71

Наверное, так ещё никогда не пеленали бесноватых. Нежно, как новорождённого младенца. Щукин и Лапшин при этом смотрели настолько виновато, что впору было утешать не меня, а их. А Саблин постоянно мешался, пытаясь обнять свою непутёвую невесту.

В карету несли словно корону Российской империи. Я, наверное, смогла бы расплакаться от такого. Состояние было подходящее, только слёзы никак не хотели наворачиваться на глаза. Вместо них я глупо улыбалась, видя такие родные лица. Да, скоро начнётся страшное, но его уже не боялась. Ведь нахожусь среди своих! Среди тех, кто никогда не останется в стороне, будь я хоть демоном в юбке!

Уже в карете, по дороге в Кресты Юрий рассказал, как меня искали. Как носился, не жалея своего зада, в седле по всем пригородам Петербурга. Как несмотря на увещевания Победоносцева, отправился не спать, а вытащил из тёплой постели важного чина из Земельной управы и силой заставил его чуть ли не носом рыть все бумаги по последним сделкам с недвижимостью. Как пережил настоящую битву с родителями.

Особенно с отцом. Отставной генерал плевать хотел на всякую секретность и, собрав отряд из доверенных людей, присоединился к поискам пропавшей невесты сына. Как мать отчитала Юрия за бездушность из-за того, что тот противился её непосредственному участию в освобождении.

Такая карусель образовалась из-за меня, что впору за голову хвататься! А Победоносцев? По словам Юрия, потревожил покой самого государя! Александр III вначале чуть ли не разжаловал обер-прокурора. Но потом, вникнув в суть дела, царским пинком вышиб Константина Петровича из Зимнего дворца, пообещав всевозможную помощь, и что без хороших новостей обратно не пустит. И это всё уложилось в сутки! Да столица давно не помнит такого быстродействия! Причём от самых высокопоставленных персон!

Несмотря на то что была связана по рукам и ногам, просто млела, слушая моего любимого ротмистра.

- Ира… Мы подъезжаем Крестам, - в какой-то момент напряжённо произнёс Юрий. - Чтобы там ни призошло, помни, что ты мне Богом дана. И в горестях, и в радостях. Знай это. И случись тебе пойти на эшафот, я встану рядом. Потому что жизнь без тебя для меня… Не жизнь.

- Поцелуй, пожалуйста, - попросила я. - Быть может, это наш последний поцелуй. Ты не представляешь, как его хочется запомнить.

Ротмистр Саблин не стал манерничать. Тем более что после моих слов Щукин резко отвернулся к окну и стал очень внимательно рассматривать местные пейзажи. Так мы с Юрием ни разу не целовались. В этом с виду банальном соприкосновении губами было всё: и любовь, и надежда, и та неповторимая нежность, которую сложно передать словами. Самый сладкий и самый горький поцелуй в моей короткой жизни. Но он сблизил нас так, как ничего не может сблизить.

- Я буду ждать, - обыденно, без всякого пафоса сказал Юрий, как только мы оказались в секретном подземелье Крестов. - Сколько нужно, столько и буду ждать.

- Постараюсь не испытывать твоего терпения, - ответила я, - Потому что… Да ты сам всё знаешь. Иногда лишние эпитеты только всё портят. Спасибо за службу, ротмистр!

Саблин, внимательно посмотрел в мои глаза и молча отдал честь. Как воин воину. И это было лучшее, что он мог сейчас сделать. Я поняла, что буду бороться до последнего. Потому что я тоже солдат. Потому что я не имею права предавать слабохарактерностью своего командира. Любимая подчинённая любимого командира…

Увидев меня в столь неподобающем виде, с виду эмоционально непробиваемый настоятель секретной тюрьмы даже снял и протёр свои очки. Но долго разглагольствовать не стал. Быстро определил в свободную камеру, выгнав всех наших взашей.

Время потянулось бесконечной липкой патокой. Два месяца меня то мурыжили в одиночестве, то окропляли святой водой, то устраивая непонятные ритуалы, в которых были применены различные святые артефакты. Я не знаю их названия, но ни один из них не вызвал серьёзного беспокойства и душевного трепета. Просто книги. Просто мощи в ларцах.

Наконец-то мои тюремщики сдались и объявили, что госпожа Бесова абсолютно чиста.

У тюрьмы меня встречали не только наши жандармы во главе с неугомонным ротмистром, но и пожилая чета Саблиных. И вот тут впервые я расплакалась. От счастья. Оттого что всё страшное позади.

Ну а дальше… Дальше началась подготовка к свадьбе. Дав мне оклематься пару недель, Софья Константиновна за ужином объявила, что с этим мероприятием долго тянуть нельзя. Мол, она хочет видеть внуков, а не мои геройские похождения. И все сидящие за столом её с готовностью поддержали. Впрочем, я тоже не была исключением. Пора уже заканчивать с этим двойственным положением.

