Глава 12

Засада лже-паладинов, Огненный град, Гранитная сфера Толстого и безбрежный океан жара…

Именно такие ассоциации нахлынули на меня в результате действий Пылаева.

Я находился на туманном островке, вокруг которого свирепствовал огненный шторм.

Раскаленный воздух, выстреливающие высоко ввысь гейзеры из лавы, бесконечное море огня и коптящий на горизонте вулкан…

То тут, то там, из огня вырастали человекоподобные фигуры и кидались в меня огромными огненными шарами, и единственное, что меня спасало, была прокисшая белёсая пелена.

Парадокс — сейчас, чтобы спастись от нестерпимого жара, я вынужден был принять помощь ксуровой Бездны!

Видимо, все эти сцены, все эти касания с мерзким туманом не прошли бесследно, и я… пропитался Её эманациями?

Фух!

Огромный протуберанец плазмы вспыхнул в опасной близости от моего островка, и я с досадой скривился.

Было решительно непонятно, что делать.

С одной стороны стояла Бездна, с другой — Огонь…

Мерзкий выбор — сгореть в очищающем пламене или принять настойчиво лезущую в меня Бездну…

Причем, я каким-то образом знал, что если распахну Бездне свое сознание и душу, то всего огня этого странного мира не хватит, чтобы меня одолеть.

Более того, я совершенно точно знал, что Серебряные, какие-бы ритуалы они ни проводили, тоже не смогут причинить мне вред.

И эта мощь… потрясала.

Теперь я отчасти понимал северян, меняющих свою молодость на Силу и сиюминутную Власть.

И для того, чтобы её обрести достаточно лишь сказать короткое «Да»… Или умереть в обжигающем огне…

Жизнь, пускай и под дланью Бездны или мучительная смерть…

Непростой выбор.

Стоп.

Я с омерзением переступил с ноги на ногу, чувствуя, как туман прилипает к подошвам сапог.

А с чего я взял, что на другой стороне стоит мучительная смерть?

Страх перед огнем, бескрайнее пламя, нестерпимый жар — тут всё понятно, но… зачем Пылаеву так извращаться, чтобы меня убить?

Значит… Значит есть выход!

Внимание! Бездна в последний раз предлагает свою помощь

— Чтобы объявить Священную войну против Бездны, — прошептал я потрескавшимися от жары губами, — нужно для начала выжечь её изнутри.

И шагнул в огонь.

Отныне и вовек, вы непримиримый враг Бездны!

Увидеть финальный привет от этой ксуровой сущности я успел, а вот отреагировать уже нет.

Невыносимо жгло всё тело, тиски духоты и жара стягивали виски, дико хотелось вдохнуть хоть глоточек свежего воздуха.

А когда до моего обожжённого носа донёсся сладковатый запах жареного мяса, я не выдержал и заорал.

От боли, от страха, от предчувствия мучительной смерти.

Надеюсь, со стороны я смотрелся не сильно жалко…

Неожиданно в груди потеплело, и раздался пронзительный крик.

Причем, несмотря на всю ту боль, которую я сейчас пропускал сквозь себя, мне почему-то показалось, что этот крик услышал весь мир.

Глаза я открывать боялся — мне хватило непередаваемого ощущения влетающего в горло огня — поэтому феникса я не увидел, а почувствовал.

Окружающий меня огонь стал какой-то мягкий, что ли? А за спиной будто бы расправились крылья.

Хотя… почему будто бы?

«Пора» — пронеслось в голове, и я через силу раскрыл глаза.

Вокруг бушевал огонь, это был свой огонь. Феникс, вылетевший у меня из груди, увеличился в размерах, и я сейчас находился внутри него.

Эдакий огненный кокон, защищающий от внешнего пламени.

И от обступивших меня элементалей Огня.

Но мне сейчас было не до них.

Найдя взглядом островок белёсого тумана, я выхватил ярко-белый сгусток огня из рук ближайшего элементаля и швырнул его в последний осколок Бездны.

И тут же, не глядя на получившийся результат, ринулся вперёд — прямо на удивленного таким поворотом элементаля.

— Ууууууу!

Ревущий огонь пронесся сквозь меня, выжигая все следы Бездны, которых на моем теле оказалось неожиданно много.

Было очень больно, но… приятно.

Как после вырезания нарывающего чирея или зашивания раны — вроде и больно, и приходит понимание, что самое страшное позади.

