Глава 23
Первое, что бросилось мне в глаза — ряд достаточно респектабельных колясок и даже карет, стоящих вдоль унылого барака.
Не знаю, кто выбирал место проведения подпольных боев несовершеннолетних, но этот человек явно был не очень умён.
Арена, которая по умолчанию должна быть незаметной, явно привлекала повышенное внимание таким нелепым сочетанием несочетаемого.
Внутри я ожидал увидеть одну или несколько ям, но попал в самый настоящий амфитеатр.
Широкая арена, трибуны, центральный балкончик — складывалось впечатление, что это не полузапретные подпольные бои, а государственный Колизей!
Наверняка не обошлось без артефактов, расширяющих пространство…
Второй момент, который меня удивил, был связан с дорогами.
К бараку шла совершенно убитая дорога, которая связывала этот заброшенный райончик, в котором раньше находился меловой завод, с рабочим кварталом.
А вот с другой стороны барака была проложена великолепная дорога, идущая в торговый квартал.
— Это на случай облавы, — так пояснил мне Ждан, — пока стража добирается из рабочего квартала, высокородные гости уезжают в торговую слободу, где у каждого второго есть свой торговый дом или представительство.
На мой вопрос для чего тогда, в принципе, нужен этот фарс, торговец невесело усмехнулся.
— Иногда гости Лар’Тарго изволят пощекотать себе нервы. Даты облав заранее известны, и входной билет стоит в пять, а то и в десять раз дороже. Обычно облава случается раз в квартал, и билеты раскупаются за считанные дни.
Вообще, чем больше я узнавал про местный дворянский бонд, тем больше мне хотелось сжечь здесь все к ксурам.
Условно говоря, местное дворянство можно было поделить на три лагеря.
Первый поддерживал отношения с налоговой службой и армией и шёл, если можно провести аналогию с предыдущим миром, путем Чести.
Второй активно заигрывал с разными силовыми группировками, типа бедуинских племен или филиалов Чистых, и проявлял чудеса смекали при распределении госбюджета.
В общем, эти ребята старались подгрести под себя как можно больше власти и шли путем Силы.
Третий лагерь представлял из себя молодых, но уже уставших от жизни аристо и отпрысков дворянских родов, которым приелись обычные развлечения и хотелось попробовать что-то новенькое.
Бои на смерть, наркотики, ночные оргии… Эти ребятки жили одним днём и пытались раз за разом насладить свои чувства.
А ещё Лар’Тарго раз в год устраивал восстание гладиаторов.
Это, м-м-м, мероприятие считалось ещё круче, чем облава и попасть на него могли только самые состоятельные и нужные Лар’Тарго дворяне.
Здесь, в отличие от облавы и обычных боев, был реальный шанс получить рану или даже умереть.
Хотя, честно говоря, даже не знаю, каким болваном нужно быть, чтобы позволить неодаренным мальчишкам себя убить…
Ну а для дворян и аристо это был шанс легально убить человека.
В общем, мерзость, да и только.
К слову, оказалось, что в боях участвуют не только несовершеннолетние, но и вполне себе взрослые гладиаторы — эдакое полуофициальное прикрытие творящегося здесь беспредела.
Мы приехали на подпольную арену одними из первых, что, видимо было обусловлено статусом невысоким социальным статусом Ждана.
Чем родовитей и влиятельней был гость, тем позже он прибывал. Ков’Альдо и вовсе появлялся самым последним, а то и вовсе задерживался минут на десять-двадцать.
Причем, без него не начинали, и все усиленно делали вид, что всё в порядке вещей, и так и должно быть.
Заняв свои места, мы принялись ждать начала боёв.
Поначалу Ждан сильно волновался и нервничал, но после того, как я попросил давать краткую характеристику прибывающим, м-м-м, гостям, он немного отвлекся.
Понятно, что на подпольные бои пожаловали в основном высокородные из третьего и совсем немного из второго лагеря, но я был рад и такой информации.
Что за семья, чем занимается, по какому пути идут — магия или воинское искусство, какая родовая техника и какое положение в обществе занимают.
Голова пухла от обилия информации, жутко не хватало блокнота, но я справлялся.
Старательно запоминал, кто с кем враждует, у кого какие интересы, кто что из себя представляет.
Зачем?
Ответ прост. Будущее Порога виделось мне только с сильным лидером типа Цитадели.
