Глава 27

В шахматах, для того, чтобы победить нужно получить преимущество.

Чтобы получить преимущество, нужно контролировать ситуацию.

Чтобы контролировать ситуацию, нужно две вещи:

1. Занять середину поля.

2. Перекрывать своими фигурами больше полей, чем противник.

Как занять середину поля в гимназии я не представлял, а вот что сделать для того, чтобы перекрыть как можно больше полей примерно догадывался.

И начал «расставлять свои фигуры» с приемной директора.

Типичная такая приёмная — стены выполнены под дерево, при входе сбоку стол секретарши, слева диванчик для ожидания. В конце комнатки массивные двери директорского кабинета.

Туда мне было не нужно, поэтому заявление я отдал секретарше.

Красивая, стройная девушка с мальчишеской стрижкой внешне походила на ангела. Но Чутьё Воина, стоило мне подойти к её столу, взвыло опасностью.

Протянув ей заявление и золотой, я сделал шаг назад и совершено по-глупому уточнил:

— Что-то ещё?

То, что я произнес её фразу дошло до меня только тогда, когда от секретарши пошла волна удивления.

— В смысле что-то ещё нужно? — тут же поправился я.

— Нет, Михаил, — надо же, она знает моё имя. — Я зарегистрировала ваше прошение на получение дворянства. Надеюсь, вы в курсе условий?

— В курсе, — кивнул я, пятясь на выход. — До свидания.

— Всего хорошего, — секретарша обворожительно улыбнулась, отчего у меня по спине пробежала струйка холодного пота.

Не знаю почему, но мне её улыбка показалась кровожадным оскалом.

Захлопнув за собой дверь приемной, я бросился на поиски старшака по фамилии Крошин. Я помнил его лицо, герб и что он длинный.

Пришлось обежать полгимназии, прежде, чем сумел его отыскать.

Причем нашел я его в тире номер два, куда, оказывается, можно было приходить вечером пострелять.

Правда упражняться можно было только под присмотром кого-то из учителей, и сегодня это был физрук.

Вот только Игнат Иванович явно не горел желанием следить за малолетними балбесами и, вольготно расположившись на диванчике, листал какой-то оружейный журнал.

В этот раз меня это более, чем устраивало. К тому же, к моей радости, в тире не было никого, кроме Крошина.

— Привет, поговорим? — я снарядил пистоль и, прицелившись, выстрелил в свою мишень.

— Малёк? — удивился старшак, вытаскивая из своего пистоля магазин и принимаясь накачивать баллон сжатым воздухом. — Какими судьбами?

— Дело есть.

— У тебя? — он покосился на физрука и усмехнулся. — И что за дело?

— Про Практику слышал?

— Ну слышал, — тут же помрачнел Крошин, — и что?

— Где взять карту сокровищ?

— В смысле? — опешил гимназист. — Какую карту? Каких сокровищ?

— Нас вчера водили в Чертоги памяти, — принялся объяснять я. — Смотрели как Черепахи разнесли демонов.

— И?

— Ну и нам сказали, что есть карта с оставленными там сокровищами.

— Кто сказал? — тут же насторожился гимназист.

— Я из старшаков только тебя знаю, — я пожал плечами. — Пацаны говорят, услышали чью-то беседу в туалете.

— Ну не знаю, — задумался Крошин, — я ничего такого не слышал.

— Ну не знаю, — я вернул Крошину обраточку. — За что купил, за то и продаю.

— Надо узнать кто пустил этот слух и пообщаться с ним, — задумчиво произнес Крошин.

— Чтобы напрямую про карту спросить?

— Чтобы по шее ему настучать.

Мне даже удивление изображать не пришлось. Это парень что, железный? Пускай он постарше, лет шестнадцать где-то, но реакция какая-то недетская.

Любой другой бы на его месте уже бы принялся прикидывать где найти карту и можно ли сыскать сокровища без неё, а Крошин, почему-то обозлился.

— Злишься, что найдем сокровища без тебя? — улыбнулся я, вроде как и пошутив, и, в тоже время, закинув удочку.

— Во-первых, я тоже еду, — старшак разрядил пистоль и отложил его в сторону, — во-вторых, я тебе сейчас скажу, что будет. Как только наши узнают про сокровища, их из Пустыни не вытащить будет. А некоторые и вовсе решат, что и без карты найдут… «Сокровища».

