10
- Не позволю! Слышите! Не позволю смешивать фамилию Водяновых-Сульских с грязью! - без раскачки начал орать подполковник на меня. - Не какой-то там самовлюблённой кокетке равняться с графским титулом! Выскочка! Да как вы посмели очернить меня перед обер-прокурором! Вы! Ничего не понимающая в серьёзных мужских делах, имели наглость…
- Смените тон, - жёстко прервала я вопли визитёра, даже не сделав попытки встать с кресла. - Иначе не посмотрю на ваш графский титул и вышвырну из своей квартиры. Возможно, что и через окно.
- Сгною… - прямо в лицо прошипел он, слегка наклонившись. - На каторге… Не в ссылку отправитесь, а именно туда! У меня там отъявленные головорезы по струнке ходили и пикнуть не смели! И не считайте себя незаменимой! Я - аристократ и командир, к словам которого обязательно прислушается обер-прокурор! Вылетите пробкой не только со службы, но и из столицы! До самого Урала лететь будете! Ведьма пучеглазая!
Не знаю, то ли переходящий все границы хамский тон этого истерика так на меня подействовал, то ли неприятная красная рожа и кривой палец, который Сульский поднёс к моему лицу, но в груди поднялась холодная, спокойная ярость. Она не затуманивала мозг, но требовала выхода. И одновременно с этим я почувствовала резкий прилив сил, как во время боя с бесноватым.
Медленно поднявшись с кресла, ласково приказала Анфисе:
- Дорогая, открой дверь квартиры пошире. Я решила не портить окно.
Служанка без дополнительных вопросов метнулась в коридор. Я же схватила гоблина в мундире за грудки и на вытянутых руках понесла его к выходу. Сначала подполковник оторопел от подобных “нежностей”, но на половине пути осознал происходящее и попытался оказать сопротивление.
Руки коротки! В прямом и переносном смысле! От его попыток освободиться лишь половина пуговиц отскочила от полковничьей форменной шинели. Больше ничего сделать не успел, отправившись в короткий полёт от моей двери до противоположной стены лестничной площадки.
Вроде бы не убила, раз он так резво вскочил и кинулся в атаку. Приготовилась вмазать по его благородной харе, но Сульский справился и без меня. Сабля в дорогих позолоченных ножнах запуталась между его кривых ножек, в результате чего подполковник, запнувшись и потеряв равновесие, совершил второй полёт. Правда, в этот раз не горизонтальный, а вертикальный, картинно скатившись по ступенькам лестницы. Удачливый гадёныш! Опять без травм обошёлся.
Я с усмешкой смотрела, как он пытается встать на ноги и сориентироваться в пространстве после такого головокружительного “слалома”. Внутри не было ни страха, ни иного нервного напряжения. Отчётливо понимала, что этот клоп с погонами мне сейчас не соперник. Даже интересно стало, чем дело закончится.
- Господин фуражку обронил… - послышался за моей спиной неуверенный голосок Анфисы.
- Давай сюда. Нам чужое ни к чему.
Взяв в руки головной убор, я швырнула его полностью очумевшему от происходящего, уже точно, бывшему командиру и уничижительно произнесла:
- Плешь свою прикрой, ”герой”! Не смеши народ.
- Дура бесноватая! Каланча! - срываясь на фальцет, завопил Сульский, полностью превратившись из подобия офицера в дитятко малое. - Я немедленно долож…
Но я дальше слушать не стала. И так понятно, что скажет. Закрыв дверь, прошла в гостиную и снова уселась в кресло. Боевой азарт стал проходить, и вместе с этим навалилась жуткая усталость. Видимо, резервы моего организма не безграничны. После всплеска силы пришёл откат.
- Лютый господин… - негромко произнесла Анфиса. - Извините, Ирина Петровна, но не погорячились ли вы с ним? От важного человека всякой беды ожидать можно. А этот не простит.
