Глава 18

— Нехило тебя накрыло, — совсем не по-дворянски присвистнул Толстой, о чем я ему незамедлительно сообщил.

— Да я как-то привык больше с гвардейцами Рода общаться, а там всё по-простому, без всякой великосветской шелухи, — смутился Иван. — А насчет стелы ты загнул. Её здесь физически быть не может.

— Значит показалось, — не стал спорить я.

Уж не знаю, был ли виной артефакт Толстого или я брякнул про стелу не подумав, но сейчас было совершенно ясно одно: я погорячился.

Даже если стела действительно где-то рядом — зачем сообщать об этом первому попавшемуся человеку?

К тому же, мы с Толстым не были друзьями. Скорее — вынужденные союзники.

— Такое бывает, — Иван неосознанно поежился. — Мне иногда виделось после этой штуки… Всякое…

— А ты перестал уже, м-м-м, прокачивать устойчивость?

— Шутишь? — Толстой посмотрел на меня, как на идиота. — Каждый день полчаса минимум. Чем выше ранг, тем сложнее его взять. И запомни, когда доберешься до стелы первым делом прими Сопротивление магии.

Это он что, ежедневно плавит себе руку?

Я посмотрел на дворянина новым взглядом.

Самостоятельно истязать себя можно только в двух случаях. Или ради великой цели, или если поехала крыша.

Надеюсь, что в случае Толстого — это всё-таки цель, и всё будет не зря.

— Ладно, Иван, спасибо за… кхм, сеанс. Мне тоже нужно каждый день?

— Если хочешь прогресса, то да, — подтвердил Толстой.

— Жестковато… — вырвалось у меня.

— Жестковато? — переспросил Иван, а на эмоциональном плане от него так и резануло злостью и немного страхом. — Ты просто не видел, что будет… И когда они придут, большинство погибнет… И только те, кто не жалел себя всё это время смогут выстоять и дать отпор!

Уж не знаю, кого Толстой имел ввиду, но я и не думал отводить взгляд.

— Ошибаешься, Иван. То, что ты видел — ерунда, по сравнению с тем, что видел я.

Со стороны наш разговор, наверное, казался вариацией детского спора: «У меня синяк больше, чем у тебя!», но нам было не до шуток.

Мы застыли друг напротив друга. Сжатые кулаки, напряженные лица, немигающие взгляды…

Между нами шел ментальный поединок — его Правда и Воля против моей.

Не знаю зачем это было нужно — ну какая разница, поверит мне четырнадцатилетний дворянин или нет? Но… что-то внутри подсказывало — так нужно.

Может гордость — мол, Ивановы не сдаются!

А может Чутьё Воина — проверка на лидерство и право если не приказывать, то как минимум не подчиняться ничьим приказам.

— Жаль, что я не умею читать мысли, — с сожалением протянул Иван спустя долгих пять минут.

— Дубровского спроси, — подсказал я, расслабляясь, — может быть, покажет.

— Разберусь, — махнул рукой Иван. — Всё, мне пора. Что до боя… Готовься. В этот раз они будут подготовлены в разы лучше.

Толстой уже было повернулся, чтобы уйти, и мне пришлось его окликнуть.

— Иван! Подскажи, кому из них, — я кивнул в сторону Черного рынка, — можно доверять.

— Никому, — отрезал дворянин.

— Понял, тогда с кем можно вести дело?

— Какие у тебя там дела, — пренебрежительно махнул рукой Толстой, но посмотрев мне в глаза, всё же показал на самого крайнего продавца. — Подойди к Кабулу. Он ведет дела с дворянами и родовичами.

— Благодарю.

— Да было бы за что…

Я постоял немного на месте, наблюдая за Толстым, удаляющимся в сторону своей заставы, и повернул к рынку.

Если где и может быть стела, то точно где-то здесь.

На первый взгляд, рынок походил на типичную барахолку.

Горы непонятного хлама, дремлющие на раскладных стульчиках продавцы и запах старины.