Крошин всем своим видом показал, как относится к этому слову.

— По факту, максимум, что они найдут, если найдут, будет старая батарея на УГ, какой-нибудь набор просроченных зелий и, если повезет, походный ремонтный набор. В итоге, из-за нескольких дебилов, у нас опять будет куча раненных и казарменное положение на время всей практики.

Слова про нескольких дебилов мне не понравились, но в остальном я был с Крошиным согласен.

Что-то такое я и планировал, чтобы под шумок проверить оставленные на карте отметки.

— Поэтому вот тебе мой совет, — старшак посмотрел мне прямо в глаза, — не участвуй в этой лотерее. Нет никаких сокровищ.

От него неожиданно повеяло такой тоской, что я невольно отшатнулся.

Будто он сам в свое время искал эти сокровища и, не найдя их, разочаровался.

Я помню таких ребят в университете. Поступив ради бюджета на какой-нибудь автотракторный или радиотехнику, они заваливали первую же сессию.

Потом, до самого момента отчисления ныли о несправедливости декана и жаловались на злобных преподов, и становились ярыми сторонниками самостоятельного образования.

Зачем тратить пять лет если можно пройти курсы в инете?

С одно стороны они были правы. Особенно в отношении гуманитарных профессий, но технические-то как изучать по видеоурокам?

В общем, в этом вопросе я был сторонником Конфуция, сказавшего замечательные слова: «Найди своё любимое дело, и тебе не придется работать ни единого дня».

Но я что-то отвлекся.

Идущее от Крошина отчаяние и тоска были так похожи на эмоции тех студентов, что я тут же представил обозленного на жизнь одаренного, который вступает в наёмный отряд.

Грязные задания, лёгкие деньги. Серые и даже черные дела в обмен на звонкую монету.

Я словно увидел, чем закончится жизнь Крошина спустя пять-десять лет.

Жестокий, безучастный, озлобленный, и в глубине души несчастный…

Не знаю, с чего это на меня накатило, но самое главное — я понял, что не могу сейчас просто взять и уйти.

— Слушай, Крошин, — я покосился на физрука, — если я найду карту, я обещаю, что поделюсь с тобой.

— Да ерунда это всё, — вспыхнул было старшак.

— Ерунда — не ерунда, — спокойно ответил я. — Но слово я тебе дал.

Крошин, которого словно отрезвило моё спокойствие, презрительно промолчал, но я почувствовал, как сквозь его негативные эмоции пробился робкий лучик надежды.

Серьёзно кивнув на прощанье, я вытащил из пистоля магазин и вынул баллон со сжатым воздухом, сложил все в специальную коробку и, под внимательным взглядом физрука, отнес все на место.

Когда я уже выходил из тира, мне в спину донеслось:

— Эй, малёк!

Я повернулся и вопросительно вскинул бровь.

— Меня зовут Влад. Влад Крошин.

— Увидимся на практике, Влад, — серьезно кивнул я, и вышел из тира, чувствуя, как глубоко внутри меня теплеет чувство правильности.

Следующей на очереди была Зинаида Ивановна.

С ней я договорился о партии свежих фруктов и, отдельно, сухофруктов. И было это чертовски непросто.

Поначалу, повар и разговаривать со мной не хотела, думая, что я хочу заняться спекуляцией. По сути, я это и планировал, но всё-таки понимал, что таких умников и без меня хватает.

Поэтому зашёл с козырей.

— Зинаида Ивановна, представьте только, минимум три класса целый месяц будут обходиться без ваших божественных блюд! Да мы же вернемся сущими скелетами!

— Принимающая сторона обязуется предоставлять кров и питание, — возразила повар.

— Ага, — кивнул я, — месяц на дешевых сухапайках! В нашем возрасте это однозначно гастрит или язва.

— Какая ещё язва, — буркнула повар, но, судя по прокатившейся от неё волне жалости, я был на верном пути.

— Неизлечимая, Зинаида Ивановна! Наши жизни в ваших руках! Да я лучше… — в памяти неожиданно всплыла бочка с маринованными опятами, которую мы с Мироном ели затащили в кладовку, — ваши грибочки есть буду, чем те сухпайки!

