72
Я отчётливо помню, как бесновалась по пути в Кресты. Как сквернословила и грозила всем страшными карами, если сейчас же не отпустят. В момент очередного просветления попросила Саблина приложить дубинкой, так как почувствовала, что даже специальные путы для одержимых скоро перестанут быть для меня препятствием. Нехотя тот исполнил мою просьбу. Навсегда запомню полные боли глаза Юрия, когда он замахивался дубинкой. Кажется, из него самого в этот момент уходила жизнь.
И снова опостылевшие застенки Крестов… Несмотря на все потуги тюремщиков-монахов, я всё больше и больше ощущала, как бес внутри меня набирает силу. Моменты просветления становились всё короче, а ярость и жажда крови возросли в разы. Но самое страшное, что началось замещение сознания. В своей памяти я начала в мельчайших подробностях видеть то, что определению видеть не могла. И большая часть кошмаров была связана с казнями.
Проклятый Ильин перехитрил всех! Он не просто хотел сделать из меня сообщницу, но и каким-то образом создать новый сосуд для своей сущности. Нашёл способ не быть привязанным к одному носителю. И я для этого подошла идеально. Всё это успела поведать настоятелю тюрьмы ещё до того, как окончательно впала в безумное состояние.
Пронизывающий до костей холод и одновременная духота от ладана заставили открыть глаза. Осмотрелась, пытаясь понять, кто я такая: упырь или Ирина Бесова... С удивлением обнаружила, что сижу не в камере Крестов, а в клетке посреди очень знакомого подземелья. Именно в этом месте я когда-то обучалась владению Даром.
- Ну здравствуй, дочь моя, - раздался позади голос старца Власия. - Слава Богу, вернулась.
- Здравствуй, отче… Не вернулась. Бес ещё во мне.
- И это, Ирина, тоже знаю. Но коль не сломалась под дьявольской силой, значит, выдюжишь. Самое сложное позади, но расслабляться пока рано. Нам предстоит серьёзная работа, требующая не только времени, но и твёрдости духа.
- Да уже на любую согласна, - вздохнула я. - Но как у вас-то оказалась? В Карелии, а не в Санкт-Петербурге?
- Мои братья доставили. Поняв, что совладать с тварью внутри тебя не могут, сомневались долго, решая, как лучше поступить: сжечь на святом костре или ещё за жизнь побороться. Но ты же не простая бесноватая. Ты одна из воительниц Света, сделавшая немало во славу Господа и людей. Когда ждать уже не было смысла, вызвали меня в столицу.
Признаюсь, зрелище было печальное. Кровожадный бес почти полностью захватил твой разум. Но при этом он страшно ругался. Не на нас - на тебя. Значит, ты ещё не полностью растворилась. Значит, частица твоей души оставалась живой. Помня про твою боевитость и упрямство, я рискнул и вместе с братьями тайно доставил тело сюда.
- Сколько времени я в клетке?
- Полгода уже.
- Господи… Так долго…
- И ещё проведёшь немало деньков, - “обрадовал” меня старец Власий. - Уж больно исчадию ада твоё тело понравилось, и выходить из него бес не намерен. Ну ничего! С Божьей помощью справимся!
- А…
Я хотела спросить про Юрия, но внезапно опять накрыла пелена беспамятства. Снова страшные картинки стали мелькать в голове. Но я уже не получала от них удовольствия, как это было в последнее время. Я отторгала бесовское наваждение, постепенно переставая быть частью сознания упыря. И у меня это стало получаться!
День ото дня проблески сознания начали приходить всё чаще и чаще. И каждый раз при пробуждении я видела рядом с клеткой старца Власия. Оказывается, он всё это время постоянно был со мной. Сколько же сил и Веры в этом человеке?!
К какой-то момент я почти полностью превратилась в ту самую Ирину Бесову, попаданку и Стражницу. Мы с отцом Власием вели долгие разговоры, пытаясь понять, как такое подселение вообще могло произойти.
