Глава 10

На меня смотрят все, и от этого еще сложнее держать спину прямо. Лед меня немного пугает после вчерашнего падения, поэтому я останавливаюсь у бортика и жду, что ответит Савицкий.

Команда встречает меня улыбками. Я сдержанно киваю им. Они завалили мою личку вопросами, как я себя чувствую и не нужно ли мне что-нибудь принести. Мне нужно было, да. Например, работающий телефон, потому что мой старый оказался немного тормозным, а ремонт я пока не могу себе позволить. Но капризничать я не привыкла, поэтому скромно отвечала «ничего».

– Настя? – удивление на лице Дениса ожидаемо. Развернувшись, он медленно направляется ко мне.

– Анастасия Александровна, – жестко обрубаю его.

За спиной Савицкого усмехается Орлов. О боже, вот только его насмешек тут не хватало!

– Анастасия Александровна, – улыбается Денис, оказываясь рядом, – у вас сегодня выходной, а у нас срочная съемка, которую невозможно было перенести. В прошлом сезоне вас с нами не было, и мы прекрасно справились, поэтому решили вас не тревожить.

– Вы могли бы меня предупредить. Хотя бы предупредить, – наши взгляды настолько выразительные, что мы с Денисом скоро ментально подеремся.

– Давайте выйдем и поговорим, – предлагает он миролюбиво и жестом указывает на выход. – Я вам все объясню наедине.

– Хорошо, идемте, – соглашаюсь, хотя самой становится ужасно неловко за свое поведение. – Работаем! Не стойте без дела! – Денис поворачивается к площадке и взмахивает рукой, давая сигнал продолжать.

– Нет! Вы уже и так много что сделали без меня, – недовольно шиплю Савицкому. И чтобы меня наверняка услышали, я делаю шаг в сторону, и громко произношу: – Никто ничего не снимает, пока мы не вернемся!

– Так, бойцы, перерыв десять минут! – подхватывает мою инициативу Сергей Владимирович.

Денис, шумно выдохнув, идет вперед. Я прошу Полину никуда не уходить и сесть на трибунах, а сама спешу за Савицким.

В груди кипит гнев, я тереблю в руках телефон, пытаясь справиться с эмоциями, но их так много, что мне не поможет, даже если я брошу его в стену и после хорошенько потопчусь по нему.

– Ты мог хотя бы позвонить, – набрасываюсь на Дениса, как только мы выходим в коридор. – Боже, ты ведь сам предложил мне эту работу, а теперь подставляешь!

– Успокойся, Настя, я тебя никак не подставляю, – Савицкий закатывает глаза. – Вчера мы возили тебя в больницу, и я не стал говорить, что на сегодня подтвердились съемки. Тебе нужно было отдохнуть, а не носиться снова по льду, ища приключения на свою задницу.

Я обиженно поджимаю губы. Ненавижу, когда меня отчитывают, особенно когда я не виновата.

– Но я отвечаю за весь выходящий контент! Я, Денис! – Поправляю воротник пиджака, который отвернулся, когда я дернула рукой. – И с меня будут спрашивать, если вдруг что пойдет не так.

– Настюш, ну ты правда думаешь, что я бы тебя не защитил перед вышестоящим руководством? – теперь обижается он. – То, что мы никому ничего не говорим о нас, не значит, что я брошу тебя на амбразуру и оставлю там в одиночестве.

– Не надо меня защищать, Денис. – Отступаю на шаг, когда Савицкий приближается. Не хочу, чтобы он меня трогал, не сейчас. Я слишком зла на него. – Можно просто не вставлять палки в колеса и держать меня в курсе расписания. Да, у меня случился внеплановый отгул, но от одного сообщения моя голова не раскололась бы надвое, – смотрю на него с укором.

Мне становится жарко. Дышать тяжело. Я впервые хочу скорее оказаться на льду и ощутить прохладу.

– Насть… – Денис тянет ко мне руку, но я предостерегающе качаю головой.

– Не надо. Лучше просто введи меня в курс дела. Я остаюсь, пока мы не закончим. И мне нужны материалы, которые уже отсняли.

– Это промо-ролики к старту сезона. Один большой, рекламный, для клуба, который будет транслироваться в перерывах между играми. И много маленьких: игровые и с каждым спортсменом отдельно. С маленькими мы почти закончили. Большое сегодня не успеем, назначим дополнительный день.

– Спасибо, – сухо киваю.

– Насть, ну прости меня. Я хотел как лучше.

– Хорошо, – соглашаюсь. Я и правда завелась. Это, конечно, было по делу, но нападать вот так сходу – нехорошо. Вряд ли я бы так себя вела, если бы передо мной стоял кто-то другой. Скорее всего, молчала бы.

«Нет, скорее всего, тебя бы вызвали на работу», – зудит внутренний голос, с которым я согласна на двести процентов.

– Я принесу тебе кофе, и потом начнем, – примирительно улыбается Денис и, не дожидаясь моих возражений, разворачивается и уходит.

А я спешу вернуться на арену. Нужно как-то подбодрить ребят и узнать, как обстоят дела и какие планы у нас на остаток съемочного дня. А еще нужно понять, что делать с Полиной.

Шаг, второй, третий. Я быстро миную дверь и в полумраке натыкаюсь на что-то твердое. Точнее кого-то, судя по тому, как вокруг моей талии сжимается огромная лапища в хоккейной перчатке.

Поднимаю голову и тут же встречаюсь с темным взглядом. Сердце замирает, я перестаю дышать, открываю и закрываю рот, не решившись что-то сказать. Мои ладони лежат на широкой груди, которая вздымается от частого рваного дыхания Орлова.

Он улыбается, так широко и довольно, что я тоже приподнимаю уголки губ, на секунду расслабляясь в его руках.

– Кажется, такие встречи входят в привычку, Настя, – Никита не отводит от меня глаз, внимательно следит за реакцией, пока его руки опускаются с талии вниз. – Я не против. Ты хорошо смотришься в моих руках, – произносит полушепотом. Низкие интонации царапают кожу.

Стыд заливает щеки красным. Я поспешно отвожу взгляд и, толкнув Орлова в грудь, спешу отстраниться, но он не дает – вжимает в себя сильнее, так что нас теперь разделяет только толстая защита хоккейной формы. Воздуха становится катастрофически мало, потому что теперь мы делим его на двоих. В мозгу мигает красная предупредительная лампочка, но пальцы уже вцепляются в плотную ткань джерси.

– Отпусти меня! – выдавливаю сквозь стиснутые зубы. – Что ты себе позволяешь?

– Ты сама упала в мои объятия, – улыбается этот красивый дьявол, ничуть не смущаясь нашего компрометирующего положения.

– Вот не надо этой романтической чуши, ладно? – упираюсь ладонями в крепкую грудь и отстраняюсь. Смотрю так строго, как только возможно смотреть на человека, который выше как минимум на полторы головы. – Я не слышала, как ты идешь, так что пусти.

– Ладно, злючка, – Никита подмигивает, продолжая разбрасывать свой тестостерон повсюду. – Ты сегодня такая грозная львица, что страшно ослушаться. Вдруг начнешь царапаться.

От комплимента почему-то становится приятно, будто сердце облили сладкой патокой, а тело укутали в теплый плед. Львица, которая защитила прайд.

Я горделиво вздергиваю подбородок, не вовремя осознавая, что лучше бы мне не принимать слова Орлова близко к сердцу. Его рука небрежно сползает на бедро, быстро скользит по заднице и наконец исчезает с моего тела. Никита не смущается, он выглядит так, будто не произошло ничего необычного, чем несоизмеримо бесит.

– Какого черта? – тычу пальцем в его грудь, едва не ломая ноготь. – Не смей меня лапать!

– Поверь, Настюшка, если бы я тебя лапал, ты бы так недовольно не верещала, – говорит так тихо, что слова звучат порочно. В сумраке я вижу, как вспыхивают искры в глазах Никиты, и мне вдруг становится жарко, будто они попали мне под кожу. – Пропустишь меня или и дальше будем тут стоять?