Глава 6

Я в заднице!

И виной всему моя глупая уверенность, что я смогу все держать под контролем. Справиться с двадцатью тремя спортсменами? Легко! Организовать и настроить систему, которой никогда и не было? Уже сделано! Прятать отношения со спортивным директором ото всех? Конечно, я справлюсь! Справлюсь так, что с треском провалюсь в первый же день.

Когда мы сталкиваемся нос к носу с Никитой в дверях кабинета Дениса, я чуть не падаю в обморок. Это с виду я такая грозная, уверенная и независимая. На самом же деле, чтобы взять себя в руки и посмотреть свысока на огромного хоккеиста, которому я едва достаю до подмышки, мне пришлось привлечь всю смелость, которая только была в запасах. Так что до конца недели я маленькая трусливая мышь, которая будет прятаться в норке и делать вид, что ее не существует. А ведь сегодня только вторник, и мне еще ходить на работу целых три дня до наступления выходного!

Господи, если ты есть, помоги, ибо пятидневка меня убьет.

У меня до сих пор мурашки по коже и дрожь в коленках. Не знаю, каким чудом добираюсь до своей каморки, которую выбила у Дениса мольбами и истерикой, но я закрываюсь там на замок и, сняв туфли, упираюсь лопатками в дверь.

Пожалуйста, мне очень нужна эта работа, я не могу ее лишиться из-за одного-единственного оргазма.

Больше никогда не позволю Денису ничего подобного. Просто я волновалась, а он предложил способ унять волнение… И я сдалась. В свою защиту скажу, что я думала о пятиминутном эмоциональном сексе, а не об оральных ласках, которые феерично завершились и попали под чужой взгляд.

Я краснею до кончиков ушей, стоит мне подумать, что Никита стал свидетелем моего грехопадения. Закрываю лицо руками и делаю несколько глубоких вздохов.

Массирую виски, в буквальном смысле выдавливая из себя деструктивные мысли. Если подумать, Орлов мне не угрожал, просто бросил правду в лицо, как грязное полотенце. И, по его мнению, я должна была устыдиться и упасть в ноги, чтобы вымолить прощение?

В конце концов, это он подсматривал, а не я. Но проблемы могут возникнуть у меня, если язык Никиты окажется достаточно длинным.

Черт! Черт! Черт!

Достаю телефон из кармана и пишу Полине, что я попала. Подруга не отвечает. Неудивительно, у нее сейчас онлайн-урок в самом разгаре.

Попасться на глаза спортсмену, будучи при этом с парнем, с которым вот уже две недели как планируешь расстаться… Да это полный капец! И других слов не придумаешь, как ни старайся. Я знала, что жалость – разрушительное чувство, но никогда не предполагала, что оно способно завести меня прямиком в ловушку.

Я не могу рассказать об этом Денису, потому что убеждала его, что мне не нужны никакие привилегии и что я справлюсь со всем сама, в том числе, со своенравными спортсменами. Теперь идти и жаловаться будет непрофессионально.

А еще я не знаю, что ждет Орлова. Он капитан команды, а Денис – спортивный директор. В любом случае пострадаю я.

«Пять минут, Насть, и я вся твоя», – приходит от Полинки, и я с облегчением выдыхаю. Я успею пожаловаться ей на свою тяжелую жизнь, прежде чем появлюсь на льду, где меня с высокой долей вероятности расплющат о бортик.

Отхожу от двери и переобуваюсь в кроссовки.

Заставляю себя выпить стакан воды, чтобы унять стресс. Это не помогает. Никогда не помогало, но я каждый раз надеюсь, что вот теперь это сработает.

– Анастасия Александровна, вы тут? – раздается за дверью мужской голос. Кто-то дергает ручку, и я подпрыгиваю от страха, прижимая руки к груди.

– Да, здесь, минутку!

Приглаживаю волосы, поправляю платье и открываю. В коридоре стоит тренер, он хмуро смотрит на меня, оценивая внешний вид. Я виновато улыбаюсь и пожимаю плечами.

– Настя, вы хотели что-то поснимать во время тренировки, – говорит он, взмахивая планшетом. – Сейчас самое идеальное время, если хотите выйти на лед. Ребята разминаются и могут уделить вам пару минут. После будете стоять за ограждением.

– А, хорошо, – несколько раз киваю, вдруг замешкавшись. – Я приду через пару минут. Возьму телефон.

Он уходит, а я бегло осматриваюсь, думая, что мне может пригодиться. Вооружившись термокружкой, переносной зарядкой и телефоном, иду на арену.