- Всеми знаниями Преисподней мы не владеем, - пояснил мудрый старец. - Да и слава Богу! Ибо искус был бы велик. Даже среди моих братьев найдётся слабая душонка, которая может поддаться на уговоры Нечистого. Люди часто ищут лёгких путей, чтобы возвыситься. А уж у сатаны таких кривых дорожек хватает. Оттого и грех Гордыни считается одним из самых смертных. Ибо он открывает двери существам преисподней.
Но вот что, Ирина, я по тебе думаю... Упырь Ильин не смог сразу завладеть твоим сознанием. Ты сама ему этого не дала, находясь в постоянном внутреннем напряжении даже после освобождения из плена. Твоя ж душа как крепкий орех! Её искусами расколоть сложно! Такие, как ты, к Богу приходят трудно. Но коль уж пришли, то назад не поворачивают.
А вот любовь легко снимает с твоей души “скорлупу”. Делает её мягкой и беззащитной. Расслабилась, оказавшись в объятиях любимого мужчины, и тут же упырь поганый нанёс свой удар, выбравшись из темницы. Эти твари отличаются терпением…
- Получается, - вздохнула я, - любить мне противопоказано. Слабой от этого чувства становлюсь.
- Ох, и дурой же ты бываешь, - с улыбкой попенял мне Власий. - Наоборот! Не на упрямстве одном ты почти сумела победить нечистого в себе. Любовь тебе помогала! К Саблину, к друзьям, к жизни. Против такого оружия сатана бессилен. И пусть влюблённый человек часто уязвим, да только Бог его оберегает пуще других. Ибо Свет Господень ярче всего пылает в неравнодушных людях, могущих принять чужого человека, как самого себя. Помни об этом, Ирина.
- А что с Саблиным? Отче, почему ты ничего про него не рассказываешь?
- Рано тебе пока с мирским соприкасаться. Вот когда полностью изгоним беса, тогда…
- В монастырь идти придётся? - перебила я.
- Посмотрим, дочь моя. Мы ж твою душу по кусочкам собираем. Там от неё такие лохмотья остались, что я сам не до конца верил, что заново всё сшить сможем. Грешен… Уж прости меня за то, что твою силу сразу не распознал.
Дни тянулись за днями. Несмотря на то что приступы бесноватости почти прошли, но всё равно они иногда возвращались ко мне. Дух кровососа Ильина, поселившийся в моей крови, уже не требовал, а уговаривал сдаться. Сулил все земные блага и вечную жизнь.
Да только не на ту нарвался! Я и без своей волшебной дубинки ментально не раз огревала упыря по невидимой голове, всё больше превращая этого “претендента в Тёмные Князья” в простого жалкого беса, кем он и являлся по своей сути.
Но наша с ним битва продолжалась ещё долго. Почти год.
- Ну что, дочь моя? - в один из дней произнёс Власий, открывая клетку и протягивая простую крестьянскую зимнюю одежду. - Пора заново в мир выходить. Закончилось твоё затворничество.
- Правда? - не поверила я.
- А когда я тебе врал? Одевайся, я наверху подожду.
- В монастырь едем?
- Вот заладила! Хошь в монастырь, хошь куда. Ну или тут сиди, коль нравится. Все дороги для тебя открыты.
В валенках и накинутым поверх платья тулупе я выбралась из церковного подвала. Глаза от яркого света заслезились. Или не от света? Глядя на искрящийся на солнце белый снег, вдыхая кристально чистый морозный воздух, я наконец-то поняла, что свободна. И пусть дар Стражницы после излечения исчез полностью, но у меня было иное - Жизнь! Самый важный Дар из всех возможных! Я стояла и плакала, не в силах поверить своему счастью.
- Ира! - неожиданно раздался за спиной такой родной голос.
Обернувшись, я увидела Юрия, стоящего в нескольких метрах от меня. Ротмистр сильно изменился. Как же он похудел. От этого черты его лица стали более резкими. А в слегка запавших глазах плескались грусть, счастье и неверие.
- Ирочка… - сделал Юрий шаг ко мне.
- Юрий Александрович, - неожиданно для себя сделала я шаг назад. - Как вы тут оказались? Приехали сообщить о разводе? Я понимаю и…
- Говорю ж, что дура! - отчего-то рассмеялся Власий, сидящий на скамейке рядом с церковью. - Да твой, Ирина, неугомонный муж никуда и не девался. Вначале в Крестах всем надоедал и требовал встречи. А потом, как прознал, куда мы уехали, следом явился. Ну я господину ротмистру тоже от ворот поворот устроил.
