Глава 26

Мы смотрим друг на друга. Не ожидая этой встречи, теперь не можем начать разговор. Я выключаю камеру и сжимаю телефон в руке. Орлов пялится на меня, будто не видел сегодня. Взгляд скользит от лица к ногам и обратно, задерживаясь на груди и губах.

– И что ты тут забыла? – хмуро интересуется Никита, прочесывая пальцами влажные волосы и заправляя их назад. По его торсу стекают капли, путь которых я прослеживаю до самого полотенца. – Соскучилась? Или мы теперь еще и голыми сниматься должны?

– Что? Нет! Я д… думала, тут никого нет, – обвожу руками пустое помещение. Слова застревают в горле, когда я натыкаюсь на безразличный взгляд Орлова. Зачем я вообще оправдываюсь перед ним? – В любом случае, я уже закончила, – вру, так и не досняв последний кадр с выключением света. Ну ничего, попробую сделать его эффектами или затемнением. Главное подобрать правильный звук щелкающего выключателя.

– Тогда почему ты еще здесь? – Слова неприятно оседают в затылке, примерно там же притаилась совесть, которая в последние несколько дней перестала спать и напоминает о себе каждую долбанную минуту.

Сердце колотится в горле. Кожу опаляет жаром. Мне тяжело дышать, вдруг в раздевалке становится слишком влажно и душно, будто душевая оказалась прямо посередине большой комнаты. Дыхание сбивается.

– Ухожу. Счастливо оставаться! – отзываюсь гневно, не до конца понимая, чем заслужила грубость.

Я бросаюсь к шкафчику, спешно открываю его и хватаю свои вещи. Сумка с ноутбуком выскальзывает из руки, но хорошо, что я не успела ее высоко поднять. Под веками печет от грозящихся вырваться наружу слез, тело дрожит, как будто я не в теплой раздевалке, а голая на морозе стою.

У меня сегодня и так эмоциональных потрясений выше крыши. Через двадцать минут я, блин, должна сказать Денису, что наши отношения закончились, и вместо того, чтобы уйти с гордо поднятой головой, я позорно поползу, потому что наверняка расплачусь, когда буду произносить речь, которую даже не придумала.

И все из-за идиота Орлова, который забыл, что такое вежливость. Я знаю, что обидела его, что задела его чувства, но это не дает ему никакого права вести себя подобным образом.

– Насть. Настя, что с тобой? – Никита перехватывает мое предплечье, когда у меня не получается справиться с незамысловатым крючком, на котором висит одежда.

– Отстань от меня, Орлов! Просто отвали, ясно? – Я тычу пальцем в его грудь. Дергаю рукой, надеясь выбраться из жесткой хватки, но она только усиливается. – Если не можешь нормально разговаривать, лучше вообще молчи.

– Да что на тебя нашло? – Он тянет меня к себе. Врезаюсь во влажный торс, тут же упираясь в него свободной рукой. Мне с Никитой не тягаться в силе. – Это ты шарилась по мужской раздевалке.

– Ну ты еще проверь, не украла ли я что-то из твоих карманов! – шлепаю его по плечу. До этого свободная рука ложится мне на поясницу, придвигая еще ближе. В носу щекочет от запаха хвойного геля для душа и снега, которым пахнет сам Орлов.

– Не из карманов, Насть, – произносит твердо, взглядом меня просверлить готов. Я замираю, пораженная искренностью. Кулаки разжимаются сами с собой, а весь мой воинственный настрой сдувает в вентиляцию, которая уже выкачала весь пар. – Скажи, ты что-то ко мне чувствуешь? Только да или нет, Настюш, – он рвано выдыхает, наклоняясь ко мне. – Я заебался гадать.

Сердце пораженно замирает в груди. Это момент икс, от которого нельзя сбежать. Никак. Никуда. Я даже забываю дышать. Глаза приклеиваются к лицу Орлова, и я, окончательно сойдя с ума, просто расслабляюсь в его руках, забываю вообще обо всем. Добегалась. Вот только от себя и своих желаний не убежишь.

Тихое «да» тает на его губах, когда Никита прижимается ими к моему рту. Целует сразу с напором. В ход идут зубы, язык, и я впускаю его. Мычу от удовольствия, когда наши языки сталкиваются и кружат.

Мы сводим друг друга с ума. Я цепляюсь за плечи Орлова. Его руки скользят к моим бедрам, гладят их, сжимают и тянут вверх ткань платья. Я не сопротивляюсь, позволяя Никите делать все. В этот момент нет ничего более правильного, чем близость наших тел.

Подхватив под бедра, Никита поднимает меня вверх и прижимает спиной к шкафчикам. Те, вздрогнув, недолго грохочут, но мы не обращаем на них никакого внимания. Лапищи Орлова мнут мою задницу, а я обхватываю крепкий торс ногами и крепче обнимаю шею. Колготки трещат, я чувствую, как под коленкой и по икре бежит стрелка.

– Прости. Я куплю тебе новые, – бормочет в поцелуй, пробуждая в моей голове совсем не те фантазии, совсем не о колготках.

Оттянув его за влажные волосы, тяжело дышу. Мы ошалело пялимся друг на друга, пытаемся сфокусироваться, но слишком легко теряемся во взрыве эндорфинов. Никита пьяно улыбается, я тоже не отстаю. Чувствую себя так, будто выпила по меньшей мере два бокала шампанского.

– Заткнись и делай, что делал, – порочно рычу в его губы и сама на них нападаю, кусая нижнюю, а после засовывая язык между зубов.