И я, пройдясь пару раз вдоль вещей, выложенных на специальных ковриках, не удержался от покупки.

Сам не знаю, зачем я купил эту вечную флягу… Может потому что была похожа на фляжку из тринадцатого убежища старого-доброго Фолыча?

В общем, не удержался и взял за две серебряных монеты.

Причем торговец меня предупреждал, что фляжка очень старая и вряд ли в ней осталось много воды, но чувство ностальгии победило.

Вообще, под словом «вечный» имелся в виду объем в сотню литров.

Вот только, в отличие от остальных фляг, которые стоили минимум несколько золотых, на эту фляжку гарантии не было.

Вот и получилось, что я взял её на свой страх и риск.

А ещё мне понравился короткий узкий клинок, который лег в руку как влитой.

Плащ с вышитыми на нем символами, которые, по заверениям торговца, защищали от холода и жары.

Хитрое устройство из линз, используя которое можно было разжечь костер или подать сигнал.

И обычная шахматная пешка черного цвета.

Пешку купил за медяк — бессмысленный поступок, но ностальгия, чтоб её! Остальные вещички проигнорировал.

В общем, на барахолке было много интересных и прикольных вещей. И будь я ходоком в Пустыню, обязательно бы стал здесь постоянным покупателем.

Стелу, к слову, я так и не нашел. Обошёл ряды на два раза, перебрал кучу вещей — так, к слову и наткнулся на фляжку с пешкой — но всё было тщетно.

Начиная поиски, я посчитал себя очень умным, решив, что стела просто миниатюрная — эдакий четырехгранный штырь.

Местные же тупые, а я, форточник из двадцать первого века умнее всех и как возьму и ка-ак найду стелу!

В общем, к концу безуспешных поисков по моему самомнению был нанесен отрезвляющий удар.

— Может что подсказать, малец? — один из торгашей, больше похожий на бородатого бродягу из трущоб, не выдержал и решил мне помочь. — А то рыскаешь здесь словно княжеская ищейка.

— Думал у вас тут выбор побогаче, — вздохнул я, проигнорировав намёк про ищейку. — Может ещё поблизости что есть?

— Побогаче? — то ли торговец, то ли бродяга аж захлебнулся от возмущения. — Да ты разуй глаза! Здесь тебе и Древние ковры с защитной вышивкой, и даже клозет из чистого золота.

— Да конечно, — хмыкнул я, — Небось выставили на показ ерунду всякую, а настоящий товар в каких-нибудь подземных галереях стоит.

— В каких таких галереях? — искренне возмутился мужичок. — Ты думаешь мы не пытались подземные склады делать? Да тут же песок сплошной! Только если маг возьмется, а они знаешь сколько берут?

— Может винца? — предложил я, чувствуя, что напал на потенциальную золотую жилу — скучающего от безделья болтуна.

— Две серебрушки, — тут же отреагировал мужичок.

— А если по себестоимости? — усмехнулся я.

— Так а смысл его пить, если по себестоимости? — удивился торгаш.

Против такой железной логики у меня аргументов не нашлось, и я молча протянул ему деньги.

— Крух, — представился мужичок, доставая из-за пазухи тощий бурдюк.

— Михаил…

— Да я знаю, — перебил меня Крух, — Мы с мужиками тоже Золотой меч смотрим.

— Поди ещё и ставки делаете? — усмехнулся я, наблюдая, как вино неторопливо перекочевывает из бурдюка в живот Круха.

— Громовы все ставки испортили, — поморщился Крух. — Ещё ни одно состязание как положено не завершились!

— А как положено? — на всякий случай уточнил я.

— Ну без подарков всяких, — уверено заявил Крух и почесал спутанную бороду. — Своими силами!

— Четырнадцатилетние школьники с голыми руками на демонов Пустыни? — перевел на человеческий я.

— Зато честно! — бескомпромиссно заявил торгаш.

— Мы, получается, тоже нечестно сыграли?

— Вы честно, — немного подумав, пришел к выводу Крух. — Я сам серебрушку вам послал на зелье.

