Глава 35

Оказывается, быть девушкой хоккеиста – значит почти никогда не находить время для свиданий. Я и раньше знала, что Орлов много тренируется, но, когда выяснилось, что с окончанием моего рабочего дня его не заканчивается, убедилась в этом не самым приятным образом.

Почти все наше общение в течение двух недель – это переписки и видеозвонки. Да, мы иногда обмениваемся фразами во время съемок, Орлов улыбается и подмигивает мне, пока никто не видит, но вечера мы проводим порознь. У него поздние тренировки, к концу которых я обычно сладко сплю, закутавшись в одеяло по самые уши. А в течение дня, когда у Никиты отдых между тренировками, занята я.

Мы и правда выкраиваем время по минутам, чтобы встретиться. И чаще всего находим его в моем мини-кабинетике, куда Орлов заглядывает после утренней тренировки.

Как, например, сейчас. Дверь открывается тихо, Никита всегда входит без стука, и я уже ощущаю легкие мурашки и покалывание в пояснице. Кусаю губы, чтобы не улыбаться, и сосредоточенно пялюсь в монитор, делая вид, что занята работой, хотя на самом деле мысли уже улетели к Орлову. И дело вовсе не в том, что его фотка открыта на весь экран.

Никита заходит тихо, закрывает за собой дверь на замок.

– М-м-м, фантазируешь? – Никита подходит ближе. Наклонившись, упирается ладонью в стол.

– О, да. Хоть где-то посмотрю на своего парня, – голос звучит весело, но без укора не получается, хотя я ничего подобного не планировала. Я ведь прекрасно понимаю, что это взрослая жизнь и что мы не сможем двадцать четыре на семь быть вместе. Нам и так повезло, что мы работаем в одном клубе, иначе и правда встречались бы раз в месяц. Повернув голову, целую Никиту в щеку. – Извини, я не хотела, чтобы это прозвучало обвинительно.

– Да нет, все по факту, – соглашается Орлов и, не дав спонтанной ссоре разгореться, тушит ее поцелуем.

В этот момент я забываю обо всем. О том что у меня работы непочатый край перед очередной выездной игрой. О том, что пора бы уже начать закрывать праздничный контент, снять хоккеистов в шапках Санта-Клаусов и продумать новогоднюю неделю. Даже о том, что я полчаса бессовестно пялилась на фотографию Никиты, закончив с мизерной ретушью.

– Настя, хочу тебя. Разложил бы прямо здесь на столе, – шепчет мне в губы, искушая порочными предложениями. Самое ужасное, что я почти согласна, потому что безумно соскучилась. Даже не возмущаюсь, когда Никита обхватывает меня под грудью и поднимает, чтобы развернуть к себе лицом и впечатать в свое тело.

– Нас услышат, – отвечаю так же шепотом, обводя языком его губы и радуясь, что на них теперь нет помады. Я перестала красить губы, когда мы начали встречаться, потому что помада оставалась на лице Орлова и размазывалась по моему, а носить с собой мицеллярку и всю косметику я отказываюсь.

– Тебя только это волнует? – удивляется Никита, отстранившись. Он смотрит прямо на меня, а я тону в его глазах, заранее соглашаясь на все, что Орлов предложит. Господи, я никого так сильно не хотела, как его. Моя потребность в его члене растет в геометрической прогрессии. Мне, пожалуйста, пять раз в неделю. Это жизненно необходимый минимум.

– Ну еще немного тот факт, что стол грязный, у меня рабочий день и я не была в душе с самого ут… – Он не дает мне договорить – затыкает поцелуем.

Мы прижимаемся друг к другу так тесно, будто хотим прорасти. Я обнимаю Никиту, он усаживает меня на стол и становится между моих ног. Обхватываю его тут же. Орлов хмыкает, но держит все слова при себе. Только терзает мои губы и дразнит язык, то на мгновение касаясь его своим, то всасывая в рот.

Температура в моей комнатушке подскакивает на десяток градусов. Становится жарко, капля пота скатывается по спине. Одежда вдруг оказывается лишней. Мои пальцы забираются под футболку Никиты. Обвожу идеальные кубики пресса, глажу большими пальцами косые мышцы, упираясь в резинку спортивных штанов. Это тело – произведение искусства, которое я хочу изучать до бесконечности.

– Настя, если ты не собираешься довести дело до конца, лучше остановись, – хрипит он, когда я обхватываю его твердый член через штаны. Никита целует меня за ушком и кусает мочку. Я мычу от удовольствия, по телу проносится дрожь, а между ног становится горячо и влажно. – Вообще-то я пришел с предложением.