Но, видимо, упрямство - это ваша отличительная семейная черта. Поселился в Петрозаводске и каждый день, несмотря на расстояние, приезжает в надежде тебя увидеть. Ты уж забери своего благоверного обратно в столицу. Христом Богом прошу, забери! Всю округу уже перебаламутил! И, Ирина, крепко держись за Юрия Александровича. Другого такого не отыщешь.
Услышав подобное откровение, я кинулась к Юре. Он крепко прижал меня к своей могучей груди и, осыпая поцелуями, стал что-то говорить о том, что больше никогда от себя не отпустит. Что жизни нет без любимой женщины. Я же растворялась в его объятиях и поцелуях, понимая, что сама ни за что никуда не уйду.
Наша вторая “первая брачная ночь” случилась через несколько недель после приезда в столицу. На ней я потерпела полное фиаско. Всё время казалось, что опять повторится прошлый кошмар. Вся в слезах, извинившись, ушла из спальни в другую комнату. Но на следующую же ночь, справившись со своими страхами, сама заявилась в опочивальню мужа.
И эта наша третья “первая брачная ночь” оказалась бесподобной! Секс… Секс… Секс… Да что там в будущем все заладили про этот “секс”! Он всего лишь жалкое отражение настоящей близости! Когда не только тела, но и души в блаженстве сплетаются так, что словами передать невозможно!
После этого все плотины, разделяющие нас с мужем, окончательно рухнули, и мы стали настоящей семьёй. Семьёй Саблиных! Во всём!
Софья же Константиновна и Александр Григорьевич приняли невестку словно родную дочь. Они очень помогли не только мне, но и Юрию эмоционально восстановиться после полутора лет кошмара. Мы жили в их загородном “родовом гнезде” подальше от всей этой напряжённой столичной суеты.
Благо без утраченного дара Победоносцеву я была не нужна, поэтому получила бессрочный отпуск с обязательными наставлениями по сохранению секрета личности бывшей госпожи Бесовой. Даже в радостном состоянии духа обер-прокурор оставался настоящим занудой и канцелярской крысой.
Такая спокойная и безмерно счастливая жизнь через годик принесла свои плоды… Вернее, сразу два плода: очаровательных девочек-близняшек. Баловали их все! Пожалуй, самой строгой была я - мама, не позволяющая дочкам окончательно сесть всем на шею.
Буквально через полгода произошло первое странное событие. Ко мне вернулся Дар. На прогулке в деревне, принадлежавшей Саблиным, я зацепилась взглядом за невзрачного мужичка и сразу поняла, что он одержимый. Слабенький, ещё в самом начале своего поганого пути, но со сформировавшимся бесом в душе.
Срочно вернувшись домой, созвала семейный совет и огорошила родственников.
- Ира, - задумчиво проговорил Юрий. - Быть может, не стоит раскрывать правду? Пусть Победоносцев думает…
- Нет, - перебила я, поняв, что хочет предложить муж. - Дар мне, как и остальным Стражницам, дан свыше. Будет преступлением не пользоваться им. Конечно, могу тихой мышкой сидеть в углу. Но ты представляешь, сколько жизней пострадает от такого моего бездействия?
- Да…
- Я тоже. Поэтому не смогу себе простить подобную трусость.
- Смирись, сын, - хлопнул ротмистра по плечу отставной генерал. - Ирочка абсолютно права - от себя не спрячешься. Саблины никогда легко не жили, так что нечего и начинать.
Так на следующий же день я, к великой радости обер-прокурора, снова стала Стражницей. А уж как наши парни из отряда обрадовались, увидев меня, словами не передать. Теперь разрываюсь между семьёй и службой. Благо всякой нечисти в столице поубавилось, а дома есть кому присмотреть за дочками.
Они же и стали причиной моих вторых сильнейших волнений. Когда обеим было чуть более трёх лет, то, гуляя вместе со мной и Софьей Константиновной около пруда, расположившегося неподалёку от усадьбы, девочки вдруг перестали шалить и расплакались, показывая пальчиками на воду.
