Глава 26

Как прошел урок истории я не запомнил.

Впрочем, как и Физическую активность, и урок Магии с Ольгой, и очередные пострелушки с Тарасом Ивановичем.

Я всё слышал, всё записывал, выполнял требуемые задания, и даже вполне себе сносно отвечал, что-то там визуализировал, рубил макивару тяжёлой шпагой и стрелял из пистолей.

Перебрасывался ничего не значащими фразами с Мироном, шепотом договаривался о ночной вылазке в лес за травами с Романом.

Даже потолкался плечами с Брандом, отстаивая своё место в обеденной очереди.

Но мыслями был в чертовой Пустыне…

Вкуса обеда я, к слову, тоже не почувствовал.

Проглотил всё, что было на подносе, помог с Мироном и Славиком потаскать ящики с зелёными яблоками, съел угощение от Зинаиды Ивановны: сладкую булку с изюмом.

Потом была рукопашка с директором, во время которой в нас пытались запихнуть всю учебную программу разом.

Тело, хоть и изнывало от усталости, но послушно впитывало информацию.

В какой-то момент я даже почти позабыл о своих проблемах, и с головой отдался фехтовальной технике.

И в процессе занятия оценил изящное решение администрации гимназии.

На физре мы отрабатывали базу — удары, стойки, перемещения. А на допах директор непостижимым образом лепил из всего этого вполне себе рабочие связки.

И он, если я правильно понял, был ярым приверженцем философии: «Лучше нанести один удар тысячу раз, чем тысячу ударов один раз».

Северяне, кстати, на допы с директором почему-то не ходили.

Всё это я отмечал как-то фоном, словно какой-то киборг, не переставая крутить ситуацию с Практикой и так и эдак.

В шахматах маневр администрации называется вилкой — к примеру, конь одновременно атакует и короля и вторую фигуру. И, спасая короля, игрок теряет фигуру и преимущество.

Мало того, что мы не горели желанием менять локацию и совершенно не были готовы к практике, так ещё и эта подстава с Присягой…

В общем, беда.

А после допов, когда я уже подходил к своей комнате и радовался что могу наконец-то побыть один и наедине со своими мыслями, меня догнал Филипп.

Толстячок очень хотел обсудить со мной что-то очень важное и оказался настолько настойчив, что я, скрепя сердце, договорился с ним о встрече в библиотеке.

Наскоро сполоснувшись в душе — без привычного удовольствия — я наконец-то добрался до библиотеки.

Познакомился с пожилой, но энергичной библиотекаршей — Анной Ивановной — и попросил книгу про дворян, роды и всякое такое.

Выслушал пятиминутную лекцию о неумении современной молодежи формулировать свои мысли в слова и, наконец-то, получил желаемое:

Три потертых томика, один из которых назывался: «Три княжества».

Можно было, конечно, сразу же попросить именно его, но я отчего-то решил перестраховаться.

И только в тот момент, когда я открыл книгу и увидел оставленные кем-то заметки на полях, меня, наконец-то, отпустило.

«Ну чего ты мандражируешь? — спросил я сам себя. — У тебя ещё полторы недели. Можно успеть жениться, развестись и снова жениться. Можно даже бороду успеть отрастить! Давай, Миха, соберись! И действуй по схеме: цели-планы-шаги. Работаем!»

Небольшая встряска помогла, и я посмотрел на происходящую ситуацию со стороны.

Зачем администрации посылать нас на практику так быстро? Какой в этом смысл и кому выгодно? И что в этой ситуации делать мне?

Внимательно прочитав оглавление, я нашел несколько интересных мне тем: «Об инициации», «Основание рода», «Классификация Семей».

С инициацией все оказалось, на первый взгляд просто. Одаренный, при условии вхождения в сильный род, получал или усиливал родовую способность.

В книге был целый список ограничений и рекомендаций, типа клятвы верности на крови, но этот раздел я пролистнул.

Инициация — дело далёкое. Сейчас главное: не попасть в кабалу князю или в чей-нибудь род.

«Кстати, парни-то не знают!» — поймав пришедшую в голову мысль, я сделал в блокноте заметку, о необходимости предупредить Фила, Мирона и Славика.

Вспомнив про ребят, я задумчиво нарисовал напротив их имен знаки вопроса.

С Филиппом всё понятно — он перебежчик из другого княжества, значит, по умолчанию мутный. Наверняка что-то связано с деньгами или политикой.

Изначально я видел его казначеем, но сейчас уже сомневаюсь. Слишком уж этот толстячок ушлый и бесцеремонный что ли? Точнее бесстрашный.

