Глава 23

– Что случилось?

Я сажусь на стул, потому что вряд ли Орлов скажет, что его проблема – это стояк, потому что он не прекращал думать обо мне. Хотя это, наверное, было бы неплохо, учитывая, что обычно парни не звонят и не просят решить их проблемы.

– Я расскажу, но сначала пообещай, что не расскажешь об этом Денису.

Господи, это что, и правда стояк?

– Ты меня пугаешь, Орлов, – признаюсь, не видя смысла в формальной вежливости. Он и правда ведет себя слишком странно.

– Бля, ладно. Я знал, что зря звоню, – произносит слишком нервно для вечно спокойного капитана хоккейной команды. Точнее, Никита всегда идеально контролирует эмоции и отдает отчет своим действиям, но… не сегодня. Не сейчас.

– Подожди, – я будто знаю, что он собирается повесить трубку. – Давай так. Если в моей компетенции это решить, я не расскажу. Это максимум, который я могу пообещать.

Никита молчит. Я слышу его дыхание. Мне становится не по себе. Ерзаю на стуле, достаю из салфетницы зубочистку, рисую ею невидимые узоры на столешнице под мрамор. Я не тороплю его с ответом, пусть сам поймет, что для него важнее.

– Окей. Меня засняли журналисты, когда я выходил из центра реабилитации. И пока ты не спросила, что я там делал… – опережает меня на долю секунды. – Там лежит мой отец, он, – Никита запинается, но потом, прочистив горло, продолжает, – алкоголик, и сейчас проходит лечение.

– Мне жаль, – отвечаю резко, не зная, как обойти острую тему. Наверное, когда ты успешный, нелегко признаваться, что между тобой и родителем настолько огромная пропасть. – Но это многое упрощает. Ты чист?

Мой мозг уже генерирует варианты, что могут написать об Орлове в интернет-изданиях. Наркоман на выходном ретрите? Прячется от допинг-тестов? Боже, почему со спортсменами так сложно? Стоит упомянуть один-единственный раз слово «допинг» рядом с фамилией, и все покатится в пропасть быстрее, чем летит шайба в ворота.

– Серьезно? Подозреваешь меня?

– Просто ответь на вопрос. Нам обоим поможет, если ты будешь честным.

– Конечно, я чист, – бесится Никита. – Что за вопросы? Может, еще тесты сдать?

– Пока нет, но, вероятно, понадобится, поэтому воздержись от приема лекарств и алкоголя. И не кури.

– Нет, ты точно издеваешься, – выдыхает. – Как мне это, блин, поможет?

– Я пока думаю, – пялюсь в стол, не зная, за что хвататься. Конечно, хочется позвонить более опытному и сильному специалисту, но пока я отметаю этот вариант. Трио Никита-я-Денис плохо уживается в реальности. – Ты где?

– На заправке недалеко от тебя.

– Супер, тогда приезжай. Будем решать вопрос на месте, точный адрес скину. А пока мне правда надо подумать несколько минут в тишине.

Я отключаюсь первой, пишу Орлову сообщение и звоню Поле. Она воспринимает перенос встречи безрадостно, и мне приходится пообещать ей поход в клуб в следующие выходные за свой косяк.

Сейчас в приоритете Орлов и его проблема. Что можно сделать в такой ситуации? Благотворительная акция? Какие-то планируемые мероприятия? Черт! Лучше всего, конечно, работает правда, но если Никита так уперся в то, что никому не нужно знать, то этот вариант будет отметен первым.

Быстро забираю доставку у курьера, смотрю на себя в зеркало, перевязываю волосы и быстро подкрашиваю ресницы, потом наношу немного румян.

И качаю головой, пялясь в свое бессовестное отражение. Ну что за дурочка, а? Зачем расстаралась выглядеть лучше перед Орловым? Глупости какие-то. Я даже не осознавала в полной мере, когда полезла к косметике. Я не хочу впечатлять Никиту, мне не нужно сражать его своей красотой. Поэтому я возвращаю на место блеск для губ, который уже начала открывать. Все, хватит того, что есть. Мне еще пакеты с продуктами разбирать.

Когда я заканчиваю раскладывать все по местам, в домофон звонят. Мне не нужно спрашивать, кто там: я открываю дверь и нервно верчусь по комнате, думая, все ли у меня в порядке. И как назло, вижу, что диванные подушки хаотично разбросаны, одна даже на полу. На кофейном столике кружка с остывшим чаем, про который я забыла, засуетившись с мини-уборкой.

Так, Настя, стоп!

Заставляю себя сделать глубокий вдох. И еще парочку.

