Глава 33

Конечно, Настя поехала со мной. Правда, выбрала для этого самую приличную отмазку – снять тренировочный контент. Она редко успевает на наши занятия на земле. В основном снимает нас на льду, на играх и в раздевалке. Иногда успевает взять интервью в самолете или в автобусе.

Говорить ей о том, что сегодня тренируюсь один, я не стал. На самом деле, боялся, что Настя передумает. У нас все так шатко-валко, что любое неосторожное действие может все разрушить.

И дело не в какой-то неуверенности. В себе я как раз-таки уверен на сто процентов. Я влюблен в Настю, она мне нравится гораздо сильнее, чем любая девушка, что была до нее. И пусть это звучит как романтичный бред, мне плевать. Это моя реальность, которая меня полностью устраивает. Вся проблема в неопределенности Насти. Она так долго от меня убегала, что, кажется, стоит сбавить обороты, и она снова исчезнет.

Я успеваю разогреться к тому моменту, как Настюшка появляется в зале. Я не торопил ее: она и так терпеливо ждала, пока мы заезжали за моей формой. Так что вроде как должен ответить тем же.

Она появляется в лосинах, которые красиво подчеркивают ее стройные ноги, и коротком топе с длинными рукавами, оголяющем живот. Настя растерянно оглядывается, а я едва не роняю слюни, глядя на красотку напротив. Моя Настюшка слишком восхитительна, и в этот момент я внутренне ликую, что нас только двое, потому что никому другому я не позволил бы пялиться на нее.

– А где все? – Настя растерянно разводит руками, оглядывая пустой зал. Ее голос эхом отражается от стен.

– Тебе нужен кто-то, кроме меня? – спрашиваю с вызовом, выразительно выгибая бровь.

На Настюшкиных щеках выступает румянец. Она нерешительно подходит ко мне, продолжая оглядываться, будто кто-то может вылезти из-за тренажера. Теряется на несколько секунд, когда я ее обнимаю, но все же расслабляется в моих руках и, удобнее устроив в руке телефон, сама ведет ладонью по моей груди. И это так охуенно, что я на пару мгновений выпадаю из реальности, смакуя ощущения.

– Не хочу портить романтику момента, – улыбается она, игриво вышагивая пальчиками по моей груди. – Но да, нужен. Друзья там, родственники. Присутствие команды тоже бы не помешало, знаешь ли…

– А они тебе зачем? – рявкаю, но тут же прочищаю горло, выталкивая изнутри всю злость. Я не был ревнивым раньше. Точнее, был, но не до такой степени, чтобы за пару секунд решить стесать кулак о лицо сокомандника. А теперь… ярость вспыхивает перед глазами ярко-красными пятнами, стоит мне подумать, что Настя может встречаться с кем-то еще. Не может. Она только моя, и это долбанная аксиома, которую придется вызубрить каждому.

– Если здесь не будет никого, тогда все два часа мне придется снимать только тебя, – она грустно вздыхает. Продолжает трогать мои плечи, ласково проезжается подушечками пальцев по шее. – А я не готова делиться с подписчицами таким материалом.

Улыбка на моем лице растягивается от уха до уха. Оказывается, Настя тоже дикая собственница. Наклонившись, ворую у нее поцелуй, хотя, признаться честно, на воровство это похоже меньше всего. Настюшка отвечает моментально, снова приводя меня в состояние полной боевой готовности. Запрещено быть такой красоткой.

– Я уж подумал, ты совсем не ревнуешь, – говорю с шуточным облегчением.

– Поверь, ты еще не раз пожалеешь, что у тебя столько фанаток, – премило улыбается Настя и невинно хлопает ресницами. Мда уж, когда девушка признает, что она ужас какая ревнивая, это значит, что пиздец неминуем. Но я к этому готов. Пусть делает что угодно, только не перестает быть моей. – Все, иди занимайся. Я тебя немного поснимаю, а потом пойду на лестницу, – кивает в сторону тренажера со ступеньками, который имитирует подъем по лестнице.

На какое-то время мы и правда забываем друг о друге. Настя ходит за мной с камерой, я делаю вид, что не замечаю ее и стараюсь не смотреть в объектив, потому что тогда она начинает ругаться, ведь я порчу шикарный кадр.

Мы успеваем трижды поцеловаться, сделать несколько совместных фото в зеркале и даже выполнить пару упражнений на тренажерах. Под моим контролем Настя прекрасно выполняет все. Она максимально сосредоточена: упражнения, съемка, робкие улыбки – ее хватает на все, и нет ни секунды, в которую я бы не думал о самой лучшей девушке в мире.