- Ничего, - устало отмахнулась я. - Ты всё с самого начала видела?
- Да. Извините, что в дом впустила. Господин подполковник ворвался, без разговоров оттолкнув меня в сторону.
- И это тоже опиши в своём ежедневном докладе. Всё что видела, подробно опиши. Каждую фразочку и жест зафиксируй. Можешь прямо сейчас и начинать, пока из головы ничего не выветрилось.
- Как скажете, Ирина Петровна. Но… Обед когда подавать?
- Подожди писать! - встрепенулась я, услышав про еду. - Чем сегодня потчевать собралась?
- Щи говяжьи, котлеты пожарские. На гарнир - гречневая каша и соленья. Также кулебяка и пирожки яблочные…
- Прекрасно! - недослушав, перебила я. - Накрывай на стол! Всего хочу!
Не прошло и пятнадцати минут, как я принялась за еду. После сегодняшних поединков, кроме усталости, во мне проснулся и настоящий звериный голод. Я и раньше поесть любила, но тут прямо как не в себя мела. Лопнуть должна была от такого излишества, но всё проваливалось словно в бочку бездонную.
Анфиса, скромно отказавшаяся разделить с хозяйкой обед и объяснившая, что уже отобедала “своим”, стояла, вытаращив глаза от удивления. Думаю, раньше подобного аттракциона ей видеть не доводилось. Да и мне тоже, если уж быть откровенной.
Сдалась лишь на последнем пирожке. Долго смотрела на него, решая: съесть или нет, но потом внезапно поняла, что не влезет. К тому же глаза стали слипаться. В сон потянуло с такой силой, что еле дошла до кровати. Оказывается, за полдня вымоталась так, как никогда в жизни не приходилось.
***
Зимний дворец. Кабинет императора Александра III
Константин Петрович Победоносцев уже второй час маялся в приёмной, ожидая вызова к императору. Нехороший знак. Видимо, государь окончательно утратил доверие к своему верному слуге и таким образом выказывает недовольство. Словно не обер-прокурор Святейшего синода, а мелкая сошка дожидается аудиенции.
Наконец-то появился адъютант и вежливо попросил предстать пред императорскими очами.
Мысленно пожелав себе удачи, Победоносцев нервно одёрнул китель и вошёл в кабинет. Остановившись около Александра Третьего, отчитался о своём прибытии и замер.
- Присаживайтесь, Константин Петрович, - добродушно произнёс император. - Разговор намечается длинный и интересный. Я тут ознакомился с вашим докладом, и вопросов по нему возникло много.
- Готов ответить на все, - внутренне облегчённо выдохнул обер-прокурор, осторожно опускаясь в предложенное кресло.
- Приятно слышать. Что ж… Занимательный опус вы тут мне подкинули. Романы по нему писать можно, если бы эти бумаги к абсолютно секретным не относились. Но у меня вызывает недоумение тот факт, что все наши гостьи из грядущего не работают одним отрядом. Более того! У каждой своя вымышленная история, условия проживания и службы. К чему такие сложности?
- Вы правы, Ваше Императорское Величество. Я намеренно развёл этих особ. Вместе им никак нельзя собираться. По моему глубочайшему убеждению, наши барышни в составе одного отряда начнут вытворять чёрт знает что… Извините за сие выражение. Ощущение, что одарённые дамы прибыли не из будущего, а совсем из иного мира. Их суждения, характер и прочие вещи кардинально отличаются от наших с вами. Причём настолько, что иногда впору за голову хвататься.
- Это я уже понял из вашего доклада, - мягко произнёс государь. - Продолжайте.
- Спасибо. Ещё раз извините за неуместное выражение, но создав единый женский отряд, мы бы получили настоящий шабаш на Лысой горе. От которого не только мы, но и черти бы вздрогнули. Поэтому я разделил подопечных, чтобы они прониклись жизнью нашего времени, ассимилировались в нём.
