Глава 21

Я стою, сгорбившись над раковиной, и смываю кровь, когда в дверном проеме появляется злющий как черт Дэн. Меня тоже потряхивает. И от дикого возбуждения, и от злости, и от, мать ее, вселенской несправедливости.

Целовать Настю было лучше, чем фантазировать о ней. В миллион раз круче. Я даже в своих самых развратных фантазиях не мог подумать, что она будет так жарко мне отвечать и без конца трогать. Мы как одержимые, и меня не отпустило ни на йоту. Дышать не стало легче, потому что я понял, что влип еще сильнее. Мне нужно больше, я хочу Настюшку целиком и полностью. Сверху, подо мной, в отельных номерах, в душевой, в своей кровати. Везде.

Только все пошло по одному месту, потому что у нее, видите ли, парень есть. Парень, сука, и по совместительству спортивный директор клуба, с которым у меня контракт до конца сезона. Я получал предложения на трансфер, но никогда прежде всерьез не задумывался о переезде. Мне нравится мой город, нравится команда, у меня хорошие отношения с тренерами и руководством клуба. Но все это медленно превращается в пыль, потому что на первый план выходит что-то, кроме хоккея, и пугает меня до чертиков.

Я не раздумывая бросился спасать Настю, ввязался в драку, а после, наплевав на то, что она принадлежит другому, поцеловал ее, и, если бы не вовремя появившийся Дэн, я не знаю, как далеко мы бы зашли. Меня не остановило бы ничего: ни тот факт, что меня могли отстранить за драку до конца сезона, ни Настины отношения с другим. Прежде я не был таким безрассудным, но Настюшка слишком долго была в фокусе моего внимания, чтобы теперь оказаться на периферии.

И если я сейчас снова получу по лицу, похер. Главное, что со мной будет она, потому что проигрывать я не привык.

– Дальше… Дальше я помогла Никите. Он отказывается ехать в больницу, – я слышу дрожь в ее голосе.

Подняв голову, ловлю в отражении зеркала злой взгляд Дениса. Контакт длится не дольше двух секунд: Савицкий ищет что-то, за что можно было бы зацепиться, а я… я некстати замечаю перепуганную Настю, и вся моя решимость испаряется быстрее, чем капля воды с раскаленной сковородки.

Я не фанат пряток: все эти секретные отношения и прочая хрень не для меня. Мне не нравится постоянно оборачиваться и думать, увидел нас кто-то или нет. Такие отношения у меня были в подростковом возрасте. Тогда я связался с дочерью тренера команды-соперника. Она приехала в наш город учиться, я не знал, кто она, до тех пор, пока ее родители не нагрянули к ней в общагу. Ничего хорошего из этого не вышло. По итогу о наших отношениях узнали, а ее батя во время матча наплел своим игрокам, что я изнасиловал его дочь, и те отхреначили меня на поле так, что игру я закончил с ушибом плеча.

– Орлов, ты совсем охуел по номерам чужих девушек шляться? – летит мне в спину претензия, и я, стерев последнюю кровь ватным диском, поворачиваюсь к Дэну.

Взгляд скользит в первую очередь по Насте. Я смотрю на нее, думая, готов ли смириться с тем, что она не моя. Ее губы все еще немного припухшие после моего яростного нападения. В глазах страх и легкая поволока, от которой по венам расползается едва схлынувшее возбуждение.

– Если у тебя есть ко мне вопросы, давай выйдем и поговорим. Извиняться за свое поведение я не собираюсь, – равнодушно пожимаю плечами. Настя, кажется, перестает дышать, а Дэн закипает, как чайник на плите, краснея и со свистом выдыхая воздух.

– Пошли, – кивает, резко сжав кулаки. – А то вы, спортсмены, по-хорошему не понимаете.

Внутри все закипает от злости. Бурлит, плещется. Оторвав задницу от раковины, делаю шаг навстречу Савицкому. Мне ни хрена не страшно, меня гонором не запугать. Дэн, уперевшись чуть ли не рогом, который я же, мать его, и оставил, до последнего не двигается с места. От него исходят волны гнева, он готов вмазать мне прямо здесь, чтобы легче было отмывать кровь с кафеля.

Кстати, о ней.

