Глава 7
Я лежал на белой простыне и пытался собрать осколки воспоминаний в одну если хоть не картинку, то хотя бы в кучу.
Было непросто, но с каждым фрагментом становилось всё легче.
Начало так и вовсе вспомнилось почти сразу: Парк, гроза, воронка, обугленная комната и зеркальная гладь портала…
А вот дальше начались проблемки.
Первый учебный день, мальчишки в гимназистских мундирах, какая-то глупая ссора…
Уроки, столовая, дуэль и разборки в туалете…
Обжигающее восприятие чужих эмоции, стальные големы, швыряющиеся магией, и жаркий песок Пустыни…
Неприятное лицо жирного торговца, запах крови и моральная тяжесть вынужденного убийства…
Накатывающаяся волна то ли демонов, то ли конструктов, и удивительная смесь страха смерти и чувства единения…
Вспышка портала, родная койка, уроки, стела и…
А вот дальше я вспомнить не мог.
К тому же меня постоянно отвлекали.
Сознание, витающее в кромешной темноте и отыскивающее светящиеся крупицы воспоминаний, постоянно "включалось" от посторонних звуков.
Началось всё с того, что надо мной сопел какой-то здоровяк, чья правая ладонь по сравнению с левой была неестественно бледной:
— Ты это, Мих, держись. Иван в себя вчера пришел. Ненадолго правда… Ну он типа всё рассказал как было…
Мирон.
Точно, его зовут Мирон.
Радовало, что каждая вспомненная мозаика не растворялась в бездонном омуте памяти, а вставала на свое место.
— Т-ты д-держись, М-Михаил. М-мы все в-в-в тебя в-верим!
Этого хлюпика звали Славик, и от него так и несло чувством вины.
Понять бы ещё с чего это?
Фил.
Это был Фил.
Точно, у нас же пятёрка! А Рома Дубровский так и лежит в коме после поглощения Накопителя?
Подходили и другие одноклассники.
Валерон Воронцов попытался тайком влить в меня какое-то зелье, после чего был с позором изгнал из лазарета доктором.
Безухов молча постоял, повздыхал и ушел, оставив после себя ароматную булочку.
Горчаков молча смотрел, и его присутствие каким-то образом помогало мне уцепиться за эту реальность.
Он просто стоял у кровати и смотрел мне в глаза, а я, казалось, черпаю из него Внутреннюю силу, Волю к победе и жгучее Любопытство.
А ещё от Горчакова так и фонило злостью и решимостью найти тех, кто похищает его одноклассников и… друзей?
Точно! Похищает…
Вот только кто и кого?
Приходил и Пожарский. Наш целитель щедро делился энергией, но я прямо физически ощущал бесполезность его усилий.
Будто мое тело превратилось в решето, которым настырный Василий пытался зачерпнуть воду из колодца.
Приходил даже Ги’Дэрека.
Он молча сжал моё плечо и так же молча ушел. Казалось бы, ерунда, но мне, отчего-то, это дало больше сил, чем все лечение Пожарского.
А потом наступил переломный момент.
— Укрепление тела? В текущей ситуации?
— Именно в текущей ситуации!
— И ожоги должны уйти, да?
— Конечно, это же Средний курс укрепления тела! Я бы сказал, что ему повезло, но как-то язык не поворачивается.
— Да уж, этот парень умеет находить приключения на свою пятую точку. Что скажете, Асклепий Иванович, приступим?
— Постойте, господа, это же нонсенс!
Своего классного и учителя истории я вспомнил стоило услышать их голоса, а вот третьего точно не знал.
К тому же он был настолько скрипучий, что хотелось вскочить с койки и убежать куда подальше.
— Под мою ответственность.
О, а это точно Яков Иванович…
— Тогда подготовьте официальный отказ от претензий, и я начну.
— Вот, ознакомьтесь.
— Уже? Как, кхм-кхм, оперативно… Что?! Позвольте, Дубровского тоже?
— А как иначе? Всю пятёрку.
— Но он же в коме!
— Асклепий Иванович, не тяните время. Поверьте, у меня в связи с произошедшими событиями столько дел, что спать некогда.
— А это, кстати, правда, что Братство Стали напало на Серебряный Орден?
— Асклепий Иванович…
— Все-все, уже начинаю! И всё же…
Следом последовала неприятная процедура, от которой моё тело так и кололо иголками, но разум торжествовал!
Услышанные слова, помогли не просто вспомнить, а ВСПОМНИТЬ!