Элементаль возмущенно заревел, наверное, ему показалось, что им, хе-хе, воспользовались, а я интуитивно посмотрел наверх.

Огонь, бушующий в небесах, сложился в огромную ладонь, которая медленно тянулась ко мне.

«Аден» — промелькнуло не то узнавание, не то надежда, и я немедленно протянул руку навстречу.

Вокруг меня ревели недовольные элементали Огня и предупреждающе кричал Огненный феникс, в который превратилась моя аура.

Казалось, ещё немного, и элементали переступят через себя и накинутся на огненную птицу, яростно защищающую наглого человека.

Огненная ладонь, словно уловив мои опасения, неожиданно ускорилась и, крепко ухватив меня за протянутую руку, рванула наверх.

Последнее, что я услышал, был торжествующий крик феникса.

— Кто-нибудь слышал птичий крик?

— Смотрите!

— Кажется получилось…

— У него же ожоги по всему телу! Пожарский!

— Удивительно… Ни единого следа Бездны… Что это было, Очищение Огнём? Как он вообще жив-то остался?

По идее, можно было постараться и по голосам понять, кто столпился вокруг меня.

Я совершенно точно слышал холодный голос Серебряного, усталый голос Адена, невозмутимый голос Ромы и… хриплые голоса Вани и Ольги Ивановны.

И этого мне было достаточно.

* * *

— Ну что, пришел в себя? — Толстой бесцеремонно уселся на мою постель и ткнул меня в плечо. — Герой!

— По лбу получишь, — проворчал я, неохотно разлепляя веки.

Не знаю, сколько я проспал, но… впервые за долгое время я просто спал.

Видел какие-то сны, в которых неизвестно откуда взялся мой бывший учитель по литературе.

Куда-то бежал, с кем-то дрался, брёл по пустыне и раз за разом принимал любопытную диадему.

Кажется, мне ещё снились шахматная доска и шахматные фигуры, превращающиеся в воинов, а ещё…

Я был в каком-то магическом университете и в кабаке, полном непонятных личностей с разбойничьими рожами.

И если в кабак каким-то чудом меня ещё могло занести, то магический университет был точно мимо.

Где я и где магия?

Хотя… может быть подсознание таким способом высказывает некое сожаление? Ведь неплохо было бы самому кидаться огненными шарами!

— Вставай давай, — Толстой пропустил мою угрозу мимо ушей. — Куча дел накопилась!

— Подождут, — отмахнулся я, всерьез рассчитывая ещё немного подремать.

— Отец прибыл, — усмехнулся Иван. — И Прокудин-Горский.

Сон как рукой сняло, и я рывком поднялся, отчего голова слегка закружилась.

— Ты чего сразу не сказал? — я отпихнул ухмыльнувшегося Толстого в сторону и потянулся за мундиром, который кто-то аккуратно сложил на стуле.

На мне была та самая холщовая или льняная — плохо разбираюсь в тканях — ночнушка, в которой щеголяли раненые в госпитале.

Ночнушка отправилась на кровать, а я принялся облачаться в мундир.

— Сказал, — не согласился Толстой. — И вообще, почему не спрашиваешь, как моё самочувствие?

— А я и так вижу, — отмахнулся я, ощущая, как от Вани веет смутно знакомым теплом. — Пылаев вас тоже через огонь пропустил, да?

— Так и знал, что почувствуешь, — удовлетворённо кивнул Иван. — Есть две новости, хорошая и плохая.

— Валяй, — кивнул я, принимаясь за сапоги.

— Ты, я, Ольга и Аден, мы, как бы так сказать, теперь чувствуем друг друга, ну и огненную стихию.

— А плохая?

Плюсы Ваня мог не говорить. Я и сам чувствовал, как повысилась сопротивляемость Огню, появившееся родство с этой стихией и, самое главное, свернувшегося под сердцем феникса.

Плохая, впрочем, тоже напрашивалась сама собой, но я решил проверить свои догадки.

— Теперь или мы, или Бездна.

Все, как я и ожидал.

— Оут далеко?

— Принимает Прокудина-Горского.

— Макс?

— Беседует с Горчаковым и Розовым, которые нашли и доставили на заставу Игоря.

— Фил?

— Ууу, — Толстой махнул рукой, — бегает как белка в колесе. Размещает понаехавших вольников, утверждает открытие мануфактур, берет взятки.

— Взятки? — удивился я, заканчивая с мундиром и берясь за костюм пилота УГа.