— Ну, без зрителей бы не вышло, — кивнул я. — Пришлось бы сначала попотеть у солдат, денег как-то заработать, снарягу купить…

— Оно так раньше и было, — вздохнул Крух. — Знаешь, как здорово было смотреть как мелкие с одними копьями на паучка пёрли!

После этих слов торгаш мне тут же разонравился, и я задумчиво прищурился, решая — стоит ему дать в нос или пропустить мимо ушей.

— Мы ещё ставки делали кто из горящих факелов дольше продержится! — пьяно захохотал Крух, и это разрешило мои сомнения.

Ударил без изысков — боковым в челюсть, но так, что торгаш упал там, где стоял.

Бурдюк упал следом — и на песок полилась тонкая струйка разбавленного водой вина.

— Ты чего творишь, малой? — крикнул сосед Круха, поднимаясь со своего складного стульчика.

— Совсем эти малолетние негодяи страх потеряли! — согласно кивнул ещё один торговец, не спеша направляясь к нам.

— Сам пришел…

— Ещё и руки распускает!

— На уважаемого человека руку поднял!

— Надо бы проучить…

Я молча смотрел на стягивающееся вокруг меня кольцо торгашей и прикидывал про себя — доставать пистоль или удастся разрулить конфликт на словах.

Эх, жаль, что диск с запасниками Черепах я спрятал в мастерской под верстак…

Но как только глаз заметил отблеск вытащенного из кармана ножа, как вопрос разрешился сам собой.

Пуф!

С головы торгаша, доставшего нож, слетел смешной тюрбан, а я, пользуясь заминкой мужиков спокойно произнес:

— Три шага назад.

— Да ты…

Пуф!

Голова открывшего рот торговца была обмотана платком, поэтому я выстрелил рядом с его ногой.

Никакого фонтанчика из песка, как в фильмах, не было, но мужик тут же заткнулся и сдал назад.

Торгаши зашумели, но приближаться перестали.

Я же с интересом ждал продолжения. Ну не верилось, что Крух реально настолько тупой, чтобы рассказывать тринадцатилетнему подростку о жуткой гибели других детей.

Скорей всего какая-то проверка…

— Ещё раз шмальнешь из своей пукалки, живым отсюда не выйдешь, — негромко произнес торгаш, на которого мне показал Иван.

— Если посчитаю нужным пальнуть, уважаемый Кабул, то ничьего разрешения спрашивать не стану, — спокойно ответил я.

— Вот как, — непонятно усмехнулся лысый торгаш, чья голова походил на загоревшее куриное яйцо. — Тогда, будь добр, объяснись.

— В моем мире, — невозмутимо ответил я. — Когда взрослый человек с упоением пересказывает про ставки, которые делаются на сгорающих заживо детей, ему или бьют морду, или увозят в психушку.

Толпа тут же зашумела и торговцы, один за другим, не спеша потянулись на свои места.

А владелец ножа и смешного тюрбана проходя мимо Круха, наградил последнего пинком в живот.

— Иди за мной, — бросил Кабул и, посмотрев на Круха, неодобрительно покачал головой.

Я убрал пистоль в кобуру и зашагал за грузным торгашом.

Кабул до чертиков напоминал кого-то между турецким торговцем и афганским талибом. Эдакий подпольный торговец оружием.

Хотя, учитывая, где я нахожусь, вполне возможно так оно и есть.

— Не держи зла на Круха, — неохотно проворчал Кабул, усаживаясь в широкое кресло. — У него, скажем так, с головой не все в порядке. Обычно он ведет себя нормально, но иногда срывается.

— Не любит гимназистов? — уточнил я.

— А чего ему вас любить? — удивился Кабул. — Такие как ты сожгли его дом со всей семьей.

— Не стоит обобщать, — поморщился я. — Наверняка это были какие-нибудь дворяне-студенты, и уж точно не четырнадцатилетние пацаны.

