Глава 40

Я рассказываю Никите все. Утаивать не получается. Слова льются из меня вместе со слезами, я даже грустно сообщаю о своих отношениях с мамой, жалуясь, что всегда чувствовала себя недолюбленной дочерью. Он не задает лишних вопросов, просто гладит мои волосы и прижимает к себе крепче, когда эмоции оказываются сильнее меня. Орлов не просит меня успокоиться и позволяет выплакать все, что скопилось в душе: обиду на маму, злость на Савицкого и даже горечь разочарования.

Я не знаю, сколько мы так сидим. Наверное, очень долго, потому что у меня затекают ноги и спина. Боюсь даже представить, что с Орловым. У него, конечно, большая машина, но с комфортом разместить габариты без трех сантиметров двухметрового спортсмена можно разве что в икарусе. Но мой спортсмен героически выдерживает всю мою истерику и злится только один-единственный раз – когда я рассказываю про Дениса.

– Я не знаю, что делать дальше. Я накричала на них и убежала, но мы все равно не прекратим видеться или даже общаться, – я без конца всхлипываю. Тру нос, вместо него уже, наверное, красная картофелина. – Мне хочется спрятаться и недели две никуда не выходить из дома.

– Моя квартира к твоим услугам, – Никита поглаживает мою спину.

– О, поверь, ты пожалеешь, что предложил, – хихикаю, представляя, как Орлов будет буквально вылавливать меня из ванны и как обалдеет от счета за горячее водоснабжение.

– Нет, Настюш, я буду рад. – Его губы замирают на макушке. Горячая ладонь касается мокрой от слез щеки. – Я понятия не имею, что нужно говорить в таких дерьмовых ситуациях, но знай, что бы ни случилось, у тебя всегда есть я. И я пиздец как буду стараться сделать тебя счастливой.

– Даже если я буду сопротивляться? – Мои губы уже растягиваются в довольной улыбке, а сердце снова начинает биться. Вместо горечи слез я чувствую сладость обещания.

– Особенно если будешь сопротивляться, – Никита давит пальцами на мой подбородок, вынуждая запрокинуть голову. Прижимается к соленым губам, нежно скользит по ним своими. Не заходит дальше, просто вкачивает в меня спокойствие через легкие прикосновения.

– Спасибо, – произношу коротко, хотя на языке вертится столько слов. Мне хочется сказать, что еще ни с кем мне не было так хорошо, и меня пугает тот факт, что я не поспешила справиться со всем самостоятельно, а бросилась в объятия Орлова. И что я просто обожаю его, потому что…. А вообще нужны какие-то причины, кроме того, что это Никита?

– Всегда к твоим услугам. – Он тепло улыбается и крепко-крепко меня обнимает, почти до хруста ребер. – Заедем к тебе за вещами или позаимствуешь мою футболку?

Конечно, мне хочется ответить, как в лучших романтических книжках. Разумеется, сразу к тебе, пупсик. Но я ведь знаю, что мне завтра на работу и что у меня с собой нет чистого белья, четырехступенчатого ухода для лица, шампуня, от которого мои волосы не становятся похожими на солому, и приличной одежды.

– Сначала ко мне. Но футболку я все равно заберу.

* * *

Перед дверью в квартиру мне становится не по себе, но отступать некуда – за спиной Орлов, а его рука по-хозяйски обнимает мою талию. Я стараюсь дышать ровно, но получается неглубоко и через раз. А после того, как мы оказываемся внутри, и вовсе едва стою на ногах.

Впустить Орлова в свою квартиру было куда легче и проще, чем оказаться на его территории, тем более, когда она на двадцатом этаже элитного ЖК. Мне кажется, я сюда явно не вписываюсь со своими истериками и джинсами с ВБ. Почему-то сейчас остро ощущается наше финансовое и социальное неравенство. Он – спортсмен, капитан, классный игрок, а я – девочка с камерой, которая всегда находится в тени.