От повара повеяло страхом, и она тут же замахала руками.

— Да что ты такое говоришь! Неужели там нет трактира какого?

— Есть, но цены там… дворяне разорятся!

— Ладно, — неожиданно согласилась Зинаида Ивановна, — помогу с овощами и фруктами, но ты, если уж берёшься, лично отвечать будешь, чтобы все мальчишки были накормлены и напоены.

Класс. Всю жизнь мечтал взвалить на себя обязанность за кормёжку полусотни школьников!

С другой стороны, это идеально накладывается на мои планы…

— Гимназия поможет с доставкой?

— Поможет, — немного подумав, ответила Зинаида Ивановна, — я даже договорюсь насчет девочек-практиканток. Чтобы было кому готовить. А то знаю я вас, мужиков, даже суп себе разогреть не можете!

— Значит, договорились? — уточнил я.

— Договорились, — благосклонно согласилась повар. — А заявку Якову Ивановичу я сама, так уж и быть, составлю.

Заявку? Ладно, делегирую этот вопрос Филиппу. Пусть разбирается.

Далее, я нашёл Мирона, и мы пошли помогать Агапычу таскать кровати.

Причем стоило мне их увидеть, как на меня накатило самое настоящее дежавю.

Точно такие же кровати с панцирными сетками стояли и в садике, и в летнем лагере, и даже в студенческой общаге.

Материал, правда, был полегче. Да на ножках были вырезаны непонятные руны. А в целом один-в-один.

Койки, как я понял, мы готовили на отправку в Пустыню.

— Мирон, — завел я разговор, ничуть не стесняясь пыхтящего рядом Агапыча. — У тебя есть инструмент?

— Вообще есть, — отчего-то смутился здоровяк, — но с собой нет. А тебе зачем?

— Ну как же, — я с завистью посмотрел на Агапыча, который, не напрягаясь, тащил сразу три стальные основы для коек. — Мы же на Практику едем через неделю.

— Ну и что? — не понял Мирон.

— Надо подготовиться.

— Зачем?

— Чтобы получить максимум пользы, — терпеливо пояснил я, чувствуя, что ещё немного и мои пальцы, держащие основу для коек, разожмутся.

— Например?

— Например, узнать, какие комплектующие выходят в пустыни из строя быстрее. Если в голову ничего не приходит, то спросить совета у Тараса Ивановича. Я вот считаю, что в Пустыне беда с маслом.

— Почему?

— Потому что песок.

— А масло причем?

Подчас разговоры с Мироном напоминали мне диалоги глухого со слепым.

Неужели ему постоянно придется всё разжевывать? Я понимаю, что он с песком дела почти не имел, но он же был в Чертогах памяти, видел песчаную бурю.

— Мирон, — я незаметно вздохнул, набираясь терпения. — В пустыне много песка. Песок — враг механизмов. Масло спасает, конечно, но менять его приходится ну очень часто.

— Взять с собой масла? — простодушно уточнил здоровяк, занося в ангар и опуская, наконец-то, эту кровать на пол.

— И инструмент, — добавил я, замечая как Агапыч усмехается себе в усы. — В общем, Мирон, заканчиваем с койками и идешь к Тарасу Ивановичу. Ты как с УГами работать будешь с голыми руками?

— С УГами? — тут же заинтересовался здоровяк, и даже от Агапыча донеслась волна интереса и удивления.

— С УГами, — подтвердил я. — Всё, Мирон. Делай что хочешь, уговаривай Тараса Ивановича как можешь, но чтобы у нас был пятикратный запас нужных в пустыне комплектующих.

— На тебя сослаться можно? — угрюмо уточнил здоровяк.

— На меня? — удивился я. — Смысл?

— Он тебя уважает, — простодушно пожал плечами Мирон. — Ты физику понимаешь.

Я? Понимаю физику? Вот это сюрприз.

— Ну да, — кивнул Мирон и грустно добавил. — Пусть не все нюансы знаешь, но принципы откуда-то знаешь. Мне бы такой талант понимания механики…

— Добудешь припасы в Пустыню, научу, — не раздумывая ни на миг, пообещал я.

Мирон на радостях чуть было не бросил следующую койку, чтобы умчаться к Инженеру.

— Куда? — прикрикнул на него Агапыч. — Дело сначала!

С койками мы справились в рекордное время, и Мирон тут же умотал на нижний ярус искать Тараса Ивановича.

— Молодец, — одобрительно бросил Агапыч, обращаясь ко мне. — Пойдем чайку попьем?

— Пойдемте, — согласился я, делая себе мысленную заметку взять с собой в Пустыню побольше воды.

Напившись с Агапычем чая и получив пару советов про Практику, я продолжил «расставлять фигуры» и двинулся дальше.

К Славику.

К разговору с ним я мысленно готовился несколько часов, а в итоге все получилось на удивление быстро.

— На, — очкарик без вопросов снял с себя бронзовый не то браслет, не то наруч, и протянул мне. — Там, п-правда, м-места м-мало осталось.

Я, честно говоря, и не думал, что он так быстро согласится одолжить свой Пространственный карман.

— И не боишься, что не верну? — не удержался я.

— М-мы же в одной п-пятёрке, — Славик посмотрел мне прямо в глаза, близоруко щурясь сквозь свои толстенные очки. — Да и п-потом, я же вижу, что ты идешь п-путем Чести.

— В среду верну, — пообещал я. — Кстати, Мирон сейчас у Тараса Ивановича, пытается выпросить комплектующие для Практики.

— Один? — охнул Славик, мгновенно преображаясь в отчаянного механика. — Да он же с-сейчас таких делов наворотит!

Славик умчался спасть наше будущую мат-тех часть, а я пошёл искать Толстого.

— На вторник всё в силе? — угрюмо поинтересовался дворянин, едва я вошел в гостиную.

— В силе, но нужен чистый браслет, — я кивнул на артефакт, выглядывающий из-под рукава его мундира.

— Будет, — немного подумав, протянул Толстой. — Главное следующую неделю продержаться.

— Надеюсь во время практики…

— Да, — мрачно оборвал меня Иван. — Там всё покажу.

— Добро.

— Добро.

В принципе, в том, что Толстой согласится я и не сомневался. Ему моя аура край нужна, иначе Ольга добьётся-таки своего.

Кстати, интересно, откуда у неё такая тщательно скрываемая неприязнь к дворянам? Наверняка, произошло что-то не очень приятное, и осадочек на всю жизнь остался.

Ну да, после Практики разберусь.

После ужина, когда я, наконец-то, обошел и поговорил со всеми из своего списка, мы с Романом и, неожиданно, Воронцовым, отправились в лес.

Трав набрали — мама не горюй. А заодно и пообщались.

Первые полчаса Рома держался. Я чувствовал исходящие от него эмоции и то, как Дубровский от них изнывал. Но, надо отдать ему должное, внешне он никак своего нетерпения не показывал.

Зато стоило нам обменяться парочкой экспрессивных фраз касательно оврага, в который мы чуть не провалилась, как Роман решился:

— Михаил.

— Мм?

— Пошли ко мне в род?

Я, хоть и ожидал этого вопроса, но все равно удивленно посмотрел на Дубровского. Справа от меня на ровном месте споткнулся Воронцов, открыв от удивления рот.

Интересно, Рома сам так решил или отец ему подсказал? Кстати, любопытно, они общаются дистанционно или только во время официальных посещений?

— Спасибо, конечно, Роман, но с чего такое предложение?

По идее, судьба привела меня сейчас на распутье.

Налево пойдешь — в клан попадешь. Направо пойдешь — в бегах пропадешь. Прямо пойдешь — может быть что и найдешь, хе-хе.

Дубровские — хороший клан, с сильной родовой способностью. Роман — адекватный товарищ. Казалось бы, вот оно счастье.

Но внутри всё восставало против этого решения.

Не то. Неправильно. Не мой путь.

— Ты способный, — немногословно ответил Рома, не сводя с меня взгляда. — Потенциал есть.

— А парни?

— Мирон под князя пойдет, — тут же откликнулся Дубровский, — это очевидно. Филиппа никто из дворян и родичей к себе не возьмет — пятно на репутации. Славик… Славик проблемный. Чей-то бастард — мина, подложенная под любой клан или род, который его к себе примет.