– Надеюсь, ты скажешь, что после вечерней тренировки приедешь ко мне?

– Я думал, ты не хочешь, чтобы мы ночевали вместе.

Да-да, когда после первой вечерней тренировки Никита заявился ко мне, я сказала, что это странно – встречаться два дня и сразу спать в одной постели. Если бы мне кто-то раньше сказал, скольких оргазмов я лишусь, я бы серьезнее подошла к вопросу и вынесению приговора.

– Если ты продолжишь меня целовать, то я согласна на твой макаронный арсенал и бесконечный запас курицы.

Запрокидываю голову, открывая больше пространства для поцелуев Орлова. Он схватывает на лету – рисует на шее узор губами и языком, доводя меня до исступления. Коленки дрожат, и приходится обхватить Никиту крепче, чтобы унять дрожь.

– Вообще я шел, чтобы пригласить тебя на свидание завтра, но твой план мне тоже нравится.

– Я за. Свидание завтра – это отлично, – бормочу, окончательно теряя себя под страстным натиском Орлова. Ерзаю на столе, придвигаюсь ближе к Никите, упираясь пахом в его пах. Господи, ну почему на нас так много вещей? – Но, если тебя не будет в моей постели, мне придется воспользоваться сатисфаером, – угрожаю, зная, как ревностно Орлов относится к моему телу.

– Слушай, Настюш, я знаю, что вибратор – это друг мужчины, а не враг, но мне не нравится идея, что ты будешь удовлетворять себя резиновым членом, – он морщится, будто съел дольку лимона.

– Вообще-то, у меня пингвинчик, и он очень даже милый, – смеюсь. – Но все будет зависеть от тебя.

– Конечно, я приеду. Маленькая, – он целует мою шею. – Хитрая, – еще один поцелуй-укус за ушком. – Шантажистка, – и наконец впивается в мои губы. Целует быстро, глубоко, вкладывая всю страсть, на какую в этот момент способен. – У меня тренировка через десять минут, ты в курсе? Как я появлюсь там со стояком? – он толкается мне навстречу. Я ощущаю его готовность через его и свои штаны.

– У тебя целых десять минут, – воркую я, продолжая гладить его торс под футболкой. – Думай о чем-то неприятном.

– Не хочу о неприятном. Я буду думать о тебе на моем члене и надеяться, что вечером фантазия претворится в жизнь.

– Все зависит от тебя. – Уворачиваюсь от очередного поцелуя, потому что он точно будет фатальным.

У Никиты всего десять минут, мы, конечно, можем очень сильно постараться и успеть, но я ненавижу спешку, особенно в этом вопросе.

– Я приеду. Напиши, что тебе привезти.

– Кроме твоего члена, перевязанного подарочным бантом? – Веду ногтем указательного пальца по всей длине и подношу его к губам, вмиг посерьезнев, будто глубоко задумалась о чем-то важном. – Хм-м-м, я подумаю.

– Настя, – рычит Никита сквозь стиснутые зубы и со свистом выдыхает воздух.

Орлов долго смотрит на меня. Мы ненормально реагируем друг на друга. Заводимся с пол-оборота, все время тянемся, хотим трогать-целоваться-секситься. Я бы вечность не вылезала из медвежьих объятий Никиты. Он бы, уверена, примерно столько же меня не отпускал.

Никита закатывает глаза. Секунда, и он уже собран и серьезен. Только каменный стояк выдает его истинные чувства.

– Что? – невинно хлопаю ресницами, не переставая улыбаться.

– Какого цвета бант тебе нужен?

Я прыскаю от смеха. Никита тоже улыбается, едва приподнимая уголки губ.

– Выбери на свой вкус, – пожимаю плечами.

Орлов уходит, измучив мои губы приторно-сладкими поцелуями. Мне приходится сходить в одну из раздевалок и умыться ледяной водой, чтобы немного прийти в себя. Тело изнывает от отсутствия разрядки. Интересно, меня уволят, если застанут за мастурбацией на рабочем месте? Лучше, наверное, не искушать судьбу. Руководствуясь этим принципом, мы с Никитой не демонстрируем в клубе наши отношения.

Когда я думаю, что можно в целом сходить на лед, немного подснять тренировку и охладиться, в дверь кабинета стучат трижды. А затем она открывается, являя мне того, кого я бы не хотела видеть в ближайшее время, и того, чьи звонки во внерабочее время я игнорировала целых две недели.

– Насть, давай поговорим, – говорит Денис и, оказавшись в кабинете, закрывает за собой дверь.