Глава 49

– Настя, прекрати уже дергаться, – вздыхает папа, когда я в очередной раз ерзаю на кожаном диване, издавая противный скрип, от которого морщатся все в радиусе одного столика.

Мы с ним в баре, который находится при отеле и в котором днем показывают матчи чемпионата России. Сегодня мы, конечно же, смотрим хоккей. Наши проигрывают три-четыре, а до конца третьего периода осталось три минуты.

– Не могу, – сокрушенно вздыхаю, вцепившись в чашку чая. – А если они меня уволят?

– Уволят, и черт с ними. Ты всегда можешь работать у меня. Откроем для тебя должность специалиста по соцсетям, будешь продвигать наш курорт, – с ледяным спокойствием повторяет папа. Он предложил мне такой вариант еще вчера, сегодня повторил его трижды.

Но я не могу отделаться от мысли, что все закончится плохо. Вчера вечером, когда Никита вернулся, мне казалось, что все хорошо. Видео стремительно исчезало из пабликов, потому что Орлов связался со знакомым хакером, охотно согласившимся помочь. Ребята из команды пришли меня поддержать, они сказали, что будут меня защищать и что не дадут в обиду своего лучшего сммщика. Я немного поплакала, а потом всех обняла и поблагодарила за то, что они такие замечательные.

Всю ночь Орлов доказывал мне, насколько сильна его любовь. Ну ладно, не всю. Половину. Вторую половину, пока он спал, я пялилась на его лицо, едва различимое в слабом лунном свете, и думала, как же сильно его люблю. Наверное, я бы умерла на месте, если бы Никита сказал, что после слива видео не сможет быть со мной. Честное слово, упала бы на кровать и больше никогда с нее не поднялась.

Но он… он настолько идеальный, что всю ночь мне пришлось убеждать себя, что Орлов – настоящий, а не придуманный моим воспаленным воображением.

К утру сказка рассеялась. В соцсетях команды случился бум комментариев. Обсуждали, конечно же, меня. Видео опять всплыло у случайных подписчиков, которые по доброте душевной решили им поделиться. Все утро я блокировала этих ненормальных и удаляла видео, но этого оказалось мало, и ровно в восемь мне позвонил один из спонсоров.

Он долго говорил о сложившейся ситуации, желал мне сил и терпения, даже выражал сочувствие, но попросил на игру сегодня не приезжать, чтобы избежать скандалов. А после матча назначил встречу в коворкинге отеля. У меня скрутило живот от страха, но разве могла я отказаться? Конечно, нет. Так что пришлось согласиться со всем и смиренно ждать часа расплаты.

За завтраком нас попытались поймать журналисты, но парни быстро их оттеснили и дали нам с Никитой сбежать. Я поцеловала Орлова на удачу и написала команде в общий чат, что буду следить за ними онлайн.

И вот теперь сижу с папой, смотрю матч и переживаю как никогда в жизни.

– Спасибо тебе. За все, – улыбаюсь ему и кладу голову на плечо.

Папа, на самом деле, у меня мировой. Вчера помог Никите, когда я в панике позвонила ему и попросила прислать охрану в номер. А он сам подключился, хотя только вернулся из поездки раньше запланированного срока из-за метели в горах. Сегодня вот с самого утра сидит со мной.

Мы много разговариваем. Я рассказала ему о случившемся с самого начала. Он пообещал, что Денис больше не будет проблемой. Я в шутку спросила, а жив ли вообще Савицкий, но получив папино «пока да», решила больше провокационных вопросов не задавать.

– Я всегда рядом. В любой ситуации. – Он обнимает меня. От папы пахнет зимой и соснами, и это очень успокаивает мои расшатанные нервы. Я снова чувствую себя маленькой девочкой, за которой стоит большой взрослый и которой не страшно познавать мир и ошибаться, потому что точно подстрахуют. – Да ну куда ты лупишь бездумно! – хлопает ладонью по столу, глядя в экран и комментируя атаку по воротам. – Вот, давай, давай, давай! Ну поднажми уже!

– Две минуты. Еще успеют.