Поджимаю губы. Никита помогает мне снять куртку и даже расшнуровывает один ботинок, не заметив молнию сбоку. Я делаю все на автомате – на сопротивление или ворчание не остается сил. Просто раздеваюсь, просто прохожу в его роскошную квартиру и просто нежусь в его объятиях, когда он рассказывает, где и какая комната находится.

– Насть, все будет хорошо, – целует меня в макушку.

– Надеюсь. Можно я схожу в душ?..

– Конечно. И можно даже не спрашивать. – Подняв меня над полом, Никита медленно двигается в сторону ванной. – Все в твоем распоряжении.

Он включает свет и, толкнув дверь, заходит внутрь. Ванная у него просто огромная. Здесь и душевая, и ванна, и раковина с зеркалом, и небольшой стеллаж с полотенцами. Кажется, тут в одной ванной половина моей квартиры.

Молча осматриваюсь, открыв рот. Все в темно-бежевых тонах, черная фурнитура, и это вау. Никита улыбается, поймав наше отражение в зеркале, я же смущенно отвожу взгляд.

– Знаешь, я не уеду отсюда в ближайшее время.

– О, да, продолжай мне угрожать, – усмехнувшись, Орлов толкается в меня бедрами, давая ощутить в полной мере, как на него действуют мои угрозы.

– Буду закидывать на тебя ногу ночью и отбирать одеяло.

Настроение медленно ползет к отметке «сносно», а в груди теплеет, будто там оставили крохотный луч солнца.

– М-м-м, еще, – горячо выдыхает и, наклонившись, целует мою шею.

В пояснице щекочет. Наклонив голову набок, тихо мычу от удовольствия.

– А утром буду жарить сырники.

– Только после того, как я отжарю тебя.

Резко развернув меня, Орлов впивается в губы. Мы цепляемся друг за друга, как утопающие за спасательный круг. Поцелуй стремительно набирает обороты, языки сталкиваются и кружат. Зубы сжимают, дразнят, добавляют острых ощущений. Наши руки шарят по телам. Я забираюсь под толстовку Никиты, он – задирает мою кофту, но, когда поднимается к кромке лифчика, останавливается.

– Насть… – он как-то печально выдыхает. Обхватывает ладонями мое лицо, приподнимает его вверх, пока не находит взгляд. – Обожаю тебя, ты в курсе? – Он улыбается и оставляет два коротких поцелуя на каждой щеке.

– Ты очень красноречиво это демонстрируешь, – сжимаю его член через штаны. Никита со свистом втягивает воздух и поджимает губы. Я же широко улыбаюсь. Оказывается, приятно волновать парня.

– Рад, что тебе нравится, – дерзко подмигнув, Никита вдруг опускает руки. Мне становится холодно без его прикосновений. Даже ничтожное расстояние между нами сейчас кажется ледяной бездной.

Но все это только мои заморочки, потому что Орлов, схватив края лонгслива, тянет его наверх, раздевает меня и раздевается сам.

Мы прилипаем кожа к коже. Никита трогает меня везде, пока я стою перед ним в одном белье, сжимает, щипает, гладит. Я просто прижимаюсь к нему, впервые за вечер чувствуя себя целой. И плевать, что мир трещит по швам. Я в самых теплых объятиях, и на сегодня этого достаточно. А мир уж как-нибудь протянет до завтра.

– Не уходи никуда, пожалуйста. По крайней мере сегодня, – прошу тихо, будто хочу, чтобы не услышал и не понял, какая я слабая и беззащитная сейчас. Вся обнаженная перед ним – и телом, и душой.

– Когда у меня такие гости? – удивленно приподнимает брови. – Я, по-твоему, дурак? – Щиплет меня за задницу, так что я возмущенно шиплю.

– Нет, не дурак. Самый лучший парень, – примирительно поглаживаю его поясницу и целую в солнечное сплетение.

– Такие разговорчики мне нравятся, – довольно заключает Орлов и, подхватив меня под ягодицы, несет в душ.