Уж что-что, а дополнительная защита не помешает.

— С гильдейских, — расплылся в улыбке Иван.

— А, ну эт можно, — я усмехнулся в ответ.

— Мастер Нико?

— Строит.

— Мирон?

— Из Мастерской не вылезает. Со дня на день обещается закончить свой Шедевр!

— Ясно, — я закончил с костюмом и только сейчас заметил, что Толстой щеголяет в отливающей синевой бригантине. — А ты чего не в мундире?

— А я отчислился из гимназии, — Иван расплылся в улыбке. — Кстати, приглашаю тебя в свой замок на свадьбу.

— Рад за тебя, дружище, — честно говоря, я даже не удивился словам Толстого, на мой неискушенный взгляд всё к тому и шло.

Да и вообще, Толстой поступил, как настоящий мужчина и дворянин — отчислился из гимназии, чтобы не компрометировать Ольгу.

Спорный, конечно, поступок, но уважение вызывает.

— Приедешь?

— Вряд ли, — откровенно ответил я. — Сам видишь, сколько всего навалилось.

— Вижу, — невесело согласился Толстой. — Собственно об этом отец и хочет с тобой поговорить.

— Поговорим, — пообещал я, — но для начала я приведу себя в порядок и вникну в дела.

— Мы будем ждать тебя в тронном зале, — кивнул Иван, направляясь к выходу из комнаты. — Ты же не заставишь отца ждать тебя?

— Скоро буду, — успокоил я Ваню.

Честно говоря, мне очень хотелось пообщаться с Аденом и выяснить, что это было за место, в котором я оказался, но здравый смысл подсказывал другое — сначала дворяне.

Выйдя из комнаты вслед за Толстым, я тут же столкнулся с Жиликом, который, видимо, только и ждал, пока я выйду.

— Вот, — бывший зэк сунул мне в руки тонкую папку. — Доклады о стройке. Вот, — следом последовала ещё одна папочка, — отчет Серебряных о бездне… Вот списки прибывших разумных. Имя, статус или род, профессия, возраст, семейное положение, далее…

Всего Жилик всучил мне одиннадцать папок и достаточно оперативно ввел меня в курс дела.

Разумные прибывали, город строился, армия собиралась, банк выдавал ссуды горожанам, проверенным командой Макса.

Мануфактуры росли, как грибы, поля засеяли не только в пределах надела, но и за крепостной стеной.

Воронцов без устали работал над производством целебных порошков и зелий, цветочные поляны были взяты под охрану, появились первые домики для пчёл.

Среди прибывших в город вольников нашлось несколько десятков учителей, и Ольга, не смыкая глаз, формировала классы и выстраивала учебные процессы.

Но самой главной проблемой были дворяне.

Громов, судя по докладам Макса, всё-таки завяз в Граде — ни дворяне, ни гильдейские не оценили такого резкого усиления одного из древнейших родов.

В итоге, Алексис отправил на Север дядю Антуана, с приказом покарать северян.

Макс, как ни старался, не мог понять причины настолько нелогичной военной стратегии, но на мой взгляд всё было очевидно.

Союзники настаивали на походе на Север, и Алексис, видимо, чем-то был им обязан.

Ссориться с соседями в условиях гражданской войны было бы совсем уж печально. Поэтому Алексис и отправил войско в поход.

И Толстой, ожидающий меня в тронном зале, был одним из командиров, разномастного войска.

Наскоро вникнув в актуальный расклад, я вернул Жилику все папки, кроме одной и поспешил в зал.

Ваня прав — не стоит заставлять отца ждать дольше положенного.

— А ты быстро, — кряжистый бородатый Воин, неуловимо похожий на Ваню, сидел за столом и с удовольствием трапезничал. — Обычно… молодые люди, дорвавшиеся до власти, стремятся показать всем свою значимость.

— Во-первых, — я уселся во главе стола и присоединился к обеду, — я не все. Во-вторых, это банальное уважение. В-третьих, Ваня мой друг.

— Знаю, — кивнул Воин, отодвигая от себя тарелку и берясь за кубок. — Наслышан о ваших… похождениях.

Он внимательно посмотрел на меня, и я с трудом удержался от того, чтобы не поежиться под его тяжелым взглядом.

— Про арену и Дубровского — это правда?

— Правда, — подтвердил я. — Я так понимаю, Ваня… усилился?