Я резко разворачиваюсь и сгребаю все ватные диски, которые мы с Настей бросали в раковину. Отправляю их в мусорное ведро и киваю в сторону двери.

– Я готов.

– Ах ты сука самодовольная, – хрипит Денис и порывается в мою сторону.

Я напрягаюсь. Савицкий ниже меня почти на голову, но в прошлом он занимался самбо, поэтому ударить, если что, может хорошо, и наверняка сломает мне нос. За Настю получить не жалко, но настолько ронять свою репутацию в ее глазах не хотелось бы.

– Так, стоп! – Настюшка становится между нами и расставляет руки в стороны. – Серьезно, Денис? – Она поворачивает голову в сторону Савицкого. – Ты пришел сюда, чтобы устроить драку и что-то там доказать своему эго? И ты! – Теперь уже недовольный взгляд упирается в меня. Настя поджимает губы. Я снова вижу тень страха в ее глазах, и мне хочется скривиться, потому что я, блин, не собираюсь ее пугать. – Если ты уже в порядке, то возвращайся в свой номер. Еще раз спасибо за помощь. И на твоем месте врачу я бы все-таки показалась.

Мои брови подлетают вверх. Я прикусываю язык, чтобы не выпалить какую-нибудь херню про то, что до прихода Дэна у нас все было идеально. Я до сих пор чувствую вкус нашего поцелуя, и от того, что Настя так демонстративно выбрала другого, мне становится не по себе.

Да, сейчас совсем не лучший момент для выяснения отношений, но твою же мать! Почему нужно быть такой жестокой сучкой? И почему от этого твердеет член, будто я прямо сейчас, наплевав на все, докажу Настюшке, как она ошибается, отдавая предпочтение Савицкому?

В маленькой ванной, куда мы втроем набились, уже нечем дышать. Напряжение становится осязаемым, а конфликт с каждой секундой грозит перерасти в полномасштабное сражение. Только есть ли смысл сражаться, если Настя осознанно сделала шаг в сторону от меня, а не наоборот?

Выдохнув, беру себя в руки. Это не первая и не последняя дерьмовая ситуация в моей жизни.

– Я сообщу, если визит к врачу будет все-таки необходим, – отвечаю сухо и выхожу из ванной, боком протиснувшись в проем.

Дверь номера с писком открывается. Оказавшись в коридоре, первым делом глубоко вдыхаю и несусь прочь от комнаты, будто оттуда на меня могут наброситься дикие звери. Поднимаюсь к себе по лестнице, чтобы остудить мозги и усмирить ярость.

Либо я дурак, поверивший, что между мной и Настей может что-то быть, либо… На хрен. Даже гадать не хочу.

В комнате я не один. Нас четверо, и это самый большой номер. Некоторые парни тоже пришли. Прощальный вечер всегда такой. Мы либо куда-то выбираемся, либо заказываем еду и тусуемся в номере, смотрим повторы игр и обсуждаем все подряд.

Когда я захожу, все взгляды обращаются ко мне. Кивнув парням, сразу же заворачиваю в ванную. Быстро снимаю с себя одежду и становлюсь под холодный душ. Нужно остыть во всех смыслах. Я запрещаю себе думать о Насте. Она ясно дала понять, кто ей нужен и за кого она переживает. «Думаешь, после одного поцелуя мы радостно возьмемся за руки и влюбимся друг в друга без памяти?» Слова до сих пор звенят, царапая нутро безнадегой.

Переключаю воду на теплую, быстро смываю с себя сегодняшний пиздец и, обмотав бедра полотенцем, выхожу за чистыми шмотками.

– Че с фэйсом? – Вадим обводит указательным свое лицо, намекая на мой совсем не товарный вид.

– Забейте. Ничего серьезного, – отмахиваюсь. – Кстати, еду скоро должны доставить, – бросаю взгляд на наручные часы. – Не сожрите все за пять секунд.

– Есть, кэп! – смеются парни.

Когда через пять минут я падаю на свою кровать, оказываясь за спинами парней, в кармане вибрирует телефон. Я особо ни на что не рассчитываю, когда снимаю блокировку с экрана, но зависаю на несколько мучительно долгих секунд, гипнотизируя одно-единственное слово, которое мне отправила Настюшка.

Прости.