Отдав всю подготовку к свадьбе в руки многоопытной будущей свекрови, я наслаждалась моментом. Тем более что Победоносцев после долгого обстоятельного разговора временно отстранил меня от службы.

Единственное, с платьем пришлось повозиться. Когда я услышала от Софьи Константиновны, что нас ждёт известный в столице портной, то вначале внутренне содрогнулась. Уж больно свежа была в памяти ловушка Ильина. Но всё оказалось не так уж и страшно. В результате через несколько недель я обзавелась великолепным белым платьем с фатой. Фамильные бриллианты Саблиных отлично дополнили мой шикарный образ.

Само венчание запомнила плохо. Переволновалась перед ним. Я нисколько не сомневалась в своём выборе, всё равно накрыла лёгкая паника. И всё из-за чёртовых условностей этого времени. Регламентирован каждый шаг жениха и невесты. Каждые поворот головы и фраза имеют значение. И ладно бы “накосячить” в кругу своих, но на свадебную церемонию было приглашено более трёхсот человек очень знатного происхождения! Они будут меня оценивать, делать свои выводы. Очень не хочется подставить Саблиных какой-нибудь нелепостью.

Кажется, отыграла свою роль нормально. Банкет в особняке тоже прошёл достаточно спокойно, я бы даже сказала интересно. Впервые увидела супругу обер-прокурора, Екатерину Александровну Победоносцеву. Красивая женщина со строгим, живым взглядом была младше мужа годков примерно на двадцать, но не смотрелась “куклой при папике”. Достойная друг друга чета!

С Екатериной Александровной мы даже поболтали некоторое время. Оказывается, она не только дома крестиком вышивала да потомство рожала, но и вела достаточно бурную общественную жизнь. Чуть было меня прямо на свадьбе не сагитировала присоединиться к своей просветительской деятельности в Свято-Владимирской женской церковно-учительской школе, директором которой и являлась.

Тосты, подарки, танцы… Шикарные дамы в бриллиантах, солидные мужчины во фраках и в парадных мундирах с золотыми эполетами… Всё слилось в один огромный разноцветный клубок. От происходящего пестрело в глазах и иногда хотелось проморгаться, ущипнуть себя, чтобы убедиться, что это не сказочный сон. Тайком я так и поступила, но, к счастью, принцесса не превратилась в золушку, а праздник продолжался, набирая свои обороты.

Лишь ближе к полуночи нас с Юрием отпустили в опочивальню.

- Сегодня ты была самой красивой в мире невестой, - прошептал он, обнимая меня. - Ирочка! Я так счастлив, что теперь являюсь твоим мужем. И что, наконец-то, смогу не только украдкой поцеловать тебя. Как же я ждал этого момента!

- Я тоже, дорогой, - ответила я, прижимаясь любимому ротмистру. - Осталось немного потерпеть. Пусть служанки снимут с меня это платье. Да и слегка освежиться стоит. Потерпишь полчасика?

- Ни минутой больше! Слишком тянется время без тебя.

Справилась даже быстрее. Снова войдя в спальню, облачённая лишь в ночную рубашку из тончайшего шёлка, увидела Юрия. Он стоял по пояс обнажённый. Впервые разглядывая его могучий торс без одежды, я просто задохнулась от желания! Ах, какой же мужчина мне достался! Аполлон!

Юрий подошёл ко мне. Положил руки мне на плечи и стал плавно освобождать их от шёлковой ткани. Я же, млея от предвкушения, не шевелилась и смотрела в глаза мужа.

Вернее, уже не в глаза, а на шею.

На пульсирующую от волнения венку. Она манила к себе, притягивала так, что я уже мысленно впилась в неё зубами, желая почувствовать неповторимый вкус крови любимого человека. В какой-то момент это желание стало до такой степени сильным, что я действительно укусила Юрия.

- Ира! - резко отстранился он, зажимая небольшую рану рукой. - Что ты…

- Крови! Дай мне своей крови! - прохрипела я, теряя над собой контроль. - Или я возьму её сама! Не сопротивляйся! Ты же меня любишь?

После этих слов подскочила к Саблину и, находясь в невесть откуда взявшемся боевом состоянии, легко повалила на пол очумевшего от происходящего мужчину. И тут же наваждение отпустило. Я лежала на Юрии и не могла понять… Точнее, поняла сразу, но поверить - это самое сложное.

- Срочно свяжи меня и дуй за жандармами, - пересохшим от волнения голосом проговорила я. - Они из особняка ещё не уехали?

- Ира… Нет, в служебном крыле празднуют. Что с тобой такое?

- Долго объяснять. Вяжи, говорю! Кровь Ильина дала о себе знать. Время дорого. Если промедлишь, то приступ вернётся, и я тебя убью. А потом примусь за остальных.

Опытный ротмистр не стал охать и ахать. Скинув меня со своего тела, быстро связал простыней и кинулся за нашими жандармами. Те появились вовремя. К моменту их прибытия я, уже окончательно впав в бесноватое состояние, почти дорвала простыню…