— Наверняка, — не стал спорить Кабул. — Но со временем возраст стирается, забываются свои поступки, приведшие к этому печальному событию, а обида остается.

— Бесконечны две вещи — Вселенная и человеческая глупость, — сумничал я.

— Причем здесь глупость? — лениво удивился Кабул.

— Только глупый человек будет тащить за собой обиды, — выкрутился я.

— В тебе дремлет мудрость Пустыни, — подумав, изрёк Кабул. — духи говорят, что с тобой можно иметь дело.

— Толстой сказал то же самое про вас, — осторожно протянул я.

— Ты хочешь что-то купить или продать?

— Для начала продать, а потом, быть может и купить.

— Лучше бы наоборот, — флегматично заметил Кабул, смотря куда-то вдаль. — И что бы ты хотел продать?

— Что насчет Наплечной ракетной установки или Стальных пневмо-усилителей ног?

— Возьму, — Кабул лениво перевёл на меня взгляд, но на эмоциональном плане я прекрасно считал всплеск любопытства. — Нашел место битвы Черепах?

— Что-то типа того, — осторожно согласился я, прикидывая, стоит ли мне опасаться слежки. — Но ребята из гильдии, которые хотели проследить за мной… потерялись в пустыне.

— Даже так? — Кабул остановил на мне свой немигающий взгляд.

— Пустыня — опасное место, — я развел руки в стороны, показывая степень своего сожаления.

— Опасное, — подтвердил Кабул. — Если принесешь рунный двуручник, возьму по двойной цене.

— На рунный двуручник уже есть покупатель, — я показал глазами наверх. — Тут без вариантов.

— Жаль, — протянул торговец, а в его эмоциях я прочитал огорчение вперемешку с жадностью — я бы дал тройную цену.

— Я подумаю, что можно сделать для такого уважаемого человека, как вы.

— Подумай, — попросил Кабул. — Хорошо подумай. Достанешь мне двуручник, я достану тебе любой товар.

— Даже зелье Укрепления тела? — я сделал вид, что не поверил.

— Легко, — подтвердил торговец. — Любые специи, зелья, артефакты и свитки. Всё, что пожелаешь.

— УГи? — мой взгляд упал на стоящий у стены корпус боевого голема.

— Зачем тебе? — удивился торговец. — Вам и так шесть штук привезли.

Мне бы следовало удивиться его поразительной осведомленности, но я лишь усмехнулся.

— Ну так что насчет УГов?

— Можно, — поморщился Кабул. — Но это будет очень дорого.

На самом деле УГи мне не были нужны. Решил проверить границы возможностей торговца, да и стало интересно — корпус УГа стоит для красоты или нет.

Вообще, у Кабула в лавке было колоритно.

Во-первых, прямо на песке были постелены ковры, а на них не просто валялся всякий хлам, но стояли аккуратные столики.

За столиками находились книжные шкафы с книгами и свитками, какие-то статуи, корпус от УГ-пять и даже рояль.

Может быть местные называли этот музыкальный инструмент по-другому. Но на мой неискушённый взгляд это был он.

Причем расположился он между двух мраморных статуй.

Слева стояла полуобнаженная девушка, которая, казалось, держит что-то на вытянутой вперёд руке.

Не знаю почему, но я сразу же подумал, что она Магиня, а в руке у нее бьется какая-нибудь шаровая молния или фаербол.

Справа стоял парень с взъерошенными волосам и сдвинутых на лоб смешных очках.

Неизвестный скульптор искусно изобразил комбинезон и торчащий из кармана гаечный ключ.

Передо мной, вне всякого сомнения, находился Инженер.

По бокам стояли пустые латанные доспехи и миниатюрный мраморный пьедестал, на котором красовалась золотая арфа.

В общем, Кабул явно уважал искусство.

— Красивые статуи, — протянул я, возвращаясь взглядом к мраморным фигурам. — Будто живые.

— Не продаются, — равнодушно отозвался Кабул.

— Искусство бесценно? — понимающе кивнул я.

