Глава 34

Сомневалась ли я, что Орлов придет ко мне, когда сама же его пригласила? Ни секундочки.

Я только и успела, что стать под душ и намылить тело гелем, как сначала услышала комплимент о том, как – цитирую – охренительно выгляжу, а потом по коже скользнули горячие ладони, контрастируя с прохладой воды.

В ту же секунду развернувшись, я висну на Орлове и позволяю ему поднять себя. Ноги тут же обхватывают его торс, будто я делала так по меньшей мере сотни раз. Никита меня целует, требовательно раздвигает губы языком и кружит, задевая нёбо и переворачивая все в моей душе.

Я сдаюсь его напору. Ерзаю, прижимаюсь сильнее, задыхаюсь от близости и от того, насколько идеально мы совпадаем. Изгиб в изгиб, кожа к коже.

В руках Орлова я становлюсь податливой, как мягкая глина, из которой можно вылепить что угодно. И мне не страшно довериться его воле. Никита сделал со мной что-то такое, после чего я безоговорочно ему верю, без лишних сомнений отдавая самое дорогое, что у меня есть, – свое сердце.

Чем сильнее разгорается страсть от нашего поцелуя, тем отчетливее я осознаю, что никто не вызывал во мне столь глубокие чувства. Даже у Дениса не получилось, а о парнях, которые были в университете и в школе и вовсе вспоминать не стоит. Они все померкли давным-давно. А Никита горит ярче солнца, так что его свет ощущается даже с закрытыми глазами.

Я жалобно всхлипываю, когда его руки жадно сминают меня. Задыхаюсь от острых ощущений, которых сейчас, в душевой раздевалки, слишком много. Вода их как будто усиливает, но я отказываюсь в них разбираться и просто позволяю им высвободиться.

Отвечаю на поцелуи, крепче обхватываю бедра и послушно опускаюсь на упакованный в латекс член, ведомая руками Никиты.

Перед глазами вспыхивают искры. Это ни с чем не сравнимо – тонуть во взгляде, растворяться в прикосновениях, гореть от напора и силы, с которыми Орлов вбивается в меня. Я невпопад выкрикиваю его имя, которое эхом отлетает от кафельных стен и оседает отпечатком на моем сердце.

– Настя, как же в тебе охеренно, – хрипит он, приподнимая меня на руках и резко опуская. Запрокидываю голову и кусаю губы, сдерживая стоны.

Сумасшествие – заниматься сексом в раздевалке Ледового Дворца, но об этом я думаю в последнюю очередь. Сейчас все мысли заняты только одним – Никитой и нашей близостью. Если так хорошо будет всегда, я сама не выпущу Орлова из постели примерно вечность.

Рваными толчками Никита задевает все нужные точки, воздействуя на них именно так, как надо. Тело горит, каждая клетка откликается на прикосновения. Я целую влажные плечи Орлова, собирая капли воды. Наши рты снова встречаются, и я дрожу от того, насколько потрясающе мы подходим друг другу. Схожу с ума от его вкуса, сдаюсь напору и, насколько позволяет поза, двигаюсь навстречу.

Орлов срывается на дикий темп, входит глубоко. Звуки шлепков разносятся по комнате, подгоняя нас обоих к экстазу. Наши стоны и вздохи смешиваются, превращаясь в музыку секса.

От ритмичных движений в коленках собирается дрожь. Я всем телом прижимаюсь к Никите, он вдавливает мои лопатки в прохладную кафельную стену. Ближе быть просто невозможно, но я пытаюсь едва ли не просочиться в Орлова. Набрасываюсь на его губы, посасываю язык и от очередного толчка взрываюсь, застыв в сильных руках.

Пружина, натянувшаяся внизу живота, лопается. На смену напряжению приходит легкость, возбуждение все еще курсирует по венам, только теперь к нему примешивается чистое концентрированное удовольствие. Я закрываю глаза и жадно впитываю каждую эмоцию.

Никита догоняет меня быстро, даже слишком, словно он сдерживался только ради меня.

Мы жадно целуемся, даже не отдышавшись. Быть далеко друг от друга невыносимо. Я глажу плечи, шею и грудь Орлова, мне хочется без конца трогать его, проверяя, настоящий он или все это разгулявшееся воображение.

– Мне уже почти неловко, что у нас второй раз все так быстро, – улыбается Никита, помогая мне встать.