Предсмертный хрип старшего дознавателя Аллония, спина убегающего Гарлуха, свист раскручиваемых стволов пулемёта…
Тело кололо всё сильнее, местами даже горело, но я не обращал на боль никакого внимания.
Осколки памяти вставали на свое место, и я походил на ныряльщика, который, нырнув на дно водоема, изо всех сил стремится наверх — к играющему сквозь воду солнцу и свежему воздуху.
Взрывающаяся над нами граната, сфера Толстого и кошмарное видение — стеклянная равнина, дрожащая от подпирающего его песка и льющегося с небес огня.
Арена и Рив!
И там же был Дубровский с Толстым! Это что, получается, я затащил Толстого в свой сон, в котором оказался Рома?
Да что ж так жжется-то!
— Г-господа, а пациент точно без сознания?
— Точно, он даже на свою пятёрку никак не отреагировал.
— Тогда почему, его аура наливается огнём?
— Может быть это действия Среднего укрепления?
— Совершенно исключено, к тому…
Мне надоело слушать скрип — словно железным гвоздём по стеклу — я с усилием раскрыл глаза.
— … к тому, — надо мной склонилось чье-то узкое лицо с козлиной бородкой, — он на меня смотрит!
— Доктор, — с усилием прохрипел я, — у вас жуткий голос!
— Очнулся, — усмехнулся Светозар Иванович откуда-то из-за головы.
— Силён, — подтвердил Яков Иванович, чья голова появилась рядом с докторской.
— Михаил, вы как? — а вот классный, опустив сантименты, перешёл прямо к делу.
— Нормально, — отозвался я. — Пить хочу.
— Терпите! — категорично заявил доктор. — Ещё несколько минут!
— Жжет, — скривился я.
— Где? — тут же заинтересовался этот, как его, Асклепий Иванович.
— В данный момент задницу, — честно ответил я. — До этого сначала шею, потом спину.
— Значит пошло сверху вниз, — покивал доктор. — Хм, обычно наоборот…
— Михаил, — директор не мигая уставился на меня. — Я понимаю, что тебе мягко говоря не до этого, но мне нужно знать, что произошло.
— Да вы что! — возмутился доктор. — Ни в коем случае! Из-за сильных эмоциональных переживаний, процесс может закончиться некорректно!
— Семь официальных боестолкновений в трех княжествах, — мрачно уронил директор. — Паладины схлестнулись с демонологами. Страдают мирные жители, торговля, посевные, ещё немного и экономика не выдержит.
— Но…
— Михаил, — директор потерял к доктору всяческий интерес. — Расскажи, что, ксуры вас дери, там произошло.
Умом я понимал, что директор поступает правильно.
Ну не стоят душевные переживания одного гимназиста судьбы целой страны!
К тому же, этот гимназист уже пришел в себя. Ну а если что-то пойдет не так с Укреплением — да и плевать на него в общем-то…
Но сердцем чувствовал накатывающую обиду.
Я же вроде как герой — спас Толстого, выжил под пулеметным огнём… А ко мне относятся как… как к пешке!
«Которая станет ферзём!» — мысленно возразил я сам себе.
Да и рано мне ещё лезть в эту политику — тут бы со своими проблемами разобраться! Так что прав директор — сейчас есть вещи поважнее, чем чувства пришедшего в себя мальчишки.
А с теми ребятами, кто всё это устроил, так же, как и с гильдейскими я ещё разберусь. Только для начала наберусь сил…
— Серебряные устроили засаду, — я говорил короткими рубленными фразами, стараясь дать максимально исчерпывающую информацию. — Паромобиль в артефакте. В багажнике был Толстой.
— Вот сволочи! — ахнул Демид Иванович, но тут же осекся под раздраженным взглядом директора.
— Дальше, Миш!
— Проехали поворот к Лесному, перед въездом в лес была засада. Рыцарь. Яркие доспехи, шестиствольный пулемёт.
— На дело при полном параде? — недоверчиво протянул Светозар.
— Аллоний вызвал цербера из портала, Гарлух каких-то не то бесов, не то чертей… Ай!
— Жжется? — влез доктор.
— По новой пошло, — процедил я, зажмурившись от адской боли, которая дошла до пяток и с новой силой бросилась на спину.
— Так у тебя полспины сгорело, — невозмутимо пояснил доктор. — Терпи, парень, мертвая ткань отваливается, новая выращивается. Я бы, конечно…
— Михаил! — голос директора вернул меня в здесь и сейчас.
— Я достал Ураган, начал обстрел противника. Аллоний поймал рикошет рыцаря, а Гарлух побежал в лес, но рыцарь не стрелял ему в спину. Словно специально хотел оставить его в живых!
