Глава 19

В ушах звенит. Сердце барабанит так сильно, что вот-вот выпрыгнет из груди. Я хочу размазать этого ублюдка, вернуться и заставить пожалеть о том, что он вообще посмотрел в сторону Насти. И не только потому, что это она. Просто нужно понимать, что значит «нет», особенно когда тебе его говорит девушка.

Хотя кому я вру. Я ввязался в драку, потому что там была она. Если бы там была другая девушка, я бы ни за что не стал распускать руки.

– Садись! – командует Настя, когда мы оказываемся в ее номере. Она сразу же тащит меня в ванную. Я не сопротивляюсь, послушно иду следом и устраиваюсь на бортике ванны.

Смотрю на отражение в зеркале. Видок у меня, конечно, еще тот, но хотя бы кровь из носа перестала идти, уже плюс. Отделал этот типа меня, на самом деле, слабо, но последствия все равно будут красивыми.

Быстро умываюсь, убирая с лица подсохшую кровь. Костяшки на правой руке тоже сбиты, но в целом у меня есть алиби – сегодня на игре была драка.

Настя заходит тихо, я даже не сразу ее замечаю. В крохотной комнатушке становится тесно, ванная не предназначена для двоих, так что приходится ютиться.

– Может, все-таки позвоним Артуру? – говорит она, выкладывая из косметички ватные диски, антисептик, пластыри и еще какую-то ерунду.

– Не надо. Он отправит меня в больницу на снимок, придется рассказывать, что я подрался. Не хочу создавать проблемы.

– А если у тебя сотрясение? – Настя порывисто взмахивает руками, роняет щипчики в раковину. Звон эхом разносится по помещению. – Господи, зачем ты вообще полез в эту драку? Можно было справиться и без кулаков! А если он заявит в полицию? – Смотрю, как она слишком нервно выплескивает антисептик на ватный диск, и не могу сдержать усмешки. Грозная и вечно собранная Настя выглядит мило, переживая за меня. Она разворачивается, долго смотрит мне в глаза, хмурится, поджимает губы, дважды собирается что-то сказать, но ее воинственный настрой испаряется слишком стремительно. – Чего ты улыбаешься?

Настюшка шагает ко мне, останавливается между моих ног. Она держит дистанцию, но мы все равно слишком близко.

– Ты очень мило обо мне беспокоишься.

– Я не… – осекается, так и не договорив. – Тебе нельзя лететь, если у тебя сотрясение мозга. Вдруг что-то случится в самолете?

– Тогда тебе придется лететь рядом со мной и следить за моим состоянием, – глухой смешок застревает в груди. Настя прижимает ватку к брови, и я шиплю, как сода, которую залили кипятком. – Издеваешься, да?

– Немножко, – победно улыбается она.

В ванной пахнет спиртом и Настиным шампунем. Прикрыв глаза, я просто позволяю ей сделать все, что она хочет.

Тело горит от такой желанной близости. Я развожу ноги шире, чтобы Настя могла подойти ближе. Член уже стоит по стойке смирно и ведет себя вполне порядочно, будто знает, что за хорошее поведение полагается награда.

Мои пальцы совершенно случайно касаются ее бедра. Подсматриваю, приоткрыв один глаз. Настюшка никак не реагирует на вероломное нарушение личных границ. Ее пальчики порхают по моему лицу. Я готов драться хоть каждый день, если потом она будет обо мне заботиться.

Осторожно вырисовываю пальцами замысловатые узоры на ее джинсах. Дыхание Насти сбивается, но она продолжает менять ватные диски, бросая использованные в раковину.

– Ты зря все это затеял, – тон снова обвинительный. Анастасия Александровна включила профи и собирается меня отчитать за все хорошее. – Нет, правда. Это очень рисковая история. Тебя могли увидеть, узнать, а потом был бы скандал. Сейчас разгар сезона, команда держится в первой четверке турнирной таблицы, а капитан дерется в отеле.

– Может, я так тренировался перед матчем? – Вся ситуация меня откровенно забавляет. Мне несложно было вступиться за Настю, я готов делать это хоть каждый день. Хотя, наверное, нет: лучше какую-нибудь периодичность, иначе я сойду с ума от ревности и волнения. – Насть, правда, забей. Все закончилось хорошо, и это главное. – Надавливаю пальцами немного сильнее. Настюшка либо мастерски делает вид, что не замечает, либо правда слишком сильно сосредоточена на моем лице, чтобы отвлекаться на другие части тела.

– Видел бы ты свое лицо.

Она отводит мои волосы в сторону, касается пальцами лба. Осторожно трет ватным диском висок. Когда я морщусь от боли, наклоняется ближе и легонько дует на ранку. Я замираю, даже не дышу. В груди все трепещет, а затем вспыхивает предвкушением, грозящим прорваться через все клетки, в которые я его запер.

– Насть… – зову ее, пока еще могу говорить. В тесной комнате становится слишком много всего: ее запаха, моего желания, наших недосказанностей.

В прошлый раз, на киностудии, мы все замяли-забыли-забили. Теперь подавленные эмоции рвутся наружу.

– Ой, прости. Больно все-таки? – Она отводит руку с ватным диском в сторону и наконец смотрит на меня.

Глаза в глаза.