– Если будут так телиться, они не то что счет сравнять, они даже на ужин явиться не успеют, – вздыхает папа.

– Ну хватит тебе!

– Да там снежища навалило, техника не справляется. Говорил же, спустится сюда метель.

Я перевожу взгляд на окно. Там и правда весь день метет. На улицах все белое, трассы закрыты, а в отеле так много людей, что, кажется, дышать нечем. Даже в бар стремительно прибывает народ, и тут уже не остается свободных столиков. Вылеты перенесли, и нам пришлось срочно продлевать бронирование: правда, почти всю команду переселили в огромный дом, который остался незанятым, потому что в начале месяца там переделывали отопление.

– Ну давай, зятек, не подведи! – комментирует папа, а я краснею до кончиков ушей.

– Пап!

– Что пап? Я уже двадцать четыре года как пап.

– Не называй так Никиту. Мы пока даже не говорили о свадьбе. – Смотрю на экран, где Орлов несется к воротам соперника.

– Да куда он денется, Настен? Наш он, это сразу понятно.

– Пап… – смущаюсь. Мне бы хотелось так думать. И я, никогда прежде не грезившая о свадьбе, вдруг представляю, как выхожу в белом платье к Никите и как он не сводит с меня восхищенного и влюбленного взгляда.

– Опять ты заладила, – смеется папа. – Кстати, мне твоя мама звонила, – настроение беседы тут же меняется. – Интересовалась, общался ли я с тобой. Говорит, ты игнорируешь ее звонки.

– Она мне даже не звонит, – закатываю глаза. Мама и правда не давала о себе знать все время, будто исчезла, испарилась. А после всего, что случилось с Денисом, я не уверена, что в ближайшие пару недель смогу с ней поговорить. Моя моральная батарейка сейчас на нуле, и лишние нервомотательные контакты я просто не выдержу.

– Мириться с ней не собираешься?

– Пока не готова, – вздохнув, опускаю взгляд на кружку, которую все еще держу в руках. Конечно, как и любому ребенку, мне хочется нормальных отношений с обоими родителями. Мне нужны и мама, и папа, даже несмотря на то, что я уже взрослая. Но я боюсь снова обжечься, потому что в прошлый раз было невыносимо больно. – Мне кажется, она опять возьмется за свое. И я не могу ее простить без извинений.

– Надолго не откладывай. Она переживает, просто не умеет это правильно выражать.

– Говорила, что мы, неблагодарные, бросили ее и не оценили, что она ради нас пожертвовала лучшими годами своей жизни?

– Примерно, да, – смеется папа и вдруг резко подскакивает с места. – Да-а-а! Забил! Забил! Ай да зять, ай да хорош!

Все в баре радуются, тоже поднимаются с мест. Слышен звон бокалов, крики. Общая атмосфера восторга захватывает и меня. Встаю и, обнявшись с папой, пою «Оле-оле». На нас смотрят. Я замечаю во взглядах некоторых отдыхающих узнавание, но делаю вид, что все это не обо мне.

Неприятное чувство коробит изнутри. Когда не сталкиваешься с реакцией людей лицом к лицу, переживать ситуацию проще. Сейчас же… тут все, кто мало-мальски следит за хоккеем и жизнью спортсменов, знают, что произошло вчера.

Я поступаю как ребенок – прячусь за папину спину. Ко мне быстро теряют интерес, и я немного расслабляюсь, но все равно то легкое настроение, что было еще две минуты назад, безвозвратно утеряно.

Ребята выходят на буллиты. Первым бьет Вадим, вторым – Никита. Все замирают в предвкушении. Наш вратарь ловит первую шайбу. И это уже хорошо. Вадим забрасывает свою в ворота. Один-ноль, мы впереди.

Кусаю фалангу большого пальца, нервничая. Папа комментирует каждое движение, но я почти ничего не слышу. Я должна быть там, стоять за стеклом и снимать ребят. Эта мысль не дает мне покоя.

Два – один.

Два – два.

Все еще два – два.

Волнение набирает обороты. Сердце бешено колотится, пульс барабанит в ушах и висках. Ладони потеют, так что я вытираю их об джинсы.

Замираю и, кажется, даже не дышу. Когда капитан соперника выходит на последнюю шайбу, прижимаю кулаки к губам. Промахнись. Пожалуйста, ударь мимо. Не попади.

Зажмуриваюсь и открываю глаза только после свистка. Он движется плавно, лавирует. Наш вратарь, Серега, сосредоточен на максимум. Давай, родной, у тебя получится. Обязательно получится поймать или отразить. Давай-давай-давай.

Да! Поймал!

Зал взрывается аплодисментами и свистом. Смог! Теперь дело за нашим спортсменом. Один заброс, и мы победили!

Мы с папой беремся за руки. Переживаем. Нам остается только верить.

– Давай, родной. Давай, мой хороший.

– Ну-ну-ну!

Пузырь волнения лопается, когда шайба влетает прямо в ворота и оттягивает сетку. Общее ликование оглушает. Мы обнимаемся, кто-то кидает свои кепки вверх, а после ловит.

Парни на льду тоже празднуют победу. Я рада за ребят, как никогда прежде. Наверное, потому что сроднилась с ними за эти несколько месяцев. Они и правда стали для меня гораздо большим, чем просто коллегами. И радоваться за них – совершенно естественно. Как будто у меня появилась целая команда братьев. Ладно, целая команда братьев и один классный парень.

Пока мы обсуждаем игру, а я записываю все, что нужно для публикации, народ медленно расходится из бара.

– Можно пару вопросов? – слышу, как начинается интервью.

– Давайте, – знакомый голос с экрана заставляет сердце биться чаще.

Я поднимаю голову, слышу поздравления. Никита запыхавшийся, мокрые волосы падают на лоб. Он отвечает на вопросы об игре четко и уверенно. Хвалит всех, говорит, что ошибки будут разбирать с тренерским штабом, а еще просит болельщиков быть активнее.

– Спасибо! И последний вопрос, – я почему-то напрягаюсь. Сажусь удобнее. – Вчера во всех новостных пабликах про хоккей прогремела новость о… не совсем рабочих отношениях вашего пиар-менеджера. Мы заметили, что ее сегодня нет с вами на игре, а до этого ходили слухи, что вы с ней встречаетесь. Приоткройте завесу тайны и расскажите, как команда справляется с таким скандалом?

– Вы считаете это скандалом? – строго спрашивает Орлов. По хмуро сведенным на переносице бровям я замечаю, что он начинает злиться.

– Как вы бы назвали эту ситуацию?

– Вторжение в личную жизнь и обнародование конфиденциальной информации. И знаете, мне бы не хотелось обсуждать свою девушку на всю страну.

– Девушку? Вы подтверждаете, что у вас отношения? – не унимается журналистка.

– Совершенно верно. Я люблю ее и прошу вас прекратить форсировать эту тему. Никто не застрахован от проявления чувств в совершенно разных местах, в том числе и мы.

– Хотите сказать, там… на видео вы? – смущаясь, интересуется журналистка. Я вижу, как меняется ее взгляд, стремительно темнея. Боже, женщина, уймись, он только что признался мне в любви!

– Без комментариев, – качает головой Орлов и, развернувшись, уходит в сторону раздевалок.

Все, кто остался в зале, смотрят на меня. Теперь уж точно меня узнали!

А мне становится так неловко. Я будто перед всеми голая стою. Хотя, если они смотрели видео, то все почти так и есть.

– Я же говорил, он наш! – толкает меня локтем в бок папа.

– Наш, наш, – соглашаюсь, только ума не приложу, зачем он соврал прессе и сказал, что на видео – мы с ним.

Может, я и переживаю, но не так сильно, как могла бы, именно из-за поддержки Орлова. А еще потому что я давно работаю с соцсетями, и такие сливы… ну, это все проходящее. Вон Крис Эванс тоже спалился, но на его карьере это вообще не отразилось. Главное, перекрыть эту новость какой-то более значительной: например, победой или скандалом побольше.

Вот черт! Никита ведь поставил под удар себя вместо меня!