– Настя. – Его горячий язык оставляет влажные следы на моей шее. Никита лижет кожу, надавливая в особо чувствительных точках, так что я выгибаюсь ему навстречу, трусь грудью о его грудь. – Ты сладкая пиздец, – жалит укусом в основании шеи. Из моего рта вырывается стон. – Моя вкусная малышка. Я бы тебя всю сожрал.

Орлов находится везде и сразу. В мыслях, на губах, коже. Его руки не перестают трогать. Мощное тело зажимает меня у шкафчиков, и мне остается только сдаваться, потому что любое сопротивление я добровольно отвергла. Да и стоит ли быть ледяной королевой, когда каждая клеточка тянется к горячему спортсмену.

– Ты… тоже классный. – Царапаю его плечи, когда Никита, подбросив меня выше, кусает грудь через платье и даже умудряется найти твердый сосок под тканью кружевного лифчика.

Орлов усмехается, и наши губы опять встречаются. Мы набрасываемся друг на друга, как будто не виделись по меньшей мере год и дико соскучились. Я окончательно забываюсь в этом поцелуе, теряю себя. Просто отпускаю все и позволяю судьбе рулить.

Мне это жизненно необходимо. Тело горит, внизу живота покалывает и тянет. Господи, я хочу Орлова так сильно, что сама готова наброситься на него и трахнуть, если он этого не сделает. Двигаю бедрами, трусь о него, как течная сука. Никита рычит в поцелуй, и я улыбаюсь. Оказывается, мне нравится сводить его с ума.

– Никитос, ты еще тут?.. – слышится голос за дверью, а потом она открывается.

– Свали нахуй отсюда, – рявкает Орлов, а я прячу лицо на его плече.

Дверь захлопывается так же быстро, как спадает мое возбуждение.

– Настюш, посмотри на меня, – трется носом о мою щеку, и я не могу отказать. Между нами больше нет ледяной пропасти. Будто все стены пали, стоило нам вдвоем оказаться в замкнутом пространстве и сдаться давно ютящимся в груди чувствам. – Я ни о чем не жалею. Ты мне нравишься. Очень. И я хочу тебя всю.

Но только вместо пропасти быстро образуется болото, в которое нас стремительно затягивает.

– Кто это был?

– Вадик. Он не скажет никому, не переживай. – Орлов тянется, чтобы меня поцеловать, но я прикладываю пальцы к его губам. Не растерявшись, Никита целует их. Я улыбаюсь и нежно поглаживаю его щеку.

– Я…

Хочу сказать, что вообще не беспокоюсь ни о чем, но нас прерывает мой телефон. Вибрация звучит на всю раздевалку. Мы одновременно поворачиваем головы. Я еще не успеваю ничего разглядеть, а Орлов уже напрягается.

Медленно сползаю вниз по его телу. Ноги держат с трудом.

– Блядь! – Никита бьет кулаком по шкафчику. Я вздрагиваю от этого звука.

За поцелуями я совсем забыла о Денисе. Он ведь ждет меня в машине. Наверное, уже успел раз двадцать прогреть и остудить ее.

– Прости, я уже иду, – тараторю в трубку. Савицкому этого хватает. Отчеканив «жду», он отключается, и мы снова остаемся с Никитой вдвоем. – Мне надо…

– Я слышал, – снова обижается. – Серьезно? Уйдешь к нему? Выберешь его? – Он надвигается опасно и медленно. Полотенце соскальзывает. Никита, тихо выругавшись, подхватывает его и снова туго заматывает вокруг бедер. – Что с тобой происходит, Настя? Ты стонешь мне в рот, позволяешь себя целовать и лапать, а потом бежишь к другому?

– Прости, – поджимаю губы. – Мы договорились, я не могу все отменить.

– Почему нет? Позвони и скажи ему, что вы расстаетесь. – Он снова близко. Запах его тела дурманит рассудок. Мы оба заведены до предела. Испарившееся возбуждение продолжает витать в воздухе и отвлекать от здравых мыслей. Но мне все равно удается за них зацепиться.

– Я сама решу, как мне поступить.

– Брось его. Сегодня же, – его ноздри раздуваются от гнева. Желваки пляшут на скулах, а сам Орлов выглядит слишком воинственно даже в одном полотенце.

Любой нормальный человек насторожился бы, но я, наоборот, тоже завожусь. Какого черта он диктует, что мне делать?

– Не будь слишком самоуверенным, Никита. Думаешь, позажимал меня в раздевалке, пару раз поцеловал, и я вся твоя? Ты сам сказал, нам не по пятнадцать.

– О, прости, что не могу сводить тебя на свидание! – Мы переходим на крик. Не удивлюсь, если нас кто-то услышит. Хорошая Санта-Барбара получится. И внимание подписчиков привлечет лучше, чем любой другой контент.

– Прощаю!

– Потому что у тебя есть парень! – Он хлопает ладонью по шкафчику.

– Но зажимать меня в раздевалке тебе это не мешает. – Я хочу звучать уверенно и дерзко, но получается уязвленно и обиженно. Огонь ссоры моментально стихает. Тяжело дыша, мы смотрим друг на друга. В груди что-то ломается, острыми краями впиваясь прямо в сердце.

– Насть, я не это имел в виду…

– Не надо, Никит, – качаю головой, не разрешая к себе приблизиться. Подбородок дрожит, и приходится закусить губы. – Просто… не надо.

В этот раз вещи получается взять с первого раза. Пальто тоже поддается сразу же. Наверное, вселенная так намекает, что я все делаю правильно. И чтобы ни она, ни я не передумали, не оглядываясь, выхожу из раздевалки.