Глава 11
Что такое Бездна? Что такое Скверна? Это одно и то же или разные сущности?
По сути, сейчас это не имело ровным счетом никакого значения.
Руку, которой я сорвал амулеты, жгло огнем, но я не обращал на боль никакого внимания. Гораздо страшней было то, что творилось на ментальном плане.
Кто хоть раз бывал в густом тумане, меня поймёт.
Вроде как и звуки доносятся со всех сторон, но они какие-то приглушённые. Вроде как видишь чьи-то фигуры, но на поверку это оказывается засохшее дерево или куст…
Вроде как ты находишься в лазарете своего надела, а на самом деле…
— А это ещё кто такой? — высокий четырнадцатилетний блондин сделал вид, что обращается к своему товарищу, но я почувствовал на себе исходящую от него волну интереса и неприязни.
— Форточник, — тут же просветил блондина его товарищ — коренастый брюнет с бледной кожей. — Агапыч вечером привёл. Говорят, выкинуло его не у стелы, а в родовом круге.
Форточник, как я понял из несвязных объяснений того самого Агапыча, это, по-местному, попаданец.
— Чернь! — тут же пренебрежительно фыркнул третий — ярко-рыжий пацан с целой россыпью веснушек. — Безродный!
Эмммм, не понял…
Я с удивлением посмотрел по сторонам и неверяще покачал головой.
Просторный коридор, стоящие вдоль стен гимназисты в идеально выглаженных мундирах, гербы княжеской гимназии на рукавах…
Не знаю как, но меня окружали такие родные и в то же время чужие лица.
Напротив меня стояли Пылаев, Ги’Дэрека, Громов, чуть дальше Пожарский, Толстой и остальные одноклассники.
Вдали от всех кучковались братья Кроу, сверля меня нехорошими взглядами, и совсем в стороне мялся Славик.
Но… как?!
— Значит так, новенький, поцелуй мой сапог! — Громов уставился на меня наглым взглядом, не забывая, якобы невзначай, поглаживать дворянскую нашивку на груди. — И я возьму тебя в свой клан!
— Громов, ты что, с дуба рухнул? — участливо поинтересовался я, подозрительно осматриваясь по сторонам. — А ну-ка отошёл!
Уж что-что, но за прошедшее время я достаточно повращался среди властных и решительных людей.
Да и сам я уже не походил на того пацана, которому нужно было интегрироваться в коллектив подростков.
Дмитро сначала послушно отступил, после чего до него дошло, что произошло, и он залился краской.
— Как ты посмел…
— Тихо!
Я совершенно точно понимал, что происходящее со мной — это какая-то иллюзия или ментальный обман, или внушение…
Точно! Бездна!
К тому же, Чуйка Воина подсказывала, что дело нечисто.
— Ты…
— Тихо я сказал! — я вскинул руку и, нахмурившись огляделся по сторонам, внимательно выискивая опасность.
Видимо, получилось так убедительно, что стоящие вдоль стены гимназисты тоже принялись оглядываться по сторонам.
Все, кроме братьев Кроу.
Те молча смотрели на меня и в их немигающих глазах клубилась белёсая пелена.
Белёсая пелена в глазах обычных пацанов…?
Стоп! Северяне! Скверна! Опасность!
Бранд только было потянулся рукой за пазуху, но я уже знал, что делать дальше.
— Иван! Северяне — предатели! Вместе!
И, не обращая внимания на застывших от удивления дворян, бросился вперёд.
Толстой не подвел и шагнул к Ингвару, который уже покрывался Каменной кожей.
По сути, передо мной стояли четырнадцатилетние подростки, но клубящийся в их глазах туман, недвусмысленно намекал на происки Бездны.
Поэтому я, не задумываясь выхватил из Инвентаря лазерный пистолет и выстрелил по очереди во Фроста, Бранда и Ингвара.
Северяне замерли, словно решая, реагировать на выстрелы из лазерного пистолета или нет, а я тем временем подскочил поближе и взмахнул появившимся в руке Золотым мечом.
Двойная восьмёрка, и головы северян полетели на пол, а из обрубков их шей повалил белёсый туман.
— Молодцом, Вань! — я похвалил замершего в боевой стойке Толстого. — А ты, Дмитро, — я повернулся к Громову, — не будь таким засранцем!
Много чего хотелось ещё сказать, но туман сначала скрыл под собой стены просторного коридора, а затем и фигуры моих одноклассников.
* * *
В какой-то момент туман растаял, оставив после себя жаркий песок, горячий ветер и палящее солнце.
Рядом со мной стояли мои одноклассники — одетые в светлые рубахи, шаровары Славик, Фил, Мирон и Рома. На наших головах белели смешные платки.