И когда забывается, ведёт себя не как родович, а как дворянин. Может быть, это природная наглость, а может и нет.

Но пока, спасибо эмпатии, я довольно точно считываю его эмоции, и меня он обманывать не собирается.

Кто дальше? Славик?

Тощий очкарик-заика. Да ещё и заучка. Худшего комбо специально не придумаешь. Но при этом тройка в Инженерной стезе. Кстати, тут же возникает ещё один вопрос.

Роман с его третьим рангом в стезе Мага считается гением клана Дубровских. А Славик? Он, что, уникум? Или… возможно, чей-то внебрачный сын?

Вывод напрашивался сам собой, а если ещё вспомнить непонятно откуда взявшуюся рогатку и, вроде как, голема, то у него скорей всего есть умение или артефакт, позволяющие прятать вещи.

И мне такая штука очень нужна.

В общем, к Славику у меня тоже есть вопросы.

Мирон. Ну тут, на первый взгляд, всё понятно. Недалекий сын кузнеца. Обижен на гильдию, преклоняется перед князем.

Вот только… Почему он так наплевательски относится к дворянам?

Можно, конечно, объяснить это деревенским происхождением, но… не верю я, что деревенские такие тупые, какими их принято выставлять.

Далеко за примером ходить не надо, мой дед-сибиряк всю жизнь прожил в деревне. Не считая армии, конечно.

Не-ет, назвать деревенских тупыми — это совершенно их не знать.

И двойка в Инженерном ранге явно указывает на то, что Мирон далеко не глупый парень. Тогда откуда такое безразличие к дворянам и чуть ли не обожание князя?

Я задумчиво отчеркнул блок «Команда» и перешел к блоку «Планы».

Казалось бы, при чем здесь безродные, если сейчас нужно решать вопрос с Практикой?

Но на самом деле оно всё взаимосвязано. Это как шахматы.

Увлечешься атакой и забудешь про защиту — получишь мат. Упустишь левый фланг, сосредоточившись на правом, и вот уже тяжелые ладьи ломают сминают твою защиту.

В общем, моя пятёрка — это, пока что, мой тыл. И мне нужно знать, кто будет прикрывать мне спину.

Остался последний член нашего небольшого отряда — Роман Дубровский. Но что-то мне подсказывает, что он сам подойдет ко мне.

По крайней мере, я, на месте его отца, предупредил бы сына про Практику и Присягу.

С Романом мы сегодня идем в лес, с Мироном дежурим после ужина на кухне и помогаем Агапычу перетаскивать койки, Фил придет сам, ну а Славик… Его я выведу на разговор на завтрашнему уроке по Инженерии.

Мысленно поставив галочку, я вернул внимание в книгу и открыл страницу «Основание рода».

Начал бегло просматривать главу и, неожиданно для себя, увлекся.

Оказывается между родами и дворянскими кланами существовала критически важная разница.

Сила родов крылась в святилище, делая родовичей на своей территории практически непобедимыми. Правда, максимальный ранг одаренных не мог превышать ранг самого святилища.

Дворяне же не были привязаны к источнику силы. Да, они были в разы слабее, но были сами себе источником. И, в отличие от родовичей, не имели потолка развития.

Теперь многое встало на свои места.

И то, почему родовичи слушали только своего главу, и то, почему именно дворяне задавали вектор развития княжества.

А если вспомнить ещё про существование гильдий, орденов и наемничьих контор, то складывалась интересная картинка.

Родовичи заседали в Большом круге. Дворяне — в Ближнем. Гильдии выступали эдакой прокладкой между обычным людом и власть имущими.

Ну а дополнительные структуры, типа Ордена демонологов и Торгового союза, Артели зельеваров и Братства стали, служили дополнительными противовесами, гарантируя…

Гарантируя что?

Я задумчиво выбил пальцами мелодию Имперского марша, тут же заслужив укоризненный взгляд библиотекарши.

Гарантируя что?

Свободу политического и экономического курса княжества? Или власть князя?

Пока что склоняюсь ко второму…

Князь, как я понял, не позволял ни одной из группировок усилиться, умело лавируя между ними. И не забывая обрастать лояльными одаренными.

При чем здесь лояльные одаренные?

Да даже я, хоть и не видел этого князя, уже испытывал к нему чувство благодарности.

Что не говори, но учили в гимназии на совесть, да и отношение было отличнейшим.

А когда тебе делают что-то хорошее, ты невольно хочешь ответить на добро добром. Будь ты хоть родович, хоть дворянин.