Возможно так получилось из-за того, что больше я нигде не был, но услышанного хватило, чтобы составить текущую картину мира.
Крепость копит войска, и делает ставку на артефакты и зелья, но в случае полномасштабного Вторжения ей придется воевать на два фронта.
А всё из-за Океанской проблемы — источник одновременно и силы, и слабости государства.
В любом случае, я очень сомневался, что Крепость сумеет справится со своими проблемами и возглавить Сопротивление.
Далее, Бастион. Практически аналогичная ситуация с Крепостью.
Вот только вместо морских чудищ, лезущих из океана, они буквально сидят на огромном некрополе.
И, в случае Вторжения Бастиону придется делить силы для войны на двух фронтах. К тому же они особо и не лезут во внешнюю политику, замкнувшись в себе.
Лес. Про этих я мало что знал, кроме их упора на одаренных лучников, друидов и производство еды и зелий.
В моем понимании Лес — идеальное место для партизанской борьбы или для своевременного снабжения союзников.
Его границы прилегают и к Пустыне, и частично к Крепости, и к горным кряжам Бастиона, и к городкам Цитадели.
Наверняка у них есть свои внутренние проблемы, но это не главное. Главное, что Лес никак не претендовал на статус мирового лидера.
Вот и оставалась, по сути, только Цитадель.
Торговые отношения с Бастионом и Лесом, сильнейшая школа магии, портальная сеть, развитое сельское хозяйство, мануфактуры и мощная Налоговая служба.
Для меня выбор мирового лидера был очевиден.
Да, Цитадель вовлечена в вялотекущую войну с Крепостью на Пустынном перешейке, но что-то мне подсказывало, что эту войну в любой момент можно выключить.
Осталось только понять: дворянство Цитадели — это её сила или раковая опухоль на теле государства?
И пока что, из того, что я видел, дворяне и аристо казались мне проблемой.
— А вот и Ков’Альдо, — Ждан кивнул на неприлично жирного мага, одетого в роскошный камзол.
Он был настолько толст, что был похож на шарик на ножках. В руках он держал золотую цепочку, которая крепилась к ошейнику, надетому на тощую шею мальчишки лет десяти.
Время от времени жирдяй с силой дергал цепочку, и пацан был вынужден бежать вперед, чуть ли не врезаясь в жирную задницу Ков’Альдо, чтобы не упасть на землю.
От увиденного кулаки сжались сами собой, и я с трудом заставил себя усидеть на месте.
Ждан заметил мою реакцию и едва заметно покачал головой.
— Даже не думай, Михаил. Лучше смотри и запоминай, кто есть кто. Кстати, вон тот воин, вышедший навстречу Саргону, и есть Бадуш Лар’Тарго.
А вот Лар’Тарго в пику Ков’Альдо, был сух и поджарист. Явно опытный воин, прошедший ни один десяток боев.
Пластика, скупые жесты опытного воина, разливающаяся вокруг него уверенность — все говорило о том, что Бадуш опасный противник.
— Ну все, сейчас начнется…
Лар’Тарго и Ков’Альдо обменялись парочкой, фраз, прошли на центральный и единственный балкончик, выполненный на манер императорской ложи, и Бадуш разрешающе махнул рукой.
Загремели барабаны, и прямо под центральным балкончиком появился распорядитель боев.
Наверняка маг, поскольку его голос свободно разливался по всему немаленькому помещению.
— Дамы и господа, рад приветствовать вас на четырнадцатых боях, устраиваемых достопочтенным Бадушем Лар’Тарго!
Трибуны тут же разразились приветственными аплодисментами, а довольный Бадуш привстал и отвесил легкий полупоклон.
— Он, кстати известный дуэлянт, — шепнул мне Ждан, — вызвал и убил в поединке двух дворян, которые…
— Дай догадаюсь, которые мешали планам его семьи?
— Ков’Альдо, — поправил меня Ждан. — Мешали планам Ков’Альдо. Лар’Тарго — цепные псы клана. Говорят, именно глава дома, Ларгус, сделал своих союзников аристократами.
— А, впрочем, — покивал я, — ничего нового.
Бои, тем временем, начались с поединка двух воинов, вооруженных короткими мечами.
И я, честно говоря, был этому рад, потому что вряд ли бы усидел на месте, появись на арене несовершеннолетние мальчишки.