Ее сбивчивое дыхание обжигает мои губы. Настя замирает, ждет ответной реакции, а я тону в ее широко распахнутых глазах, которые в неярком свете ламп возбужденно блестят. Проваливаюсь в них, как в бездну, без возможности выбраться обратно. По венам уже не просто раскаленная лава течет – там ток, который искрит на кончиках пальцев и требует действий.

– Не больно, Настюш. Приятно, – говорю тихо и уверенно опускаю ладони на ее бедра, придвигая девушку к себе.

Настя ойкает, хватается за мое плечо. Кончики наших носов встречаются на мгновение. Она выпрямляется, спина напряжена, я вижу это по тому, как выпячивается ее небольшая грудь.

– Я так и не сказала тебе спасибо, – кончики ее пальцев аккуратно обводят щеку, ловко обходя свежие ссадины, – за то, что спас.

Мозг превращается в кашу. Перед глазами все идет кругом, оставляя в фокусе только Настю. Я вижу, как румянец расцветает на ее щеках. Придерживая за бедро одной рукой, вторую поднимаю к ее лицу, веду пальцем вверх по шее и подбородку. Сердце сейчас сгорит.

– Пожалуйста, – вторю ей хриплым голосом. По затылку бегут мурашки, когда Настя цепляет ногтями ухо. – Настюш… – хочу сказать, что прямо сейчас её поцелую, но она прикладывает палец к моим губам, останавливая.

– Не надо, – вздыхает разочарованно, но сама не отстраняется, позволяет мне себя трогать. – У меня есть парень, – произносит так тихо, словно хочет, чтобы я не услышал.

– У всех есть бывшие. Нам не пятнадцать.

– Он не…

Договорить я не даю – обхватив шею, притягиваю Настю к себе и впиваюсь в её губы. Самые вкусные в мире губы.

В теле что-то взрывается, ошпаривая внутренности. Пар валит из ушей, тело требует большего. Я будто слишком долго держал все под контролем, и теперь сорвавшаяся лавина рискует снести все к чертям.

Атакую ее рот. Настя не сопротивляется – позволяет нашим языкам встретиться и даже робко мне отвечает. Я вжимаю её в себя, обнимаю увереннее и продолжаю терзать сладкие губы, о которых мечтал последние два месяца.

Пальцы Насти поглаживают короткий ёжик волос на моем затылке. Мурашки курсируют между нашими телами.

Я обхватываю ее бедра своими, не оставляя Насте и шанса на побег. Изучаю ладонями стройное тело. Сжимаю тонкую талию, обхватываю упругие ягодицы.

Настюшка стонет так сладко, что мой член моментально отзывается, желая оказаться внутри нее как можно скорее.

– Никит… – зовет меня, обескураженно всхлипывая.

Затыкаю ее рот своим. Разговоры ни к чему, особенно сейчас. Они все портят. Язык тела честнее. И он практически скандирует, что мы с Настей идеально совпадаем в желаниях.

Целую с новой силой. Нежно и ласково не получается. Я, как голодный дикий зверь, набрасываюсь на Настю, надеясь получить все и сразу. Мы сталкиваемся зубами, но не останавливаемся ни на секунду. Продолжаем терзать губы друг друга. Я втягиваю её нижнюю в рот и обвожу языком. Настя рвано выдыхает, опьяняя еще сильнее.

И мне сейчас так кайфово, как не было даже от сегодняшней победы.

Руки скользят выше, давят на лопатки, вынуждая Настю прижаться ко мне. Она охотно поддаётся, уверенно обхватывает мою шею и впивается в плечи ногтями. Сама едва не набрасывается на меня, целует так отчаянно, что хочется немного притормозить. Встряхнуть ее, чтобы убедиться, что все в порядке, но я бы сейчас не смог от нее оторваться, даже если бы меня тащили в противоположную сторону бульдозером.

Мне мало, катастрофически мало ее. Хочу всю целиком. Немедленно. Ладони гладят ее тело, ищут нужные точки, от прикосновений к которым Настя глухо стонет. Мое сердце грохочет, я продолжаю сладкую пытку, издеваясь и одновременно доставляя удовольствие нам обоим.

Мне хочется сказать ей столько всего. Что она охренительно прекрасна, что я без ума от нее и ее длинных темных волос, которые хочу намотать на кулак. Я хочу сыпать пошлостями и делать комплименты, хочу заставить ее желать меня так же сильно, как я желаю ее. Но вместо этого я в очередной раз облизываю ее губы и прикусываю их, забываясь в чистом концентрированном кайфе, который дарит мне поцелуй.

Наглея, подхватываю ее под бедра, собираясь усадить на свои ноги, когда раздается стук в дверь.

Настя отстраняется моментально. Она тяжело дышит, смотрит на меня ошалевшим испуганным взглядом. Прижимает ладонь к губам. Я чувствую, как она начинает дрожать, и напрягаю руки, не собираясь отпускать Настюшку далеко от себя, потому что знаю, что за этим последует. Она ляпнет какую-то ерунду, я отвечу еще большей ерундой, и мы откатимся к началу.

– Скажи, что мне показалось, – шепчет растерянно, и я не понимаю, что она имеет в виду: незваного гостя или наш поцелуй. Надеюсь, первое, потому что, если второе, я тут же докажу, что это более чем реально.

– Настя, ты здесь? – раздается за дверью голос Дениса, а следом еще три стука.