Я задумчиво покосился на вход в библиотеку, где с минуты на минуту должен был показаться Филипп.

Родовичи точно не мой вариант. Вопрос — остаться вольником или пойти в дворянскую семью.

Вернувшись к оглавлению, я нашел нужный раздел и наскоро просмотрел информацию про вольников.

Увы, но не входя в род или клан, путь к вершине могущества растягивался на многие десятилетия. Ресурсы, специи, надежные люди…

В книге, конечно, указывалось несколько примеров, как вольные семьи после успешных военных походов или вылазок в Пустыню основывали свои свободные города. Но…

Но потом, как я понял из обрывочных упоминаний, все эти города и вольные поселки ненавязчиво переходили под крыло дворян.

Соответственно, чтобы не попасть под Присягу у меня два варианта — присоединиться к ныне дворянской семье или идти под князя…

Не то и не другое меня не прельщало.

— Привет, давно ждешь? — задумавшись, я даже пропустил приход Филиппа.

— Тишина должна быть в библиотеке! — шикнула на нас библиотекарша.

— Простите, — шепотом отозвался толстячок, присаживаясь рядом. — О, «Три княжества»? Классная книга, особенно экономический раздел.

— Классная, — прошептал я в ответ, чувствуя на себе испепеляющий взгляд старушки. — Вот только про вступление в клан размыто сказано.

— Конечно, — ничуть не удивился Филипп, — кто ж тебе заранее условия скажет? Тут как на рынке — индивидуальный подход.

— Хорошее сравнение, — одобрил я. — Но как-то нечестно получается. Про кланы информации практически нет, а о тебе они, при подаче заявки всё будут знать.

— Ты ищешь в мире честность? — усмехнулся толстячок. — Романтик, что ли?

— А где её ещё искать, если не в мире, где правит Честь, Воля и Любопытство? — в ответ поинтересовался я.

— Это всё красивые слова для молодёжи, — отмахнулся Фил. — В реальности миром правят Деньги и Сила. Каким бы ты уникальным не был, ты никогда не получишь хороших условий при поступлении в клан. Уж проще свой основать.

Свой основать…

Я задумчиво уставился на Филиппа, усиленно соображая, почему я сам до этого не додумался.

— А что, можно?

— Конечно, — хмыкнул толстячок, — в этой, кстати, книге об этом и написано. После главы «Классификация семей», если я не ошибаюсь.

Филипп не ошибался.

Открыв книгу на сделанной закладке, я пролистал классификацию — если все упростить, то кланы делились на две группы: изначальные, ведущие свой род от Прихода в этот мир. И созданные уже потом.

Там, конечно, было множество разделов и подразделов, сносок и исключений, но эту информацию я оставил на потом, сосредоточившись на нужных мне строках.

— Внести в канцелярию князя прошение об основании рода, заслуженный герб и тысячу золотых? — прочитал я. — Серьезно?

— Или совершить подвиг, — кивнул Филипп, — или поднять проблемный регион, или найти необнаруженную стелу, или достичь восьмого ранга в любой стезе, или…

— Фил, — я зажмурился, ловя промелькнувшую мысль. — Что ты знаешь о Практике?

— Отправят в пограничье, — поморщился толстячок, эта тема, в отличие от денег ему была не очень интересна. — Считай, месяц на сухпайках будем. Пустыня рядом, цены на все бешеные. Толку от нас во время вылазок не будет.

— Прям целый месяц? — в моей голове заработал калькулятор, просчитывая различные вероятности событий.

— Ну… — задумался Фил, — по идее, достаточно сдать минимум пять тушек демонов. После чего можешь делать что хочешь.

— Понятно… — мой взгляд упал на пометку: «Прошение князю следует подавать в письменном виде, и оно должно быть заверенным в канцелярии любого княжеского учреждения. Стоимость подготовки комплекта документов: один золотой».

Фила я решил в свои планы не посвящать, поэтому свернул беседу к вечному — к деньгам:

— Значит, говоришь, заслуженный герб и тысячу золотых?

— И ни золотым меньше, — тут же подобрался Фил.

— Учитывая, твое желание пообщаться, — я решил не ходить вокруг да около и сразу взять быка за рога. — У тебя есть на эту тему определенные соображения?

— Ну насчет тысячи золотых — это слишком оптимистично, — смутился толстячок. — Но пару сотен заработать можно.

— Излагай.

— Ты неплохо дерешься, — издалека, как ему казалось, зашел Фил.

— Если ты про подкупные бои со старшеклассниками, то сразу нет.

— Подожди, — Фил недовольно нахмурился. — Ты думаешь на практику только наш класс поедет?

Вообще-то я так и думал, но, видимо, ошибался.

— Не только?

— Как минимум три класса, — прошептал Фил. — Плюс местные. А ещё погранцы, караульная служба и гильдии. Там для старожилов скука смертная стоит.

— Не понял, к чему ты сейчас клонишь.

— Рукопашные бои на списанных УГах! — торжественно прошептал Филипп. — Правда круто? Я сам придумал!

— Хм, — я с уважением посмотрел на толстячка, — действительно, интересная тема.

— Если все получится как надо, то мы не только в наваре останемся, но и практику выполним! — горячо зашептал одноклассник. — Вот только…

— Стартовый капитал?

— Он самый…

— Фил, харош тянуть кота за… хвост.

— В общем, нужно всё, что ты заработал на битве в туалете.

Хах, битва в туалете. Туалетная битва. Да уж, не дай Бог название прилипнет!

— Не битва, а разборки. И не в туалете, а за школой. Понял, Фил?

— Позиционирование? — тут же сообразил толстячок, — формирование положительного имиджа?

— Вот-вот, — согласно кивнул я, — оно самое.

— То есть ты в деле?

— В деле, — подтвердил я. — Но мне нужен артефакт, такой, чтобы вещи туда прятать.

— Пространственный карман? — тут же понял меня одноклассник. — Как у Славика?

— Что-то типа того.

— В гимназии дорого будет, — немного подумав, выдал Филипп. — Лучше подождать и взять в приграничье. Там этого добра навалом.

— Хм, ладно, это потерпит. Тогда последний момент.

— Какой? — печально вздохнул Фил.

— Есть мысль запастись свежими продуктами, набить ими пространственный карман Славика и продать всё это в Пустыне.

— Хорошо, что мы в одной пятёрке, — Филипп с интересом посмотрел на меня. — Я уже включил эту операцию для формирования первоначального капитала. УГи, даже списанные, денег стоят.

Мда, вот так думаешь, что ты самый умный, кичишься навыком Предприниматель, считаешь местных… отсталыми.

А тут бац, и одной фразой тебя с небес на землю спускают.

— Ладно, тогда мне нужен один золотой на карманные расходы, и я в деле, — я протянул Филу раскрытую ладонь. — Партнёры?

— Партнёры, — расплылся в улыбке толстячок.

— Условия?

— Парней в дело принимаем?

— Согласно вложениям.

— Тогда… — Филипп на мгновение задумался, после чего выдал. — Чистую прибыль делим так: десять-десять-восемьдесят. Первые десять на благотворительность, вторые — на развитие, оставшееся делим между собой пополам. У нас с тобой почти равные доли уставного капитала.

— Пойдет, — кивнул я.

— С твоей стороны условия будут? — уточнил Филипп.

— Если во время практики мы заработаем тысячу золотых, то расскажешь историю своей семьи, — предложил я, делая мысленную заметку расспросить своего будущего партнера про заигрывания с благотворительностью.

От одноклассника повеяло тревогой, которая тотчас сменилась превосходством и снисходительностью.

— Договорились! — воскликнул Фил, вцепляясь мне в руку, и тут же получил гневную отповедь от библиотекарши. — Простите!

— Договор давай напишем прямо здесь, — предложил я.

От Фила прокатилась волна уважения, и он кивнул на лежащую передо мной книгу.

— В конце, в приложениях, есть образцы, — Филипп вооружился карандашом и, достав откуда-то несколько сложенных вдвое листов, принялся набрасывать условия контракта. — Мне, правда, не нужны, я их наизусть все знаю!

— Полезная штука, — протянул я, открывая книгу на нужной странице.

Взгляд тут же упал на прошение к князю о создании своего клана.

Аккуратно вырвав из своего блокнота листочек, я тщательно списал заявление, схематично изобразил придуманный герб и наклонился к Филиппу.

— Ты пока заполняй, а я сбегаю в одно место, хорошо?

— Хорошо, — рассеяно отозвался толстячок, скрипя карандашом. — Дай мне минут десять.

Я ещё раз пробежался взглядом по написанному заявлению, и дважды перечитал условия подачи заявки.

После чего выдохнул, скрипнул стулом, поднимаясь на ноги, и, не обращая внимания на недовольный взгляд библиотекарши, направился к выходу из библиотеки.

Путь мой лежал к директору гимназии. Точнее, в его приёмную.