Как вы успели заметить из доклада, способности и характеры у всех разные. Исходя из этого, я посчитал разумным индивидуально подобрать каждой не только общественный статус, но и условия проживания. Постарался совместить кнут и пряник так, чтобы от одного не было слишком больно, а второй не вызывал чувства вседозволенности.
Слежку за всеми, естественно, организовал пристальную. Только с одними стражницами действую открыто, а другим нужна свобода в некоторых её проявлениях. Так они лучше работают и не сильно нервничают. К тому же к стражницам, несмотря на определённую вынужденную жёсткость своего поведения я полон искреннего уважения и готов иногда закрывать глаза на их маленькие слабости. Цельные личности не могут быть “как все”... Тем более, ТАКИЕ личности!
- “Стражницы”?
- Да, Ваше Императорское Величество, - слегка смутился Победоносцев. - Единожды наших гостей так мысленно назвал, и “приклеилось”. Теперь по-иному и не получается.
- Определение мне нравится, Константин Петрович. И ваши доводы по индивидуальному подходу тоже считаю обоснованными. Но вы не указали в отчёте важную для государства вещь. Стражницы…Хм… Действительно, звучит! Так вот, стражницы должны владеть важной информацией из будущего. Что удалось выяснить?
- Ничего, государь, - удручённо покачал головой обер-прокурор. - Всякая ерунда в их речах иногда встречается. Но когда начинаю выспрашивать о серьёзных вещах, пытаясь выяснить исторические факты или технические новшества, то дамы не могут ничего сказать. По их же словам, хотят, но временно всё забывают, как только открывают рот. А потом снова вспоминают… До следующего моего вопроса. И я уверен, что не обманывают, так как сговориться им не было никакой возможности.
- Жаль… - вздохнул император. - Но примем как должное. Видать, Господь не хочет, чтобы мы попытались исправить будущее. Что у вас за проблемы с подполковником Водяновым-Сульским? Безобразный факт его конфронтации с Бесовой меня очень насторожил.
- Полностью моя ошибка, - признался Победоносцев. - Изначально подполковник служил инспектором ссыльных поселений и острогов на Урале. Проявил себя как хороший руководитель и отменный служака. Ни одного взыскания за всю карьеру! К тому же владеет некоторыми малыми зачатками дара. С виду: идеальный кандидат, но… У него оказалось слишком зашоренное сознание. Водянов-Сульский не предназначен для нашей работы.
Более того. Я ошибочно считал, что граф не имеет семьи по причине полной отдачи себя служению Российской империи. Оказалось, что он просто ярый женоненавистник. Да и многие иные его человеческие недостатки сразу проявились в нестандартной обстановке. Поэтому я решил отправить Водянова-Сульского обратно на Урал. Среди каторжан и ссыльных подполковнику самое место. Пусть служит, но подальше от столицы.
На освободившееся место командира у меня уже есть достойная кандидатура. Признаться, изначально хотел приставить к Бесовой именно её, но ротмистр Саблин отчаянно не желал менять свой белый кавалергардский мундир на синий жандармский.
- Ничего не меняется в этом мире, - вздохнул Александр. - Армейские герои продолжают презрительно относиться к жандармам.
- Согласен. Но буквально вчера я сумел уговорить его.
- Уговорить? Почему просто не приказали?
- Не та служба, государь. Со всякими проявлениями Тьмы нужно по велению сердца бороться, а не по приказу.
- Допускаю, что вы правы. Надёжный человек? Новой ошибки не будет? - испытующе посмотрев на Победоносцева, жёстко спросил император.
- Не будет, государь. Его семью я знаю очень давно. И барон Юрий Александрович Саблин придётся как нельзя к месту. Несмотря на свой свободолюбивый характер, это наш человек!
- Они все “наши”. Даже дураки. Ладно, Константин Петрович. Раз вы уверены в своём выборе, то пусть служит. Давайте обсудим и остальных стражниц…