— Дальше, дальше, что было? — поторопил меня директор.
— Дальше отвлек рыцаря и влепил ему в шлем две гранаты, третьей привел в негодность пулемёт.
— Гильзы нашли, — тут же кинул Демид Иванович, — пулемёт нет.
— У него голова взорвалась, и из лесу выскочил ещё один Воин. Выстрелил чем-то мощным, и Толстой использовал родовую способность.
— Ещё бы, вас Гневом небес накрыло! — отозвался Светозар. — Да там в радиусе двадцати метров выжженная земля теперь! Одна только каменная сфера и стояла по центру.
— Мы уж думали всё, — вздохнул Демид Иванович, — на несколько лет в анабиоз, как дед Ивана в своё время, но она через три дня трещинами пошла.
Ого! Получается если б не ифрит, а потом и Рив, мы бы там несколько лет висели?
— Три дня?
— Плюс неделя в лазарете, — добил меня классный. — Придётся догонять программу.
Вот это да… Как бы плохо не звучало, но я даже немного рад, что Братство сцепилось с Орденом. Иначе за эти две недели меня бы совершенно точно выдернули из гимназии.
— Ты всё сказал? — директор, недовольно посмотрел на учителей и уставился на меня таким взглядом, по сравнению с которым боль в спине показалось ерундой.
— Ну да. Потом помню только кошмары, — поморщился я. — Висел в какой-то темноте. Память по кусочкам пришлось собирать. Сейчас вроде нормально.
— А живот?
— А что с животом? — удивился я.
— Когда сфера треснула, помимо ожогов, у тебя в животе оказался кинжал…
— Э-э-э, — я завис соображая, что делать дальше.
Рассказывать про арену и Рив не было никакого желания, ну а врать не хотелось.
— Кто ещё там был?
— Кроме Серебряных и наемников? — уточнил я, переводя тему. — Бог его знает. Но если и были, то только в лесу.
— Почему наёмники? — прищурился Яков Иванович, на время забывая про ножевую рану.
— Не знаю, — я от неожиданности смутился. — Просто второй Воин — он будто был на подстраховке и эта граната… Почему не выстрелили в нас сначала ей? Да и рыцарь тот был какой-то мутный. Слишком блестящий, слишком показушный.
— Рыцарь, не паладин? — уточнил Светозар.
— Паладины не расстреливают гимназистов, — машинально отозвался я.
— Это точно, — директор переглянулся с историком. — Вот только… расскажи это сейчас тем, кто видит полыхающие княжества.
— А ещё, — я вспомнил важную деталь. — Он специально снял плащ и не сразу начал стрелять. Да и вообще, почему бы не устроить засаду в лесу?
— Светозар, — директор кивнул историку. — Остаёшься за главного, я к князю!
— Что делать с Орденом? — тут же отреагировал Светозар Иванович.
— Иванова с Толстым на Калибровку. Данные пока придержать.
— Но Толстой…
— Если этот пришел в себя, — директор кивнул на меня, — то и Иван скоро очнется.
— А…
— Выдай ему Высшее Укрепление тела из наших запасов. Счет вышли родителям.
— Что насчёт…
— Нет, Ольга отстранена от занятий до выяснения.
— Но…
— Ты и проведешь уроки. И упор сделай на… Огненные техники и защиту от холода.
— Уууу! — это уже не выдержал я.
Боль, казалось, штопор вкручивается в поясницу.
— Почти закончили, — пробормотал доктор. — Правда сейчас будет немножечко больно…
В смысле?!
В следующий момент спину прострелило так, что я услышал скрип собственных зубов и в который уже раз провалился в спасительную темноту.
Очнулся я на уже знакомом песке и со вздохом уселся прямо на него, свернув ноги калачиком.
Рядом тут же вонзился клинок, но я, подняв голову и посмотрев на Рив, отрицательно покачал головой — мол, не сейчас.
А пока Рив недоуменно хлопала глазами, я раз за разом прокручивал ситуацию в голове.
Сначала ифрит, подаривший мне шахматную фигурку и вытащивший с равнины, а потом и Рив… Получается, если б не они, то эти кошмары превратились бы в вечность?
Ну, положим, провести вечность с Рив я не против — уж не знаю, чем она меня так зацепила, но меня тянет к ней как булавку к магниту.
Это сложно описать, но… но каждый раз, когда я её вижу, в груди вспыхивает опьяняющий жар. Голову просто сносит, и единственное, что меня спасает — бой.