Здесь прохладно. Слышно, как стучат клюшки и рассекается лед. Обхватываю плечи. Да уж, если бы знала, надела бы что-то посущественнее тонкого шерстяного платья.

Я засматриваюсь. Никогда не работала со спортсменами, но год грезила мечтой попробовать. Они так быстро и уверенно несутся по льду. Летают над поверхностью!

– Анастасия, ну куда же вы в таком виде! – жалуется тренер. Расстегнув куртку, быстро снимает ее и набрасывает мне на плечи.

– Спасибо, Сергей Владимирович, – сдержанно улыбаюсь. И минуты не прошло, а я уже ввязалась в неловкую ситуацию.

– Попросите у начальства форму команды, если планируете часто здесь быть, – строго произносит он.

Я сосредотачиваюсь на спортсменах. В каждом из них столько мощи, что дух захватывает. В этой форме они все огромные. Цветные майки еще больше притягивают внимание. Включаю камеру на телефоне и делаю несколько кадров, потом снимаю ролики.

Ребята скользят, я почти прилипаю к заградительному стеклу, чтобы поймать красивый ракурс.

Подкатываю рукава куртки, но они постоянно сползают. Наверное, на фоне спортсменов и всего тренерского штаба я выгляжу как подросток. Еще и туфли сняла, так что теперь совсем коротышка. Куртка на мне как пальто. Я застегиваю молнию до верха и борюсь с желанием надеть капюшон. Наверное, здесь нужно всегда бегать, иначе можно околеть.

Телефон в моей руке звонит. Сбрасываю. Это Поля, я пишу ей, что перезвоню. Иду к тренеру, он как раз останавливает ребят и что-то им говорит. Я не разбираюсь, но фиксирую слова. Потом посмотрю, что они делают на льду, и все обязательно пойму.

– Могу я выйти к ним?

– На десять минут, не больше.

– Мне хватит, спасибо, – улыбаюсь. Все-таки он приятный мужчина, хоть и строгий. Наверное, это профдеформация.

– Так, бойцы. Кататься внимательно, у вас девушка в гостях, – отдает команду и помогает мне выйти на лед.

Ребята улыбаются, увидев меня, я машу им, будто мы давно знакомы. Они собираются возле меня полукругом, стучат клюшками. Я прошу их построиться и проехать вперед, ко мне. Рассказываю, что должно получиться.

Делаем несколько дублей. Я снимаю их с разных ракурсов. Кто-то подмигивает, глядя прямо в камеру, кто-то машет рукой. Орлов едет последним. Мое сердце замирает. Кажется, он прямо сейчас остановится и прокричит на всю арену, что видел меня, занимающейся сексом в кабинете. Я снова горю от стыда и волнения. Руки дрожат, и кадр получается плохим.

Никита просто угрюмо смотрит в камеру, поджав губы, и проезжает мимо.

Мы снимаем еще пару минут. После тренер дает свисток, и ребята собираются у бортика, чтобы взять тренировочный инвентарь.

– Давайте-давайте. Выкатили и пошли отрабатывать! Чего встали? – голос Сергея Владимировича разносится по всей арене.

– Никита! Орлов! – зову его и взмахиваю рукой. – Постой, пожалуйста. Одну минутку.

Он разворачивается. Скептически выгнув бровь, смотрит на меня с немым вопросом. Качнув головой, подзываю его к себе. Орлов неохотно подъезжает, тормозит в нескольких сантиметрах.

Снимает шлем и пристально смотрит на меня.

– Вы нам мешаете сейчас, – он демонстративно закатывает глаза. – Что-то случилось?

– Так, давайте ускорение. Четверо по прямой, остальные катят по кругу! – раздает указания тренер. Никита смотрит на Сергея Владимировича, после переводит взгляд на меня.

– Да. Последний кадр с вашим прокатом получился не очень красивым, – я мямлю. В любой другой ситуации я бы держалась уверенно, но сейчас я в опасном положении, в котором лучше не нарываться. – Есть два варианта…

– Просто удалите его.

– Удалить?

– Да. Я не актер, Анастасия, а спортсмен. Если я где-то не получился, просто удалите, и дело с концом.

– А, хорошо… – киваю и, развернувшись, медленно иду к бортику.

– Настя! – кричит Никита, дергаясь в мою сторону.

Но я не успеваю среагировать. Мир вдруг начинает вращаться, как в калейдоскопе, а после я чувствую жесткое приземление на очень твердый лед.