Ноги все еще ватные. Он придерживает меня за талию и ждет, когда я найду в себе опору и смогу обходиться без помощи. Я не готова так быстро отпустить Орлова, поэтому, наплевав на то, что могу намочить волосы, прилипаю к его груди и медленно скольжу по ней губами.

– Все нормально, – говорю тихо. Руки Никиты тут же сжимаются вокруг меня, окружая заботой. – Нет, не так. Все замечательно. Тем более, я справилась первой, так что пока нам не о чем переживать.

Орлов смеется, я чувствую, как вибрирует его грудь. Мне тоже весело, а еще очень хорошо. Даже слишком. Обычно после такого наступает тотальный пипец, но я запрещаю себе думать об этом и просто наслаждаюсь самым лучшим днем за последние несколько месяцев.

Мы выходим из душа вместе, а потом Никита одевается, блин, за пять секунд. Я не знаю, как у него это получается. Он только что был голым, а потом я моргнула, и Орлов уже с высушенными волосами и при полном параде.

– Ты же в курсе, что я такой скоростью похвастаться не смогу? – улыбаюсь ему и кусаю губы. Все еще непривычно просто с ним разговаривать и не испытывать нервы друг друга на прочность. – Я буду готова минут через пятнадцать.

– Супер, я пока схожу в магаз и буду ждать тебя в машине, – наклонившись, быстро чмокает меня. – Я напишу, как вернусь. Если не будет сообщения, звони и не мерзни на улице.

– Думаю, ты успеешь замерзнуть, потому что со временем я сильно преуменьшила.

Орлов уходит, оставляя меня в одиночестве. Все так обыденно и мило, что мне даже странно немного. Мы будто миновали конфетно-букетный период и сразу рванули к следующему этапу. Не то чтобы я против, просто все… по-новому, и пугает меня больше всего то, что это новое мне очень нравится. И не нужно никаких премудростей и пафоса, когда ваши сердца совпали, а души, встретившись, пошли в одном направлении.

Я и правда спешу, натягиваю штаны на влажное тело. Получается с трудом, но я и так задержалась на неприлично долгое время. Мы с Орловым не обсуждали планы на вечер. Я понятия не имею, чего мне ждать. Снова пригласить его к себе? Кажется, это будет перебор, потому что к третьему разу я не готова ни физически, ни морально, а о большем мы пока не говорили. Точнее, я понимаю, что Никита не станет размениваться на спонтанный секс с той, кого видит в хоккейном клубе каждый день, но… Ай, к черту, я просто дрейфлю. Вот такая вот с первого взгляда боевая, а на деле трусишка Настя, которая иногда боится собственной тени, но при этом может скрутить хоккеистов в бараний рог и заставить их пилить контент и переснимать дубли по двадцать раз.

Никита прислал сообщение десять минут назад. Через пять я ответила, что иду. И вот теперь, проверив, досушила ли волосы дурацким феном из раздевалки, почти выбегаю в коридор, на ходу застегивая молнию на пуховике.

– Настя? – Слышу за спиной голос, который в ближайшее время слышать бы не хотела. – Что ты здесь делаешь?

– Привет. – Оборачиваюсь и натянуто улыбаюсь. Я чувствую себя предательницей. Савицкий все это время ходил где-то рядом, пока мы с Орловым тренировались и жарко шпехались в раздевалке. Боже-боже-боже, я сгорю в аду за свое поведение. – Тренировалась, – в доказательство приподнимаю сумку, в которой обосновались форма и тяжелое мокрое полотенце. – У меня ведь есть абонемент, любезно предоставленный клубом.

– А. Ладно, – растерянно отзывается. Его взгляд блуждает по мне. Я спускаю на лоб шапку и поправляю на плече сумку. – Послезавтра игра, помнишь?

– Конечно. Домашний матч. Я знаю расписание.

– Хорошо.

Наш разговор становится неловким. Переминаюсь с ноги на ногу. Денис выглядит как-то совсем печально: взгляд потерянный, лицо небритое и какое-то помятое. На мгновение мне становится совестно за то, что со мной не происходит ничего подобного, но я быстро отгоняю эти мысли.

Словно спасение, в кармане звонит телефон. Орлов. Заждался, бедненький.

– Извини, мне пора, – робко говорю Денису.

Он кивает, и я отворачиваюсь, решив не распаляться на прощания. Между нами все и так неловко, подкидывать дров в этот костер я не стану.