Уж не знаю, из-за чего меня так замкнуло — идеальное тело? Этот чуть насмешливый взгляд? Непослушная чёлка, спадающая на глаза?
Я никогда не верил в любовь с первого взгляда, но тут… Каждый раз, когда я её вижу в моей голове бьётся одна и та же мысль: «Я готов умереть за неё!».
Возможно я допустил ошибку, позволив себе влюбиться в неизвестную мне амазонку, которую я вижу только во снах, но…
Но она того стоит.
Что Алексия, что Айна никогда в жизни не сравняются с Рив! Они девочки, раскрывающиеся бутончики розы, если угодно.
Рив же, Рив — м-м-м, подснежник?
Нежная и хрупкая, но в то же время выживающая в суровых условиях!
А как она владеет мечом… Пожалуй, в неё можно было влюбиться только ради этого!
К тому же она для меня ориентир во всем этом безумии, которое с каждым днём только набирает оборот. Эдакий маяк, не позволяющий сойти с правильного курса. С МОЕГО пути.
Да и потом, кажется, что все наши встречи она только и делает, что истязает меня, но я-то понимаю, что она меня учит.
Ведь какая девушка захочет иметь рядом с собой неспособного защитить её хлюпика?
Вот только момент со статуей Толстого… Зачем она её расколола? Да и последний кинжал… я физически не успевал от него уйти.
Что это, как не расчетливое убийство?
Хотя… убийство ли?
— Рив, — я поднялся на ноги и посмотрел в глаза амазонке. — Отсюда можно уйти только… через смерть?
Девушка молча ухмыльнулась и кивнула на меч, вонзившийся в песок.
— Спасибо тебе за парней, — я на полном серьезе поблагодарил Рив, машинально бросив взгляд на то место, где в прошлый раз сидел Дубровский.
Не понял…
На трибунах прямо перед «туманом войны» темнела хорошо знакомая мне фигура Ромы.
— Я быстро! — крикнул я Рив и бегом устремился к Роману.
Рив молча покачала головой, но я уже бежал к своему другу.
Добравшись до трибун, я потянулся было к Роме, но замер на полпути. Все тот же отсутствующий взгляд, дрожащие руки и дикая аура переполняющей его мощи.
— Вот сюда бы Толстого, — пробормотал я и, зажмурившись, прикоснулся к Дубровскому.
Бдыдыщ!
В себя я пришел около воткнутого в песок меча.
Не знаю, как Рома держит это всё в себе… Это не просто больно, кажется, что при каждом контакте душу вышибает из тела.
А ещё… я замер, пытаясь поймать смутные ощущения… Кажется некоторые мои воспоминания — не мои…
Или мне показалось?
Я только было задумался о происходящем, как сбоку мелькнула тень, и мне пришлось выхватывать из песка меч и парировать им обрушившийся на меня удар.
Это Рив, устав ждать, пошла в атаку.
Блок, блок, выпад, перекат!
Я едва успевал поспевать за её атакой, но главное — успевал!
Наверняка мне помогала частичка позаимствованной у Романа Силы… Я не просто уходил от ударов Рив, но даже изредка переходил в контратаку!
Амазонке, это, похоже не понравилось, поскольку она взвинтила темп боя, до такой степени, что мои связки начали рваться от напряжения.
Дзанг! Бдыщ! Донг!
Наши мечи пели боевую песнь, а тело подвывало от боли в разорванных от напряжения мышцах.
В какой-то момент, я почувствовал, как силы стремительно идут на убыль и, изогнувшись до хруста позвонков, царапнул острием клинка тунику Рив.
Кранк!
Она мгновенно ушла в сторону, но от резкого движения ткань туники разошлась ещё немного, открывая глазу бронзовую кожу.
Мои губы сами собой расплылись в дурацкой улыбке, в то время как губы Рив превратились в тонкую нитку.
Хэк!
Вогнанный мне в живот клинок подарил мне целую гамму незабываемых ощущений. Но я всё равно был горд собой.
Интересно, успею ли я раздеть амазонку до того, как эти сны подойдут к концу?
Бросив на прощанье взгляд на подрагивающего Романа, я, отдавшись в объятия гравитации, откинулся назад.
Арена — это хорошо, но у меня накопилось множество дел в реальности, которые пора решать.
И начну я с поиска информации.
* * *
Ответ на вопросы читателей: "Да кто такая эта Рив?" и "Да как в неё можно влюбиться?!"
Прообраз Рив:
Или вот:
Вот еще:
И ещё:
И ещё чуть-чуть:
