66
И вновь потянулись серые будни. Мы с ротмистром проверили весь список неизлечимо больных, но быстро поправившихся знатных и не очень особ с загородными поместьями. Нудная работёнка оказалась. Тем более, встречали нас не всегда тепло. Некоторые с сильнейшим раздражением относились к появлению жандармского ротмистра. Что ни говори, а в этом времени жандармерию не любят даже больше, чем полицию.
Но мы всё равно проверили каждого. Результат отрицательный - все обыкновенные люди, без признаков одержимости. Очередной тупик… Шпики обер-прокурора тоже не засекли ни вокруг меня, ни вокруг Саблина какого-то подозрительного шевеления. А ведь оно должно быть, если мы уже на крючке у Ильина. Так что в какой-то момент дело полностью застопорилось из-за нехватки новых сведений.
Даже бесноватые в столице поумерили свой пыл. Не знаю, то ли летние тёплые деньки так на них повлияли, то ли большинство одержимых разъехались по дачам и курортам, но за две недели не было ни одного вызова. Скука смертная…
Неожиданное письмо от Софьи Константиновны немного развеяло эти тягомотные дни. Явившийся почтовый посыльный принёс его ближе к вечеру. Я тут же вскрыла конверт и прочитала:
“ Моя дорогая Ирина Петровна! Понимаю, что до свадьбы ещё далеко, но пора задуматься о главном - о вашем платье. Я от знакомых узнала, что столицу посетила некая мадам Сорье. Она известная французская couturiers, обслуживающая высшую знать Парижа. Берёт дорого, но я считаю, что именно мадам Сорье должна создать ваш свадебный наряд, поэтому договорилась с ней и о работе, и об оплате. Пусть это будет мой личный презент вам на свадьбу. И не смейте отказываться, иначе смертельно обидите меня.
Стоило больших трудов уговорить мадам Сорье взяться за ваше платье, но всё же она сдалась и будет ждать вас у себя в четверг к полудню. Просьба не опаздывать, так как эта француженка, несмотря на весь свой несомненный талант, дама очень капризная и легко может отказать клиенту из-за маленького пустяка.
Ах да! Чуть не забыла сказать вам адрес! Литейный проспект, дом 24, квартира 43. Место фешенебельное и всех подряд в дом не пускают. Но вам достаточно назваться и без препон попадёте внутрь.
Засим обнимаю вас и жду с нетерпением встречи. Надеюсь, что мы преподнесём всем огромный сюрприз. Уж Юрию-то точно, если вы, конечно, захотите удержать нашу безобидную авантюру втайне. Незачем жениху видеть подвенечное платье до свадьбы. В народе говорят, что плохая примета. И пусть вы, как, впрочем, и я, не верите в приметы, но иногда стоит к ним прислушаться.
Ваша С.К.С.”
Отложив письмо в сторону, я улыбнулась. Да уж, деятельной натуре моей будущей свекрови можно только позавидовать. Умудряется держать руку на пульсе даже из загородного поместья! Но всё равно чертовски приятно такое внимание. Тем более, платья от известной парижской швеи у меня никогда в коллекции не было. Даже в прошлом мире ограничивалась репликами крутых Домов мод, так как на настоящие их творения мне банально не хватало финансов.
Получается… Я взглянула на календарь. Точно! Завтра как раз четверг. Вроде бы никаких срочных дел не намечается, поэтому могу с чистой совестью посетить мадам Сорье. Главное - избавиться от Юрия. Как раз на завтрашний полдень мы с ним договорились о небольшой прогулке по городу, и совмещать модистку со свиданием не очень хорошая идея. Юрий же обязательно начнёт неудобные вопросы задавать. Софья Константиновна абсолютно права: такие вещи лучше всего делать втайне от жениха.
Объяснив Анфисе, чем собираюсь заняться утром, взяла её в “сообщницы”. Узнав, что дело касается свадебного наряда, служанка с удовольствием согласилась на маленькую шалость и поддержать перед Саблиным мою легенду, что я отправилась к доктору. Мол, ничего страшного, просто лёгкое недомогание от сильной жары, и хозяйке ничего не грозит.
Правда, оставались ещё Щукин с Лапшиным, поселившиеся в моей квартире и исправно несущие охранную службу. Тем было “до фонаря” на всяких портных и прочие женские вещи, поэтому они с трудом согласились отпустить меня к модистке, но при условии, что пойдут со мной лично. Нехотя приняла их доводы, взяв страшную клятву с каждого, что про мой поход ни словом не обмолвятся ротмистру.
Ровно в полдень я была около дверей сорок третьей квартиры. Увидев, что я пришла не одна, служанка нахмурилась и объявила, что мадам Сорье не впускает в свой дом незнакомых мужчин. Это обязательное условие, иначе договор можно считать расторгнутым.
Помня о капризности француженки, оставила Лапшина и Щукина на лестничной площадке и вошла одна. Уж у модистки мне точно ничего не грозит. Если только случайно булавкой уколют.
Зайдя в гостиную, увидела в ней шикарную, разодетую по последней моде молодую женщину. Но не её наряд поразил меня. От мадам Сорье несло бесовщиной! Моментально раскрыла сумочку, чтобы извлечь револьвер, но не успела этого сделать. Сильный удар сзади по голове отключил сознание. Связанной и с кляпом во рту опомнилась уже в карете, везущей меня неизвестно куда. Рядом сидели женщина и парочка коренастых бородатых мужиков. Вся троица явно одержимая.
- Ну что? - на чисто русском языке проговорила “француженка”. - Попалась птичка в клетку? И не смей орать. Хозяин хоть и приказал доставить тебя живой, но не говорил, чтобы в целости. Так что не дёргайся и не пытайся выплюнуть кляп. Иначе начнём ломать пальцы.
- Мож, мешок ей на голову? - предложил один из бородачей. - А то зыркает как-то нехорошо.
- Пожалуй, стоит, - согласилась явно главная в этой компании женщина. - И приложи-ка, Кузьма, нашу пленницу ещё разок. Только осторожно, череп не проломи раньше времени. Иначе Хозяин вслед за ней отправит и нас червей кормить.
________________
Юрий Александрович Саблин остановился у уже ставшей такой родной дверью квартиры. Привычным жестом поправил мундир и придирчиво осмотрел букет из свежих роз. Ирочка очень любит их, хотя и ворчит притворно, что вскоре её дом превратится в оранжерею. Но ротмистр видел, насколько любимой женщине приятно такое внимание, и не отказывал себе в удовольствие являться с цветами каждый раз, когда их встречи не касались службы.
- Здравствуйте, Юрий Александрович, - отчего-то отведя глаза в сторону, проговорила открывшая дверь Анфиса. - Ирина Петровна передавала вам тысячу извинений, но, к сожалению, ей пришлось срочно отъехать к доктору.
- Госпожа Бесова плохо себя чувствует? - напрягся Саблин.
- Ничего страшного. Просто у хозяйки от этой несносной жары разыгралась небольшая мигрень. Вот она и решила навестить знакомого лекаря, чтобы он прописал какие-нибудь болеутоляющие порошки.
- Какая жалость… Что ж. Я понимаю. Сам от постоянной духоты страдаю. В нашем климате не поймёшь, что хуже: холод или жара. По мне, так лучше холод. При нём хоть утеплиться можно, да у камина согреться. А когда так припекает, то спасенья нигде нет. Тогда… Передайте Ирине Петровне в знак моей любви и уважения этот букет. Желаю ей здоровья. Я завтра наведаюсь и уже лично спрошу о нём.
Отдав цветы, расстроенный ротмистр уже почти спустился по лестнице до первого этажа, как вдруг замер, почувствовав неладное. Ирина сама поехала к доктору? Без каких-либо уговоров и по столь незначительному поводу? Да она из-за Ильина старается за три улицы обходить любого врача, если не по службе намечается встреча с ним! Даже с серьёзной простудой и то предпочитает сама лечиться, не доверяя своё тело подозрительным личностям, к коим относит всех докторов!
Тут что-то нечисто! Либо Ирина затеяла какое-то своё расследование, связанное с поимкой кровопийцы Ильина, либо… Стоп. О плохом лучше пока не думать.
Быстро поднявшись до квартиры Бесовой, ротмистр стал настойчиво стучать в дверь.
- Вы что-то забыли, Юрий Александрович? - произнесла стушевавшаяся служанка.
- Я хочу услышать правду! - грозно рявкнул он. - Анфиса! Я знаю, что ты врёшь! Живо всё выкладывай! Где мои люди?! От них я тоже хочу услышать доклад!
- Э-э-э-э… - испуганно протянула девушка. - Жандармы ваши вместе с Ириной Петровной к доктору поехали.
- Вот как? Они должны были оставаться здесь. Значит так, Анфиса. Либо ты всё мне выкладываешь как на духу. Либо я сейчас же иду к самому обер-прокурору, и тебя за пособничество уволят с “волчьим билетом”. И это не шутки! Считаю до трёх!
- Ох… - вздохнула служанка. - Не надо Константину Петровичу жаловаться. Пожалуйста! Ничего плохого ни я, ни хозяйка не делаем. Просто… Только вы не говорите Ирине Петровне, что я всё разболтала. Платье поехала она заказывать. Свадебное. Хочет вам сюрприз сделать.
- Платье? - оторопел Саблин. - Ну это… Это, наверное, хорошо. Сделаю вид, что ничего не знаю. Но ты сейчас точно не обманываешь?
- Как можно, Юрий Александрович! Ваша матушка Ирине Петровне давеча сами письмо с адресом портнихи прислали! Могу показать! Только вы уж меня не выдавайте…
- Какое письмо? - удивился ротмистр. - А ну-ка! Быстро неси его! Должен сам удостовериться!
Прочитав послание, Саблин побледнел, поняв, что с Ирой произошла беда. Мало того что мама не знала адреса Ирины, так ещё и почерк был не её. После секундной паники ротмистр быстро взял себя в руки, выбежал на улицу и, заскочив в карету, поехал к дому, обозначенному в записке.
Отшвырнув в сторону швейцара в парадной, вбежал на нужный этаж и увидел на лестнице спокойно стоящих Лапшина со Щукиным.
- Где Ира?! - заорал он, схватив за грудки ефрейтора.
- Ваше Благородие? - очумело уставился на командира Щукин и показал взглядом на дверь. - Она тут… По женским делам. Нас туда не пущают. Не извольте беспокоиться, всего полчасика, как вошла. Больше ни…
Оттолкнув ефрейтора, Саблин мощным ударом ноги вынес дверь и с револьвером в руке вломился в квартиру. Оба жандарма последовали за ним.
- Святая Богородица… - только и сумел выговорить Алексей Лапшин, увидев лежащую на полу знакомую служанку со свёрнутой шеей. - Это как же?
- Обыскать все комнаты! - завопил Саблин и первым кинулся на поиски своей невесты.
Через десять минут стало ясно, что в квартире больше никого нет. Каким-то чудом и Бесова, и непонятная мадам Сорье покинули дом.
- К Победоносцеву. Немедля, - тихим, но полным ярости голосом проговорил ротмистр. - И молитесь Богу, чтобы с Ириной ничего страшного не произошло. Иначе лично вас пристрелю, как собак бешеных.