом помосте настоящий трон, на котором восседал крепкий, абсолютно лысый мужчина в красном одеянии жреца. Его лицо было покрыто красной краской. Рядом с ним я увидела баронессу Когтеву, с поклоном протягивающую главарю этого шабаша огромный, явно ритуальный нож.
Но даже не это привлекло внимание, а две обнажённые девушки, подвешенные за ноги. Их длинные волосы почти касались пола, а лица, несмотря на весь ужас происходящего, были спокойны. И ещё они улыбались. Тут и к гадалке не ходи, опоили несчастных перед жертвоприношением.
- Всем стоять! Вы арестованы! - заорал ротмистр во всё горло. - Усадьба окружена! Сопротивление бесполезно!
- У нас сегодня Кровавая Жатва, дети мои! - неожиданно рассмеялся жрец, в котором я безошибочно определила бесноватого. - Отдавшие сегодня жизни свои навсегда получат милость Владыки! Принесите мне сердца врагов!
Сектанты резко поднялись и развернулись в нашу сторону. Почти у всех в руках были ножи, очень похожие на ритуальный главаря, но меньших размеров. Не знаю, то ли фанатиков тоже чем-то опоили для придания сил, то ли их религиозный экстаз подействовал не хуже допинга, но калеки кинулись на нас с такой скоростью, что впору здоровым позавидовать.
С нашей стороны раздались первые выстрелы. Жандармы старались стрелять по ногам, но даже раны не могли остановить этих сумасшедших сатанистов. Упавшие, не обращая на хлещущую кровь, подвывая, старались доползти до нас. У многих пена на губах и взгляд, как у буйного одержимого. Но это были люди. Я чувствовала их.
Вскоре жандармы и сектанты сошлись врукопашную. Помня о приказе, ефрейтор Щукин попытался оттереть меня к выходу, да только в этой толчее всё мигом перемешалось, и уже не об отступлении, а о схватке приходилось думать.
Сбоку налетел тот самый рябой мужик, который открывал нам ворота. Своим ножом он попытался полоснуть меня по горлу. Резкий всплеск адреналина в крови заставил тело быстро перейти в боевой режим, поэтому мне хватило времени, чтобы отшатнуться и заехать по рябой морде кулаком. Не мешкая, добавила дубинкой. Мужик рухнул на пол, но только радовалась я недолго. Сильная боль в ноге заставила посмотреть вниз. Окровавленная старуха с простреленной ногой вцепилась в мою лодыжку зубами. Не до жалости и сантиментов! Я ударила дубинкой, и сектантка успокоилась рядом с рябым.
Дальше всё начало происходить, как в кошмарном сне. Оскаленные морды, мелькающие ножи, кулаки, дубинки. Помещение заволокло дымом от выстрелов. Я быстро израсходовала последний патрон в своём бульдоге и использовала револьвер, как кастет, в другой руке зажимая дубинку. Но не только ими приходилось отбиваться.
Горбуну, почти добравшегося со спины до Щукина, с разворота влепила ногой в висок. Мужик поплыл и больше сделать ничего не успел. Ефрейтор, наконец-то разделавшийся со своим противником, резко развернулся и дубиной проломил череп горбатого сектанта.
Несмотря на нашу выучку, обезумевшая толпа, численно превосходящая жандармский отряд, быстро зажала нас около одной из стен тайной молельни. Я вдруг отчётливо поняла, что ещё пару минут и нас сомнут.
- Давай, мужики! Громи нечестивых! - неожиданно раздался громкий голос Лёхи Лапшина.
И тут же картина боя резко изменилась. Влетевшие селяне врубились в ряды сектантов и от всей крестьянской души стали молотить их с тыла. Давление на наш отряд тут же ослабло, и я бросила взгляд на подиум, но бесноватого на нём уже не было. Лишь только за спинкой трона колыхалась чёрная занавеска с перевёрнутым белым крестом.
- Саблин! Главная тварь уходит! - заорала я, привлекая внимание ротмистра. - Давай за ним!
Юрий не подвёл. Со своими саблей и дубинкой он превратился в настоящую смертоносную мельницу и стал прорываться к трону, за которым однозначно находился потайной выход из подземелья. Я же пристроилась за Саблиным и стал прикрывать ему спину.
То ли сектанты наконец-то выдохлись, то ли вовремя прибывшая подмога основательно сократила их численность, но через весь зал мы прошли за считаные секунды. Сдёрнув штору, увидели узкий коридор и, не раздумывая, устремились в него. Темнота, хоть глаз выколи. Несколько раз я больно билась головой о низкий потолок или вписывалась в стену, не заметив поворота. Судя по ругани, Саблину тоже с его росточком досталось. Шагов через сто впереди внезапно показался огонёк. Свеча или масляная лампа! Значит, догнали одержимого!
Чутьё нас не подвело. Жрец в красном балахоне стоял около лебёдки и пытался поднять решётку, преграждающую путь к свободе. Увидев погоню, бесноватый понял, что не успеет выбраться и, зарычав, бросился в атаку. Но ротмистр не стал вступать с ним в бой. Он кинулся в ноги твари, заставив её потерять равновесие и упасть около меня.