Бой, тем временем, выдался достаточно интересный. Воины то яростно сшибались, то отскакивали назад и уходили в глухую оборону.
На мой взгляд, поединок был явно срежиссирован, поскольку длился уже две минуты, а гладиаторы всё ещё не получили ни одной серьезной раны.
В настоящем бою так не бывает.
Когда выходишь сражаться, в голове бьется одна-единственная мысль: убить врага раньше, чем он убьет тебя.
Если ты не одаренный, то как бы ты ни был крут, спустя пять минут ты выдохнешься и ослабнешь.
Поэтому все эти зрелищные удары мечами, блоки и финты — это постанова.
Вопрос только в одном — гладиаторы сами сговорились или действуют по указке того же самого Лар'Тарго?
— Сколько всего будет боёв?
— По идее, семь, — Ждан в отличие от меня за поединком не следил, предпочитая рассматривать зрителей. — Сегодня слишком много новеньких, наверняка Лар’Тарго и Ков’Альдо решили расширятся.
— И что это значит? — напрягся я.
— Что особой жести не будет, — удивил меня купец. — По крайней мере до выявления победителя. Лар’Тарго не дурак и понимает, что выпусти он сейчас на песок двух мальчишек, половина новеньких встанет и уйдет.
— Сначала подсадит их на крючок? — понимающе покивал я. — Значит бои подростков будет после окончания основного, м-м-м, турнира?
— Скорей всего, — вздохнул Ждан. — Что до крючка, я знаю трех молодых дворян, которые незаметно для себя оказались в закрытом клубе Лар’Тарго.
Закрытый клуб… Я бы, положа руку на сердце, вырезал бы всех его членов под корень!
Одно дело, когда Ждан рассказывает про их забавы и развлечения, другое — когда сам находишься среди них и чувствуешь их эмоции.
Даже не знаю, с чем сравнить…
Как будто внутри каждого из улюлюкающих сейчас зрителей находится ненасытная черная дыра. И сколько её не корми, она никогда не будет сыта.
И я боюсь представить, что будет дальше — после убийств, охоты на людей, оргий и прочей непотребщины.
Ведь черная дыра требует все новых и новых ощущений, и где их взять?
Ох, не удивлюсь, если у Лар’Тарго есть на это ответ. И что-то мне подсказывает, что этот ответ мало кому понравится.
— Смотри! — окрик Ждана вырвал меня из размышлений. — Это же И́ван!
И вправду, стоило первым бойцам закончить свое выступление зрелищной, но не опасной для здоровья раной, как распорядитель тут же объявил вторую схватку.
Иван вышел на поединок с посохом и висящим на поясе ножом. Его соперник — двухметровый амбал, похожий на Килиба, был вооружен молотом на длинной рукояти.
Оружие зрелищное, но против юркого противника жутко неудобное.
Видимо амбал это понимал, поскольку у него на поясе болтался короткий меч.
— Ставки! Ставки! Делайте ваши ставки!
Помощники распорядителя профессионально поделили между собой сектора, и переговариваясь по амулетам, активно принимали золото и серебро.
В глубине души теплилось понимание, что ставки не несут ничего хорошего, но упустить момент ударить врага его же оружием я не мог.
— Ждан, ставь всё, что есть на Ивана.
— Ты уверен? — купец был настроен весьма скептически. — Он очень хорош. Я видел, как ребят готовят для поступления в школу сержантов армии Цитадели, но… здесь?
— Ставь, — я незаметно достал из Инвентаря мешочек с деньгами. — И непросто на этот бой, а на всю серию.
— На то, что он станет Чемпионом? — недоверчиво уточнил Ждан.
— Именно, — подтвердил я, поправляя намотанный на шею шарф — светить раньше времени свой ошейник не хотелось. — И вообще это будет отличный способ привлечь к тебе внимание.
— Ну хорошо, — с сомнением протянул Ждан. — Эй, человек! — он помахал рукой одному из помощников распорядителя. — Тысяча золотых на парнишку с шестом!
Принимающий внимательно осмотрел Ждана, что-то шепнул в амулет и, получив ответ, едва заметно кивнул и широко улыбнулся.
— На бой, уважаемый Ждан?
— На всю серию, — твердо заявил купец. — Ставлю на то, что он станет сегодня чемпионом.