— Именно, — подтвердил торговец и в его глазах впервые за все время блеснул интерес. — Разбираешься?

— Там, откуда я родом, есть огромные музеи, в которых хранятся такие вот статуи разной сохранности.

Я вспомнил Пушкинский и Государственный музей, в которых мне довелось побывать. Следом в памяти всплыл Эрмитаж с Третьяковкой.

— От них пахнет историей, пахнет стариной, пахнет… красотой. Сердце наполняется умиротворением и воодушевлением. Всегда преклонялся перед мастерами, которые из куска камня могут сотворить такое.

Я кивнул на статуи Инженера и Мага и, чувствуя, что Кабул всерьез заинтересовался, продолжил.

— А ещё картины. О, уважаемый Кабул, думаю, вы бы оценили те картины…

Картинами, судя по изменившимся эмоциям, торговец не очень-то и интересовался, поэтому я тут же переключился на музыкальные инструменты.

— А игра оркестра — это что-то с чем-то. Рояль, скрипка, арфа, виолончель и ещё десятки других музыкальных инструментов!

От Кабула повеяло такой завистью и сожалением, что мне сделалось не по себе. Я бы не в жизнь не подумал, что под маской флегматичного контрабандиста скрывается меломан.

— Ты слышал это своими ушами?

— Да, но в моем мире эта музыка считается не очень интересной и даже… скучной.

— Глупцы! — недовольно бросил Кабул. — Не ведают от чего отказываются!

Мда, видел бы он Инсту с Тик-Током… Не-ет, этот мир ещё явно не готов к культурной революции.

— А ты умеешь? — Кабул с тщательно скрываемой надеждой кивнул на стоящий рояль.

— Боюсь осквернить этот великолепный инструмент своими неумелыми руками…

— Сыграй.

Посмотрев на Кабула, я совершенно точно понял — отказ он не примет.

Мда уж… Готовьтесь, уважаемый, сейчас ваши уши свернуться в трубочку.

— Я серьезно, рояль — не моё, вот если бы гитару…

— Пожалуйста.

В голосе Кабула было столько скрытой надежды, что я вздохнул и шагнул к роялю — уж что-что, а Собачий вальс знает каждый российский школьник.

Та-та-да… Та-та! Та-та-да… Та-та!

Пальцы сначала с трудом, но с каждым разом все уверенней вспоминали выученную ещё в детстве мелодию.

Удивлению Кабула, как, собственно, и моему, не было предела.

— Ещё! Ещё! — требовательно проговорил торговец, не отрывая взгляда от клавиш рояля.

— Давайте, лучше, я вас научу? — предложил я, понимая, что это всё, на что я способен.

— А как? — как-то испугано переспросил Кабул. — Это же… И что, получится?

— Получится, — заверил я торговца, — пойдемте попробуем.

— Нет, — неуверенно протянул Кабул, хоть в эмоциональном плане так и рвался к роялю. — Я не смогу. Нет.

— Уж если кто и сможет, то только такой ценитель искусства и музыки, как вы, — не согласился я. — Смелее!

— Я не боюсь! — торговец ожег меня гневным взглядом опытного убийцы. — Я…

— Меч — инструмент Воина, — я предпринял последюю попытку убедить торговца попробовать. — А рояль — инструмент… В общем, это такой же инструмент.

Кабул растеряно огляделся по сторонам и прищурился, заметив соседей, слетевшихся на музыку.

Несколько секунд желание сыграть боролось с нежеланием опозориться перед коллегами, и я уже подумал было, что Кабул сдался, как неожиданно он поднялся со своего кресла.

— Научи, — во взгляд торговца вернулась твердость, и он шагнул ко мне.

Я посторонился, пропуская его к роялю и уже подсчитывая дивиденды от знакомства с непростым человеком, как нечаянно коснулся локтем статуи Магини.

В глазах слегка потемнело, а передо мной появилось системное уведомление:

Внимание! Обновить список текущих заданий?

Да/Нет

Внимание! Вы готовы произвести повышение ранга (1/1-2)?