– Насть, – окликает меня, когда я собираюсь принять звонок. Я оборачиваюсь, жду, что он скажет. Кажется, это вот то самое плохое, что непременно должно было произойти после очень и очень хорошего дня. – Мне тяжело без тебя. Если я могу что-то сделать, чтобы мы снова…

– Не можешь, Денис, – обрываю его на середине предложения. Сердце колотится, и мне становится жарко. Кожа покрывается испариной, одежда липнет к телу.

– Пожалуйста, Насть, – порывисто шагает ко мне. – Нам ведь было хорошо вместе. Я хочу все вернуть. Ты же когда-то меня любила. Что, если получится влюбиться снова?

Сердце обливается кровью. Пульс долбит в виски. Возможно, будь я просто обиженной девушкой, я бы обязательно обрадовалась подобному предложению. Теперь же я хочу просто исчезнуть или стереть из памяти Савицкого наши отношения.

Никита звонит во второй раз, и я очень надеюсь, что он не спешит меня спасать, потому что встреча может стать очень неловкой.

– Не надо. Наши отношения закончились, давай не будем омрачать память о них бессмысленными попытками все вернуть.

Я спешу на улицу, отвечаю Орлову, что скоро буду. Настроение падает примерно на восьмой круг Ада. Не знаю, кто там по Данте, но легкую прохладу от последнего круга, где сидят Брут и Кассий, я уже ощущаю.

Когда оказываюсь на парковке, Никита уже ждет меня на улице возле машины. Он улыбается, стоит в куртке нараспашку, будто его, здорового лба, греет любовь. И я не могу думать о Денисе или позволять его словам омрачать мой вечер.

Решив озадачиться этим вопросом завтра или даже послезавтра, я поправляю шапку и спешу прямиком в объятия Орлова.

– У меня для тебя кое-что есть, – воркует он, когда мы отлепляемся друг от друга, нацеловавшись на морозе, будто мы подростки. Я уже чувствую, как обветриваются губы и кожа вокруг рта, но даже если мне предложат отмотать время назад и сделать выбор снова, я ни за что не поступлю иначе. – Я подумал, что это я за парень такой, раз до сих пор не подарил своей девушке цветы.

Никита открывает дверцу с пассажирской стороны. На сиденье красивый букет нежно-розовых роз. Он большой, навскидку там точно не меньше двадцати пяти бутонов, но они расплываются перед глазами из-за подступивших слез.

– Они очень красивые, – на выдохе произношу я и просто пялюсь на цветы, пока мое сердечко переворачивается в груди и медленно тает, превращаясь в сахарный сироп. Мозг тоже поплыл от того, что Никита назвал меня своей девушкой. И да, он даже не спросил, но это настолько в стиле Орлова, что я не могу возмущаться.

– Как и ты, – Никита обнимает меня со спины. – Настюш, – зовет он и медленно разворачивает меня. Я опускаю голову, и предатели-слезинки скатываются вниз по щекам. – Насть, посмотри на меня, – он касается пальцами подбородка, но я уворачиваюсь. – Настя-я-я, ты плачешь там, что ли? – смеется он.

– Немножко, – позорно всхлипываю. Ну как можно быть такой дурочкой? Мне дарили подарки в отношениях, и я вроде бы даже их умела принимать, но сейчас внимание Орлова трогает до глубины души. Потому что он не просто нудил все время, доставая вопросами, когда я соберусь, а купил цветы и подарил их, чтобы меня порадовать. – Мне очень понравился букет, правда.

– Да я вижу, – хмыкает Орлов. Он стирает слезы с моих щек, целует в лоб и крепко обнимает. – Прекращай сырость разводить. Я вообще-то хотел тебе приятное сделать. Знал бы, что ты будешь реветь, сотню раз подумал бы, надо ли их покупать.

– Надо, – заявляю уверенно. – И мне очень приятно. Ты даже не представляешь насколько. – Поднявшись на носочки, клюю его в подбородок. – Спасибо.

– Пожалуйста, Настюш. Давай в машину, пока не простыла. К тебе или ко мне поедем?

О чем я там думала несколько минут назад? Что нужно притормозить? Ни за что. Все тормоза отказали, колодки стерлись, а тормозная жидкость затопила мозг, и я теперь счастливо улыбаюсь, смакуя новые ощущения.

– Ко мне, – отвечаю тихо, потому что сейчас все, чего я хочу, это просто быть девушкой Никиты и наслаждаться вниманием, которое он мне дарит.