Орлов сюда не на свидание пришел. Это работа! Так что потерпит небольшой бардак во имя благой цели.

Когда я слышу, как разъезжаются створки лифта, открываю входную дверь. Никита появляется сразу же. Вид у него немного встревоженный и отрешенный. Внимательный взгляд тут же впивается в мое лицо, быстро скользит вниз по телу и возвращается обратно, застывает на губах. Я тоже пялюсь на него, не вовремя вспоминая наш поцелуй в тесной ванной комнате.

Воздух между нами накаляется.

Когда пауза слишком затягивается, отступаю в сторону, пропуская Никиту в квартиру. Он заходит, сразу же осматривается. Вручает мне пакет из местной кондитерской.

– Тебе, – сдержанно улыбается. – В гости с пустыми руками не ходят.

– Эм… – Я все-таки заглядываю внутрь, там круассаны, булочки и пирожные. Набор, чтобы впасть в углеводную кому. И самое ужасно-прекрасное, что там все мои любимые. Господи, ну он ведь не мог знать, случайно ткнул в первые попавшиеся. – Спасибо, но не стоило. Ты все же здесь по делу.

– Насть, – выдохнув, он закатывает глаза, – это была моя инициатива. Жест вежливости, не больше. Если тебе не нравится, просто выброси, когда я уйду, – пожимает плечами и, надавив носком на задник, выбирается из кроссовок.

Вдруг обидевшись на Орлова за грубоватые слова, я прижимаю пакет к груди.

– Еще чего, – смотрю на Никиту исподлобья. – В этом доме сладости не выбрасывают. И да, выбор отличный. Чай, кофе? – предлагаю, кивком приглашая следовать за мной, когда Орлов вешает куртку на крючок.

– Воды. Со льдом, если есть.

Оставив пакет на столе, иду к холодильнику. В голове вихрь мыслей. Работа смешивается с личным. Орлов на моей территории ощущается парадоксально правильно. Как будто ничего необычного и одновременно с тем обалдеть как странно. И вода еще со льдом.

Я тоже терпеть не могу теплую, у меня всегда полно льда разных форм, есть даже с замороженными ягодами.

И либо Орлов слишком хороший сталкер, либо у нас подозрительно много общего. О своих открытиях я не сообщаю, предпочитаю не бередить тему, которую мы закрыли не так давно.

– Слушай, а насколько у тебя хорошие отношения с директором или главврачом этого центра, не знаю, как правильно? – Достав из морозилки два контейнера со льдом, ставлю их перед Никитой, предлагая выбрать.

– Охренеть, Насть, ты задротка, – произносит с восхищением, осматривая фруктовые кубики. – Я начинаю завидовать.

– Это хорошо, на эмоциях мозги работают лучше.

– Тренер так же говорит, – улыбается Орлов, бросая на меня быстрый взгляд. Контакт длится не дольше секунды, но кожа нагревается так, будто я полчаса лежала в горячей ванне. – Да нормальные у нас с ней отношения. Она понимает, что я не могу все время приезжать к отцу, присматривает. Я за это чуть больше бабок подкидываю. Она мне иногда звонит, сообщает о его состоянии.

– То есть в теории, ты можешь к ней обратиться с личной просьбой? – Я достаю из пакета малиново-фисташковый чизкейк, выкладываю его красиво на тарелку. Выгнув бровь, без слов спрашиваю Орлова, будет ли он что-то. Качает головой. Пять тысяч полезных калорий и ноль чизкейков, ясно.

– Наверное. Если честно, для меня это все темный лес, поэтому я и позвонил тебе. И, кстати, извини, что доставляю заботы в выходной.

– Все нормально, забей.

– Что ты задумала, Настюш? – он делает большой глоток.

Я замираю от его «Настюш». Будто разрядом по нервам. «Ты меня с ума сводишь, Настюш». Мурашки курсируют по спине и затылку. Я снова вспоминаю, как плавилась в его руках и мечтала, чтобы поцелуй не заканчивался. А теперь Орлов словно на спусковой крючок нажал, и воспоминания закружились по новой.

– Я не знаю, можно ли это согласовать с руководством и запостить в наших соцсетях или хотя бы в твоих личных, но… у таких центров обычно есть программы помощи, когда всякие спецы приходят и рассказывают о прекрасной жизни и работе на заводе, например. Может, найдется что-то и для тебя. Тогда вообще оправдание найдено. Правда, провести лекцию придется.

– Настя, ты гений! – Орлов широко улыбается и достает телефон. – Я звоню ей? Расскажи мне еще раз, что спросить.

И я повторяю, но вовсе не потому, что гений. Я просто хорошо делаю свою работу.