— Его антимагическая защита чуть ли не в два раза сильнее моей, — задумчиво протянул отец Ивана.

— Повезло… — я пожал плечами и вопросительно посмотрел на Толстого.

— Лев Николаевич, — величественно кивнул Воин, а я с трудом сдержался, чтобы совсем не по-дворянски заржать.

— Очень приятно, Лев Николаевич, — я всё же не смог сдержать улыбки. — Но вы здесь, если я правильно понимаю, не из-за Вани.

— Не только, — согласился Воин. — Громов настаивает на походе.

— А вы, — я внимательно считывал эмоции Толстого. — Против.

— Ты там был? — мрачно поинтересовался Лев Николаевич.

Я отрицательно покачал головой.

— А я был. Городки в пограничье возьмем без проблем, а вот дальше… Да мы половину войска в горах потеряем!

— А если морем?

— В корень зришь, — довольно кивнул Воин. — Что западники, что восточники против. И если западников можно понять — нам до их бухт пилить чуть ли не месяц, то восточники, на пару с прибрежными княжествами воду мутят.

— Кто-то хочет избавиться от княжеской армии, — я озвучил мысли своего собеседника. — Я ставлю на союзников.

— Ванька был прав, — глава Толстых с уважением посмотрел на меня. — Из тебя выйдет толк.

— Интересно, чем же они зацепили Громова, — задумчиво протянул я. — Он не выглядит глупцом.

— Деньги, — пожал плечами Толстой. — Артефакты, услуги. Если посмотреть в историю, то, как только одно из княжеств усиливалось, как тут же начинались какие-то проблемы.

— Я считаю, что Громов хочет объединить все княжества под собой.

Возможно я погорячился, открывая свои мысли малознакомому человеку, но от отца Вани так и веяло Честью и Силой.

Вот только Лев Николаевич, к моему изумлению, даже бровью не повел.

— Эка невидаль.

— И вас что это совсем не тревожит?

— Вообще никак, — Воин опрокинул в себя кубок и потянулся за кувшином.

— Но… — я не нашелся, что сказать. — Почему?

— Так всё равно ничего не выйдет, — как маленькому пояснил Толстой. — Не допустят наши… союзники усиления. Что бы Алексис ни делал.

Он задумчиво посмотрел на кубок, но пить не стал.

Некоторое время мы сидели молча — я думал откуда у западников и восточников столько влияния, а о чем думал Толстой не знаю.

— Я тебе больше скажу, — Лев Николаевич нагнулся вперёд, и я машинально подался к нему. — В надел прибыли официальные советники Алексиса, и что-то мне подсказывает, что они сделают тебе предложение, от которого ты не сможешь или не захочешь отказываться.

— В этом я очень сомневаюсь, — я с усмешкой покачал головой.

— Посмотрим, — не поверил мне Толстой. — Но, в любом случае, это не мои проблемы. Я пришёл к тебе по другому вопросу.

— Северный поход? — уточнил я.

— Он самый, — поморщился Воин. — Будь он неладен.

— А что если, — я заговорщицки улыбнулся. — Вместо Севера я предложу выступить в Священный поход против Алексеевского и Игоревского княжеств?

— Исключено, — Воин неохотно покачал головой. — Да, там сидят полные неадекваты, но просто так вторгнуться к своим соседям? Это без-честно! Да и потом, при чем здесь Священный поход? Что за ересь ты мне предлагаешь, Михаил?

Я с уважением посмотрел на отца Толстого, понимая, что не ошибся в этом человеке.

— Полностью с вами согласен насчет вопросов Чести, Лев Николаевич, — я выложил на стол папку с докладом Серебряных и молча пододвинул её в сторону Воина.

— Не думаю, что это что-то изменит… — Толстой поморщился, но папку всё же открыл.

Но чем дольше он читал, тем сильнее хмурил свой высокий лоб.

Дочитав до конца, он захлопнул папку и, с трудом сдерживая бьющую наружу ярость, толкнул её ко мне.

— Это всё меняет, — чуть ли не прорычал Толстой с брезгливостью рассматривая свои руки.

Ведь они касались папки с докладом Серебряных про Бездну, выпущенную северянами — вещи которые Толстые ненавидели всем сердцем.

— Это, — он с ненавистью ткнул в папку, — не имеет права существовать!

— Значит, священный поход против Бездны? — уточнил я.

— Да, — кивнул Воин. — Священный поход против Бездны!