Два часа пролетают как один миг. Я даже удивляюсь, когда на часах срабатывает таймер. Кажется, я не сделал ничего, но в блокноте все зафиксировано – все упражнения пройдены, и если бы я не был с Настей, то остался бы еще на час, чтобы окончательно добить себя на дорожке.

– Мы не сняли подтягивания, – хмурится Настя, просматривая галерею. Я останавливаюсь за ее спиной, тоже пялюсь в телефон. У нее там реально одни мы, иногда, правда, мелькает парочка селфи. Но преимущественно – хоккей и аэропорты.

– Значит, снимем сейчас, – разворачиваю Настю лицом к себе. – Как я выгляжу? – поворачиваю голову, демонстрируя ей сначала правую сторону лица, затем левую.

– Прекрасно, – смеется она. – Только кепку поправь. Пусти, я пока пойду кадр настрою.

Я надеваю заново кепку козырьком назад, заправляя под нее влажные волосы. Вытираю руки полотенцем, промакиваю лицо и становлюсь на исходную.

– Супер! – комментирует Настюшка. Я делаю несколько подтягиваний, она хвалит, отсыпает какие-то дежурные комплименты и просит меня не улыбаться так по-дурацки, потому что кажется, что у меня тут чиллаут, а не убийственная силовая тренировка.

– Иди-ка сюда, – зову ее, когда Настя ставит телефон на соседний тренажер, продолжая съемку.

– Что? Зачем? – идет, несмотря на вопросы.

Я спрыгиваю на пол.

– Давай. Будешь утяжелителем, – дежурно улыбаюсь ей и, обхватив талию, поднимаю над полом, помогая взяться за перекладину. – Сильно широкий хват не бери.

– Я не… Ты не оставил мне выбора! – возмущается, все-таки обхватывая турник. – Эй, я сейчас спрыгну.

– Да ладно, Насть. Будет весело, – подмигиваю ей. – Повиси пару секунд сама.

Быстро подтянувшись, зависаю напротив ее лица. Настя смотрит на меня недовольно, но уголки ее губ подрагивают, потому что она сдерживает улыбку.

– И что дальше? Целоваться в таком положении? – издевается надо мной и моей выдержкой. Я перманентно ее хочу.

– Обхвати меня ногами. Целоваться будем потом.

– Ты в курсе, что запись все еще идет? – предостерегает Настя, выдыхая горячий воздух мне в лицо.

– Скинь мне потом видео, – подмигиваю ей. Она снова дрейфит. Еще немного, и спрыгнет на пол, а потом снова спрячется в свою раковину, и я пока не имею ни малейшего понятия, как убедить ее оттуда выйти: вымаливать обещаниями оргазмов, цветами или шоколадками. Хотя, зная Настю, придется всем и сразу. – Давай, Настюш.

Она, бросив на меня скептический взгляд, все-таки поднимает ноги и устраивает голени на моей пояснице. Ее тело теперь так близко, что меня бросает в жар. Я не ощущаю тяжести, хотя при таком хвате это невозможно.

– Ты сумасшедший, – шепчет она, качая головой.

Я медленно подтягиваюсь. Раз, второй, третий. Мы с Настей ловим зрительный контакт и прерываем его только когда наши глаза оказываются напротив перекладины. Настя входит во вкус – расслабляется, переносит на меня весь вес и поднимается за счет моей силы. Сама же только сгибает руки и держит ровно спину.

Считаю до десяти и, поднявшись на максимальную высоту, все-таки ловлю ее губы своими. Настюшка послушно впускает мой язык в рот, кружит вокруг него своим. Я снова подлетаю на какую-то запредельную высоту. Кровь стремительно закипает, а мышцы в руках начинают вибрировать.

Нехотя оторвавшись, прыгаю на пол первым и медленно спускаю Настюшку.

– Не-нор-маль-ный, – тычет пальцем мне в грудь.

– Стараюсь удивлять, – пожимаю плечами.

Развернувшись, Настя идет к телефону. Я, не сдержавшись, легонько шлепаю ее по упругой попке. Настя поступает благоразумно – никак не реагирует, только вздыхает.

– Я закончил. Если больше ничего снимать не надо, можем идти переодеваться.

– Пойдем, – улыбается она, но вопреки словам делает шаг ко мне. Становится на носочки, но все равно не достает до моего лица. Наклоняюсь, потому что мне самому безостановочно хочется целовать, облизывать и кусать ее красивые губы. – Если что, я в четвертой раздевалке.