Наверное, они должны были помогать от жары, точнее ЖАРЫ, но явно не справлялись с возложенными на них надеждами.
Передо мной, в кожаных доспехах и накинутом сверху плаще, стоял Оут и лениво что-то бубнил:
— Меня зовут капитан Оут. Заселяйтесь пока сюда. — он кивнул на стоящую неподалеку хибару. — Вечером решим, что с вами делать. Личные карты получите у сержанта Жижека, пока что вот вам общая. И советую поторопиться…
Оут покосился на сваленные на песок койки, которые мы притащили с собой из гимназии, затем на свою тень и добавил:
— Нагреются, все накопители в разнос пойдут. Решите продавать, сначала мне скажите.
И, смерив оценивающим взглядом сначала разобранные койки, потом наш отряд, исчез в ближайшем теньке.
— Капитан прав, — Мирон утёр со лба пот и покосился на заброшенный дом. — Надо быстренько перетаскать кровати в дом, пока не нагрелись.
— За дело, — согласился я, но тут же осекся. — Стоп-стоп-стоп.
Я внимательно посмотрел по сторонам, затем на раскаленное солнце, медленно, но верно, прожаривающее нас насквозь, потом мой взгляд остановился на домике.
Дом явно был не нов, и, судя по почерневшим оконным проемам горел, как минимум единожды.
Но это всё было неважно. Главное — в оконных и дверных проемах клубился свежий туман.
Я прямо отсюда чувствовал эту восхитительную прохладу, вот только… на самой грани восприятия находилось что-то, вызывающее дискомфорт.
— Ребят, вы чувствуете это? — я сделал шаг к дому и зачем-то принюхался.
— Что? — удивился Мирон, шагая следом и тесня меня к дому.
— Запах какой-то что ли?
— Тебе солнце голову напекло, — рассудительно заметил Роман. — Не задерживай нас, мы тоже уже плавимся от жары.
И Дубровский легонечко подтолкнул меня ко входу в дом.
— Ну, — Фил жизнерадостно улыбнулся, двигаясь прямо на меня, из-за чего мне пришлось сделать ещё один шаг назад по направлению к дому. — Ну и жара! Скорее в дом, парни!
— Да, жарко, — кивнул Славик, увлекая меня за собой. — Спрячемся от солнца под крышу и посмотрим послание из статуэтки.
— Из статуэтки? — переспросил я, отчего-то неохотно, ступая на порог дома. — Странно…
— Что странного? — не понял Слава. — Заодно и правила Золотого меча узнаем. Говорят, в этот раз будет крутой приз!
— Хм…
Тревожно засосало под ложечкой, а Чуйка Воина настороженно заворчала изнутри, словно сторожевой пёс.
Что-то здесь было не так. Этот туман, эта одуряющая жара, это маниакальное желание затащить меня в дом…
Но это ерунда, самое главное… Славик не заикался!
Стоило мне осознать это факт, как спина тут же взмокла от страха, и я вспомнил, что буквально минуту назад стоял в гимназии.
— Ну вас к ксурам!
Я отшатнулся назад, сильным пинком отбрасывая потянувшегося ко мне Славика в уже фонтанирующий туманом дом.
Ксурова Бездна играет со мной!
Я выхватил Золотой меч, готовясь сражаться с вездесущей пеленой, но туман потёк не на меня, а вокруг, заключая меня в… кокон?
— Врёшь не возьмёшь! — храбрясь крикнул я куда-то в небо. — Я раскусил твою подлость! Меня не обмануть пока со мной Золотой меч!
Туман становился всё плотнее, и я, в то время, как кричал всякую бессмыслицу, торопливо повторял про себя только что возникшую в голове мантру:
«Детали, Миша, следи за деталями! Бездна насылает морок! Детали!»
Кажется, я даже успел пару раз взмахнуть своим мечом, пока туман не накрыл меня с головой.
* * *
— Здрасьте, Зинаида Ивановна! Знали бы вы, как мы по вам соскучились! Наверняка вам нужно помочь перенести пару тяжёлых мешков?
Я с улыбкой смотрел на нашу кухарку, которая с улыбкой протягивала мне тарелки с рисовой кашей.
— И вам здоровьечка, ребята, — женщина тепло улыбнулась в ответ. — Только не нужно больше помогать. Указом директора все гимназисты переведены на максимально питательный рацион.
— Да мы не из-за еды, — я посмотрел на свою… четвёрку. — Да ведь, парни?
Ребята согласно зашумели, а Зинаида Ивановна смущённо зарделась.
— Ну… только если пару мешков и бочонок?
— С удовольствием, Зинаида Ивановна! Что до мешков, то Славе как раз нужны физнагрузки! А Фил подсобит.
— Х-хорошо…
— Легко!
— Вот и ладушки, — кивнул я. — А мы с Мироном перетащим этот ваш бочонок.
— Ну, — прогудел здоровяк, с сомнением осматривая массивную деревянную емкость. — Вон там даже по бокам специальные ухваты есть. Я такие у отца в кузне видел, когда он шахтерское оборудование чинил.
— Так может мы её покатим? — я посмотрел на Мирона, и тот молча пожал плечами. — Куда вам её?
— Катить не нужно, — замахала руками женщина, — там же маринованные опята! Только нести. Вот же!
Женщина показала на бронзовые ручки, торчащие с двух сторон.
— Ясно, — я смерил бочку оценивающим взглядом, мысленно попрощался со своей поясницей и взялся за ручку. — Куда, ух, нести?
— За мной идите, ребятки, — тут же засуетилась Зинаида Ивановна, — в кладовку поставим к стенке, чтобы не мешалась.
Каким-то чудом дотащив бочку до указанного места, мы с грохотом её опустили и с опаской посмотрели на женщину.
— Что-нибудь ещё?
— Всё, — улыбнулась женщина, — держите!
Я и моргнуть не успел, как у неё в руках оказался разнос с бутербродами, которым тут же потянулся Мирон.
Я тоже взял угощение и уже даже почти впился в него зубами, как неожиданно мой нос уловил смутно знакомые нотки.
— Простите, Зинаида Ивановна, — я смущенно улыбнулся, — а масло точно свежее? Будто пахнет как-то не так…
— У меня всегда всё свежее! — оскорбленно заявила женщина. — И масло, и маринованные опята, и мясо!
— Хм, — я задумчиво покосился на поставленную бочку с чудными бронзовыми ручками, — а разве маринованные опята могут быть свежими?
Мирон угрюмо жевал свой бутерброд, а кухарка, словно не слыша моего вопроса, продолжала бухтеть.
— Всё свежее! И мясо! Свежее мясо…
В какой момент у неё в руках вместо разноса оказался сверкнувший остро заточенным лезвием тесак, я снова не заметил.
А затем я увидел её глаза.
Я не знаю, как описать само чувство животного страха, охватившее меня в этот момент, но в голове сразу же всплыл любопытный факт.
Мол, есть две категории людей. Первые, при опасной ситуации застывают, вторые, не думая начинают действовать.
Застывать я не хотел, поэтому запрыгнул на бочку с маринованными опятами, и выхватил из Инвентаря Золотой меч.
— Брось тесак, мать!
Вот только Зинаида Ивановна и не думала на меня нападать.
Вместо этого она завороженно уставилась мне под ноги, на тот самый злополучный бочонок.
Я же, чувствуя, как, взгляд сам собой устремляется вниз, задумался.
«Зинаида Ивановна и тесак? Свежие опята? Странный запах чего-то… скисшего? Скисшего, точно!»
— Ксура с два! — прорычал я ровно в тот момент, когда увидел на чём я стою. — Это всё иллюзия!
Крышка бочонка куда-то делась, и я стремительно полетел вниз — в клубящуюся воронку белёсого тумана.
* * *
Кто хоть раз был в тюрьме, поймет то гнетущее чувство несвободы, которое, кажется, давит на тебя со всех сторон.
А ещё и эти взгляды, которые так и пронзают тебя насквозь, выворачивая наизнанку не только карманы, но и душу.
Но это ещё полбеды. Самое сложное — это вписаться в коллектив. Ведь любая ошибка может стать критичной.
Именно об этом я думал, наблюдая за приближением здоровенного зэка.
— Добрый вечер, вежливо поздоровался я первым.
Судя по эмоциям, амбал не планировал бить меня прямо сейчас, но я всё равно решил держаться настороже.
— И твоей избе того же, дворянчик, — отозвался здоровяк, мазнув взглядом по моему гербу.
Затем, ещё раз поиграв мускулами, небрежно так бросил.
— Чего встал как держиморда? Проходи, господин хороший!
— Куда? — насторожился я, чувствуя в словах амбала подвох.
— Как куда? — широко улыбнулся здоровяк, и от него так и повеяло предвкушением вперемешку с каким-то злорадством, что ли? — На парашу, конечно же!
Не знаю, что меня смутило больше — его безжизненные глаза или черные лакированные туфли, которых на зэке не может быть в принципе.
Да и этот едва уловимый запах…
Кажется, что это уже не в первый раз…
Что со мной? Дежавю? Или какая-то иллюзия? А может сон?
Интересно, а во сне возможно унюхать… трясину? Ну или что-то такое же… прокисшее…
Прокисшее! Точно!
Где-то в глубине души появилось понимание, что в этот раз я справился намного быстрее.
— Сгинь.
Золотой клинок появился в моей руке, и я отточенным движением рубанул по зэку.
Стоило мечу коснуться его плеча, ко во все стороны ударили тугие струны белёсого тумана.
— Вот ты лживая тварь! — стоило на сцене появиться пелене, как я мгновенно всё вспомнил. — Ничего у тебя не выйдет!
Клинок яростно кромсал липкий, прокисший туман, но он стремительно меня окружал, стирая зэков, зону и мои воспоминания.
* * *
— Вперёд! — я стоял на стене и призывно указывал мечом на ровные шеренги северян.
За моей спиной стояли УГи, Воины Макса и послушный моей воле белёсый туман.
Хм, туман?
— Назад! По ксурову туману… огонь!
* * *
— Рив, я… понимаешь…
— Не надо слов, — девушка, вместо того, чтобы убрать меч в ножны, отбросила его в стороны. — Ты такой красивый, такой сильный, такой мужественный…
— А ты не Рив.
Страх ошибки, подсознательная уверенность в моей правоте и… блеск моего клинка, вспарывающий живот амазонки… Струи мерзкого тумана, бьющие мне в грудь.
* * *
— Михаил, отличная работа! Ты, как никто другой, достоин стать сначала князем, а потом и Императором! — сидящий за столом Яков Иванович, протягивает мне бокал с рубиновой жидкостью. — Вина?
— Я не пью, и вы это знаете.
Очередной росчерк Золотого меча, и очередная картинка распадается на клочья тумана.
* * *
— Миша, молодец! Продержался до подхода Серебряных! Мы смогли выпнуть её за пределы нашего мира! Хотя, если бы мне дали ещё одну минуту, я бы сжег её к ксурам!
— Что ты говоришь, — я скептически посмотрел на довольного собой Адена и доверительно прошептал — От тебя так и разит Скверной!
— Не Скверной, а Бездной! — недовольно поправляет меня Пылаев и только потом замечает торчащий из груди Золотой меч.
Полная нечеловеческой злобы улыбка, и Пылаев превращается в туман…
Сколько это продолжалось, я не знал.
Зато научился с полувзгляда определять неточности, а от прокисшего запаха меня уже чуть ли не выворачивало.
В гимназии я побывал раз тридцать, на Заставе, в остроге и в наделе раз сорок, ну а в сцене победы над Бездной поучаствовал раз, наверное, сто!
Дошло до того, что я мгновенно хватался за Золотой клинок.
— Миша, молодец! Продержался до подхода Серебряных! Мы смогли выпнуть её за пределы нашего мира! Хотя, если бы мне дали ещё одну минуту, я бы сжег её к ксурам!
— Серьёзно, — я скептически посмотрел на довольного собой Адена и машинально рубанул Золотым мечом. — Да ты… Стоп. Запах… исчез?
— За что? — Аден, схватившись за разрубленное плечо, непонимающе уставился на меня.
— Переиграла!
Глаза отказывались верить, что я вернулся в свою реальность, но сердце чувствовало — я только что совершил чудовищную ошибку!
Хорошо хоть ударил легонько — даже не в полсилы…
— Он одержим! — за спиной прозвучал чей-то холодный голос, и в следующую секунду на плечи навалилась неподъемная тяжесть.
— Нет! — отчаянно крикнул я, с трудом шагая к Адену, в глазах которого уже закручивалось яростное пламя огненного торнадо. — Прости, Аден!
— Он точно одержим?
— Мы не имеем права рисковать! Жезл!
— Вася, помоги! — сил сопротивляться больше не было, и я упал на одно колено, но взгляда от Пылаева не оторвал. — Я случайно!
Рана Пылаева тут же засветилась, и гримаса боли на лице Пылаева сменилась задумчивостью.
— Ритуал! — воззвал невидимый мне демонолог, тот самый обладатель холодного, как лёд голоса.
— Но ведь мы навсегда отрежем его от силы!
— Пусть его тело станет пристанищем Бездны, да? Начинай ритуал!
В словах Серебряного был здравый смысл, но мне жутко не хотелось стать жертвой ритуала, который, к тому же, отрежет меня от силы.
Вот только сопротивляться сил уже не было.
Задержав взгляд на Пылаеве, я одними губами шепнул ему:
— Прости…
И без сил припал к земле, чудом уперевшись на выставленную ладонь.
— Стойте!
От звонкого голоса Пылаева в лазарете тут же потеплело, а я «услышал» эмоции присутствующих здесь демонологов, Пылаева, Дубровского, Пожарского и, неожиданно, Ольги с Иваном.
— Сначала я.
В следующий миг я почувствовал, как мою голову охватывают пылающие ладони Адена, а следом пришла боль.
Адская боль.