Глава 22

Мы с Денисом разругались в пух и прах.

Он долго пытался мне доказать, что я не должна была приводить Никиту сюда, ведь он в состоянии о себе позаботиться и, в конце концов, у него есть свой номер. Я давила на то, что нужно было помочь Орлову, а не демонстрировать всей команде, что он меня защищал. В итоге мы не поняли друг друга. Я не оценила вспыхнувшую ревность, Денис психанул, потому что я отказывалась его слушать. Когда он попытался надавить тем, что формально он мой начальник и о драке должен был узнать сразу же, а не спустя полчаса, я выставила его за дверь и попросила оставить меня в покое.

Моя совесть пошла на сделку с эмоциями и опасно затихла. Я знала, что не права и что моя бурная реакция вызвана поцелуем с Орловым. Губы пекло до самого утра, а ночью… ночью фантазия разошлась до жарких сцен с рейтингом восемнадцать плюс. Проснувшись злой и неудовлетворенной, я собралась в аэропорт.

Сообщение, которое я в порыве написала Никите, так и висело без ответа. В автобусе он наградил меня долгим взглядом, но не проронил ни слова. Кажется, мы снова перешли в стадию игнорирования. Наверное, это к лучшему. Мне не нужны лишние проблемы. А обида… просто я девочка, мне можно. Да и после съеденной в аэропорту шоколадки обижаться перехотелось.

В самолете я не разговаривала ни с кем. Наушники и фильм составили прекрасную компанию во время перелета. А еще я смонтировала парочку роликов.

Савицкий занялся работой и грозно стучал по клавиатуре целых три часа. Наши места были рядом, но мы усердно делали вид, что не знакомы. В общем, после того, как мы вернулись к Ледовому, я вызвала такси и наконец-то поехала домой в гордом одиночестве.

К черту всех мужиков. Пусть катятся куда подальше.

Провалявшись в ванной почти час, я засыпаю без задних ног. Зато утром во мне полно сил и энергии, будто я никуда не летала. И, конечно же, это чувствует мама.

– Ты снова мне не звонишь, – она ворчит, стоит мне поднять трубку. Я вздыхаю и закатываю глаза. В наших отношениях не меняется ничего.

– Я поздно прилетела вчера, а сегодня только проснулась. Перелет прошел хорошо, приземление было мягким. Спасибо, что поинтересовалась, мам, – отвечаю премилым голосом.

– Не паясничай, Настя. Я звоню по делу.

Качаю головой. Я уже переводила маме деньги в этом месяце. Дальше – мой лимит исчерпан. Не то чтобы мне было жалко, но… у меня есть своя жизнь, и мне тоже нужны эти деньги. Мне еще квартиру покупать, и, скорее всего, в ипотеку, если к тому моменту, как я накоплю на первоначальный взнос, ставки не улетят в космос.

– И по какому?

– Я уехала в другой город на отдых. Вчера не стала тебя беспокоить, потому что помнила, что у тебя самолет. Ну ладно, у меня не так много времени до начала сеанса массажа. В общем, я вернусь только в конце следующей недели. Загляни пару раз и полей, пожалуйста, цветы.

– Мам! С кем ты уехала и куда? Почему я ничего не знаю?

– Потому что у меня может быть своя жизнь! – произносит обиженно. – И я не обязана докладывать тебе о каждом шаге.

– А если что-то случится?

– Тогда ты будешь первой, кому я позвоню, – она театрально всхлипывает. Мама любит игры, которые давят на мою совесть, но при этом вообще никогда не плачет, она даже «Хатико» смотрела, не проронив ни одной слезинки. – Если не хочешь помочь матери, так и скажи.

Вот! Она снова на меня давит! И опять пытается манипулировать детско-родительскими отношениями. Я устала от этого. Кажется, что бы я ни сделала, всегда останусь виноватой.

– Ладно. – Тру переносицу и стараюсь делать вид, что мое настроение не безнадежно испорчено. Нужно заказать огромное ведро мороженого и забыться перед телевизором за просмотром мелодрам. – Я загляну в квартиру на не-деле.

– Договорились! Люблю-целую. И не забывай про сон. Твоему лицу не пойдут морщины!

Мама исчезает так же внезапно, как и появилась, но мне это не помогает. Я падаю на диван и, запрокинув голову, какое-то время пялюсь в потолок. Иногда мне хочется позвонить папе, пожаловаться на жизнь и ждать, когда он, как в детстве, решит все мои проблемы, а еще лучше – заберет меня к себе.

Но я давно уже выросла, поэтому, снова взяв телефон, пишу Полине:

Мне срочно нужна хорошая компания, «Баскин Робинс» и две бутылки вина.

Телефон отзывается сразу же.

Что случилось, пупсик?

Мы лечим разбитое сердце или…

Мама. Опять.

Сочувствую. Дай мне час, и я вся твоя.

Час? Я не на свидание тебя зову!

Мне нужно избавиться от него.

Следом приходит фотография, на которой четко видно Полину комнату, а сбоку…

Обожемой! У него рука, как моя нога!

Ты его в качалке подцепила?

Я хочу знать все. Нет, я требую.

Почему ты вообще мне до сих пор о нем ничего не рассказала?

Я не вижу лица, только плечо и мускулистую руку, от и до забитую татуировками. Не то чтобы я была их фанаткой, но даже мне очевидно, что все слишком эстетично.

А еще вдруг становится грустно, что за своей вечной работой я пропускаю жизнь. Раньше мы с Полиной не вылезали из лички и общались так много, что знали друг о друге все, даже находясь на расстоянии. А теперь немного отдалились.

Может, это ПМС? Иначе я не знаю, как оправдать печальное настроение. У меня ведь все хорошо в жизни. Есть классная работа и прекрасная подруга. Я живу в достатке и уж точно не мне жаловаться на жизнь.

Тем более, что я тоже не рассказала Полине, что целовалась с Никитой. Молчала как партизан.

Исправлюсь, обещаю.

Жди! Я привезу много вина.

Не дав себе и дальше киснуть, я иду на кухню, проверяя холодильник на наличие хотя бы чего-нибудь. Конечно, это безнадежная затея, если учесть, что завтракала я овсянкой на воде. Заказываю доставку и запускаю робот-пылесос, который купила с первой зарплаты в клубе. Лучшее приобретение, честное слово.

Я быстро навожу порядок в квартире. Не то чтобы Полина не видела мое жилье и в худшие времена, просто иначе я забуду об уборке до следующей недели.

Когда спустя время звонит телефон, я хватаю его не глядя, думая, что это жутко опаздывающая Поля. Я до сих пор удивляюсь ее суперспособности приходить вовремя на уроки и катастрофически не успевать во все остальные места.

– Честное слово, если ты не скажешь, что приедешь через пять минут, я сама поеду доставать тебя из постели! – угрожаю, веселясь, но, когда слышу в трубке тишину, напрягаюсь. – По-о-о-оль, у тебя все хорошо?

– Насть, это Никита, – произносит на выдохе, и в моей груди все замирает от шока. Черт, только я могла так неловко вляпаться! – У меня проблема.