— Ясно, — я кивнул одновременно и Роме, и отвечая на свои мысли. — Я примерно так и думал.

— Нужно решить до Практики, — Дубровский сделал очередной ход. — Детали прости, рассказать не могу.

— С отцом советовался? — спросил я напрямки.

— Нет, — покачал головой Роман.

— Хороший ты парень, Ром. — на мгновенье я почувствовал себя по сравнению с Дубровским умудренным жизнью старцем. — Надеюсь, если столкнутся интересы наших семей, мы всегда сможем договориться.

Роман понимающе усмехнулся, принимая мой отказ.

— Я тоже надеюсь, — ответил он, закидывая мешок с травой на плечо. — Пошли к Ольге Ивановне. Я договорился насчет лаборатории. Сегодня будет бессонная ночь.

Ночь и вправду оказалась бессонной.

Мы измельчали листья, перетирали их в ступках. Дежурили у котелков с закипающей водой. Смешивали разные порошки и постоянно чихали от поднимающейся взвеси.

Ну как мы. Они. Рома с Валероном. Я был на подхвате — принеси то, подай это.

Да и чихал больше всех.

Ольга же внимательно следила за ходом работы, но ничего не комментировала и не вмешивалась.

Изредка я чувствовал, как от неё, вместо одобрения, идёт недовольство. И старался запоминать, что делают парни, чтобы потом всё проанализировать.

Не знаю, как Роман смог договориться с магиней, чтобы занять лабораторию на всю ночь, но в результате утром мы получили четыре дюжины склянок с Живчиком.

Так называлось универсальное восстановительное зелье второго ранга.

А потом были выходные, в течение которых в нас старательно вдалбливали воинскую науку. Потом понедельник, вторник…

Дни слились в пеструю карусель смазанных событий, уроков, сплетен и переговоров. Я уставал до такой степени, что даже не видел снов и, соответственно, Рив.

Сжигал всего себя, чтобы успеть подготовиться к Практике и невольно заражал своей одержимостью нашу пятёрку.

Подъем, пробежка, зал, завтрак, уроки, сплетни насчет сокровищ, допы, библиотека, вечерняя тренировка, помощь Зинаиде Ивановне и Агапычу…

Казалось, что я мчусь в колесе, как хомячок, только в отличие от него у меня была цель.

И от того, насколько я выложусь сейчас, зависит моё будущее. И не только моё.

Пожалуй, минутами затишья в этой бесконечной суетливой гонке были медитации с Ольгой и Иваном.

Благодаря Пространственному карману Славика, мне не составило труда подменить княжеский артефакт браслетом Ивана.

Ну а во время медитаций я откровенно наслаждался, наблюдая за тем, как Ольга пытается сломать ментальные бастионы Толстого.

Моя проклятая аура второго уровня позволяла ему с трудом, но выдерживать её упорный натиск.

Ну а когда его защита почти трещала по швам, я рушил её концентрацию каким-нибудь дурацким вопросом. Типа: «А какой у вас размер… ноги?» или «А почему у вас шторы не сочетаются с ковром?»

В общем, как мне кажется, к третьему занятию она начала что-то подозревать.

Интересно, когда Ольга догадается приглашать нас поодиночке?

За пролетевшую в мгновенье ока неделю я не успел сделать только одно — пообщаться со Светозаром.

Чувствовал, что нужно, но постоянно откладывал. Сам не знаю почему. Было что-то в его взгляде непонятное. И на эмоциональном уровне он будто бы отгородился от меня прозрачным щитом.

Во всем остальном я считал себя красавчиком.

Слухи насчет сокровищ запустил, подготовил базу под будущую столовую и мастерскую, изучил россыпь зеленых точек на карте Бруно.

Даже сумел умыкнуть из библиотеки усеянную пометками книгу «Три княжества».

Правда для этого пришлось запустить сплетню про спрятанную в ней карту, дождаться наплыва гимназистов и снова воспользоваться артефактом Славика.

В целом, я был доволен пролетевшей неделей.

По крайней мере, у меня сейчас появился призрачный шанс избежать расставленной ловушки и превратиться из пешки в более значимую фигуру. А в какую — покажет время.

И надвигающаяся Практика.