- Там тётя. Плохо тёте, - пролепетала Анюта.
- Тётя хочет туда, - вторила ей Машенька, подняв заплаканные глазёнки к небу.
Честно говоря, зрелище было жутковатое. Но я не отмахнулась от состояния дочерей. Мы со свекровью рассказали всё нашим мужчинам. Те тоже не стали откладывать дело в долгий ящик и привели на берег мужиков. Вскоре были найдены кости. По крестику и кой-каким незамысловатым украшениям удалось выяснить, что это девушка из той самой деревни, в которой я заново ощутила свой дар.
Пропала бедняга по зиме лет пять назад. Я сразу же стала грешить на деревенского бесноватого, который уже давно сгинул в Крестах. Но мои близняшки на своём тарабарском языке, понятным лишь близким людям, объяснили, что тётя: “ В водичку бух, когда ножка бо-бо”. Видимо, случайно подвернулась нога у деревенской, и она упала в прорубь. А её душа продолжала мучиться без должного погребения.
И снова был созван семейный совет. На нём про Дар девочек мы решили пока не рассказывать Победоносцеву. Иначе тот сразу же возьмёт их в оборот. Пусть подрастут, не хочу лишать дочерей детства. Ну а обучить и приглядеть за их Даром сможем и мы с Юрием. Да и Софья Константиновна тоже кое на что способна.
Однажды летним тёплым днём, расположившись на уютной лужайке перед домом, мы устроили маленький спонтанный пикничок. Девочки под приглядом Анфисы, с уже округлившимся от долгожданного первенца животом, резвились, а мы с Юрием с улыбкой наблюдали за ними.
И вдруг я поняла, что именно этот момент, именно эту картину когда-то увидела в своём вещем сне. Значит… Значит, опасность полностью миновала! И сон был про ВСЮ НАШУ семью! Мы все живы и счастливы! Вон, даже сапожник Петька, перебравшийся вместе с женой в поместье Саблиных, неподалёку маячит!
И тут меня окончательно отпустило. Все эти годы я ждала подвоха от вещего сна, помня слова Софьи Константиновны, что подобные откровения всегда требуют страшной платы. Видимо, моя вынужденная бесноватость и была ею! А впереди нас ждёт нормальная семейная жизнь!
Хотя про “нормальную” - это я погорячилась.
- Господин ротмистр, - подбежал к нам запыхавшийся Щукин. - Приказ обер-прокурора срочно явиться в столицу. Вернее, в Цыганскую слободку ехать нужно. Там одна ведьма-шарлатанка доигралась и не того в себя впустила.
- Понял, - быстро вскочил на ноги Юрий. - Анфиса! Передай девочек моей матушке. Ирина, собирайся.
- Всегда готова, - ответила я.
- Прекрасного. И помни, что нужно быть не только готовой, но и слушать приказы командира. Стой за моей спиной и без разрешения не высовывайся!
- Конечно, дорогой. Когда было иначе?
- В прошлый раз было! Почти всегда бывает! Я от твоего свободолюбия скоро поседею раньше срока! Никто моргнуть не успевает, а ты уже дубинкой дух из бесноватого вышибаешь! Видит бог! Ослушаешься сегодня, потребую у Победоносцева отстранить тебя от службы. Мне живая жена нужна. Нам ещё мальчика… Хотя бы одного мальчика родить необходимо. И хватит смотреть на меня такими колдовскими глазами! Особенно зелёным! Не поможет… Наверное.
- Как скажешь, любимый. Но давай доспорим в карете, чтобы времени зря не терять?
- Прекрасное предложение. Позвольте вашу ручку, Ирина Петровна, - окончательно сдавшись, манерно произнёс муж, явно “поплыв” от моего призывного, намекающего на страстную ночь взгляда. - Пока не началась служба, смею заметить, что вы безумно очаровательны… Естественно, до того момента, покуда не начинаете игнорировать приказы очень любящего вас командира.
Всё как всегда в семье Саблиных! Ничего не меняется! Спорим, любим, живём и служим! И как же мне это нравится!
КОНЕЦ.