Тут же моя дубиночка прилетела бесноватому по рёбрам. Он завыл и попытался откатиться в сторону, но второй удар, попавший точно по голове, отправил гада в лёгкий нокдаун. Уже понявший на ноги Юрий одним прыжком оказался рядом со мной и парой расчётливых ударов окончательно успокоил бесноватого.
- Как вы? - тяжело дыша, прохрипел ротмистр.
- Жива, - выдохнула я. - Сторожите, я за подмогой.
- Отставить, Саблина! В кровавое месиво я вас не отпущу!
- Саблина? -хмыкнула я, услышав оговорку. - Вообще-то, пока Бесова, господин ротмистр.
- Это ненадолго. Так что можете начинать привыкать. Но вас я туда всё равно не отпущу. Остаётесь у тела. Что с ним делать, если очнётся, знаете не хуже меня.
- Вначале по кумполу, а потом по чайнику?
- Да хоть по бубенцам, лишь бы не встал и не подох!
Но идти никуда не пришлось. Неразлучная парочка из Щукина и Лапшина, держа в руках лампы, появилась практически сразу.
- Ваш Благородь? Повязали сволочугу? А то мы думали, что уйдёт, - облегчённо выдохнул ефрейтор.
- От нас, Саблиных, ещё никто не уходил! - чувствуя, как отпускает боевое состояние, хохотнула я. - Где ваши волшебные верёвки? Не потеряли?
- Никак нет, Ирина Петровна! Сейчас стреножим паскуду!
К нашему возвращению в тайной молельне уже всё было кончено. Злые мужики согнали в угол оставшихся сектантов и под прицелами жандармских револьверов вязали их.
- Поймали, значит? - спросил отец Иннокентий, увидев спелёнутого жреца.
- Поймали, - кивнул Саблин. - А что это у вас за красивый синяк под глазом и губа разбита? Сдаётся мне, что вы, святой отец, не только словом помогали.
- Делом тоже, - смиренно произнёс поп. - Уж если сам святой Георгий не погнушался змия копьём понизить, то и мне, скромному служителю Господа, невместно в стороне стоять, когда паства в опасности.
- Ну ваша паства, отец Иннокентий, с таким пастырем может спать спокойно. Девушки живы?
- Обе отроковицы пока не в себе, но смерть им не грозит.
- А с сектантами что? - задала вопрос и я. - Где Когтева?
- К сатане своему отправилась, - нахмурился батюшка. - Последний грех совершить успела и вскрыла себе вены. Остальные же… Многие сдаваться не хотели и предпочли смерть раскаянию. Остальных связали. Дальше разбираться будем.
Всю ночь мы провозились, в усадьбе, оказывая помощь раненым. Из наших серьёзно никто не пострадал, хотя все без исключения отделались порезами и ушибами. А вот деревенским повезло не так сильно. Двоих серьёзно покалечили, и один крестьянин погиб.
После начались допросы по горячим следам. Выяснить успели многое, благо некоторые из сектантов, поняв, что попали в серьёзный переплёт и пощады не будет, отвечали охотно, пытаясь вымолить себе жизнь.
Всё началось с того, что после смерти отца Когтевой в усадьбе появился странный человек, представившейся Мессией, и быстро втёрся в доверие к искалеченной медведем баронессе. Она к этому времени и так уже была на грани помешательства, поэтому быстро попала под влияние незнакомца. Тот заявлял, что является посланником Тёмного Князя и специально явился в дом Когтевой, чтобы даровать ей былую красоту и здоровье. Мол, Господь отвернулся от таких, как Татьяна Гавриловна, поэтому больше не властен над ней.
Вскоре этот самозванный Мессия стал полноправным хозяином в поместье. Сама Когтева признала его своим господином и наравне со всеми работала как простая крестьянка. Не остановившись на достигнутом, одержимый стал набирать себе “приход” из таких же убогих и обиженных жизнью людей. И под его чары попадали не только безграмотные люди. Среди сектантов оказалось несколько человек из аристократических родов, а также из богатых купеческих семей.
Вначале Мессия обрабатывал всех словами, а потом начались и дела. Каждую весну сатанисты стали приносить в жертву невинных девиц. Причём не просто умерщвляли, а каждый из членов секты должен был срезать часть кожи с тел девушек. Там ещё много творилось такого, отчего комок подступал к горлу. В конце допроса я еле сдерживалась, чтобы не устроить самосуд. И не только я. Спасибо отцу Иннокентию. Он помогал нам усмирить разбушевавшиеся эмоции.
С первыми лучами солнца, оставив простых сектантов в селе дожидаться полицейских из Шлиссельбурга, мы повезли бесноватого в столицу. Недалеко отъехали, когда увидели чёрный дым от большого пожара. Видимо, не удержались местные жители и сожгли усадьбу Когтевой.
- Правильно сделали, - мрачно прокомментировал пожар Саблин. - Проклятое место нужно уничтожать сразу. Я бы сам так поступил.