— Это высокорисковая ставка, — принимающий облизнул губы и покосился на балкончик.
— Ты прав, — важно кивнул купец и кинул ещё один мешочек. — Две тысячи!
С балкончика донеслась ощутимая волна интереса, а принимающий молча поклонился.
— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — едва слышно прошептал купец, начиная обильно потеть.
— В конце концов, — я усмехнулся. — Это всего лишь деньги, Ждан. Зато, — я подождал, пока подавившийся от возмущения купец прокашляется, — Саргон и Бадуш тобой явно заинтересовались. Так что сделай морду кирпичом.
Ждан метнул в меня испепеляющий взгляд и нацепил на лицо выражение легкой скуки. Впрочем, в его голосе все равно чувствовались нотки беспокойства.
— Что-то непохоже, чтобы Иван побеждал…
— Просто ты не воин, — ответил я, внимательно наблюдая за поединком.
Белобрысый, казалось, висел на волоске от гибели.
Тяжелый молот свистел около его головы, а сам парень уже тяжело дышал, позабыв про зажатый в руках шест.
— Да его же сейчас…
Ждан не договорил, во все глаза наблюдая за тем, как споткнувшийся было Иван, вслепую отмахивается посохом и попадает замахнувшемуся противнику прямо в подмышку.
Амбал, уже привыкший к тому, что игра идёт в одни ворота, удивленно вскрикнул и выронил молот из враз ослабевшей руки.
Иван же, зажмурившись, махнул посохом и, о чудо, попал здоровяку прямо в висок.
— Повезло! — выдохнул Ждан, хватаясь за сердце. — Великая Сеть, повезло!
— Спокойней Ждан, — я, в отличие от остальных видел, что в теле подростка прячется самый настоящий воин, который таких, как этот амбал с молотом, на завтрак пачками ест. — Держи лицо.
— Михаил, — в голосе купца явно чувствовалась намечающаяся истерика. — Он же не переживет второй бой!
— Да чтоб тебя, Ждан! — рассердился я. — Возьми себя в руки! Веди себя, как мужчина! Я тебе гарантирую, он дойдет до финала.
Не зря Эд и Сёма называли Ивана генералом.
В этом парне скрывался такой волевой стержень, что я рядом с ним чувствовал себя пусть и не новобранцем, но лейтенантом точно.
Так и хотелось вытянуться в струнку и отдать честь.
— Не переживет, — как заведенный повторял Ждан, с силой сцепив руки в замок. — Какой финал, он ляжет во втором бою!
Во втором бою Иван не лёг, хоть бедуин с саблей очень старался его зацепить.
Единственное, чего добился пустынник: порубленный шест Ивана и собственная вывихнутая челюсть — удар шестом пришелся аккурат под левое ухо.
Зрители ревели и ликовали — в отличие от римских игрищ, гладиаторов здесь не добивали, что говорило о Лар’Тарго как о человеке, умеющим считать деньги.
За все шесть боев, которые мы посмотрели, было убито только два гладиатора, и оба от рук одного и того же бойца.
— Дудон Отчаянный, — хмуро прокомментировал Ждан. — Самый жестокий боец из кодлы Лар’Тарго. Обычно он ограничивается травмами разной степени тяжести, но сегодня…
— Нужно поглубже насадить новичков на крючок, — закончил я. — Но всё равно картинка не складывается. Зачем убивать гладиаторов, в подготовку которых вложены большие деньги? К тому же, как я понял, взрослых бойцов у Лар’Тарго не так уж много.
— Избавляется от неугодных, — немного подумав ответил Ждан. — Дудон бьется не с гладиаторами, которых, ты прав, у Лар’Тарго не так уж много, Дудон сражается с его слугами, в которых он разочаровался.
— Знаешь, Ждан, — мне ну очень сильно не хотелось погружаться во всю эту дурно пахнущую историю. — Местами все ну очень логично и рационально, а местами идет откровенная чушь. Либо я что-то упускаю из виду, либо Лар’Тарго ксуров псих.
— Он может быть садистом, бессердечным дельцом, и даже палачом, — немного подумав, ответил купец. — Но в уме ему точно не откажешь. То, что тебе кажется нелогичным и нерациональным, наверняка имеет под собой какое-то основание.
— Возможно…
В моем представлении подпольные бои выглядели совершенно иначе, чем то, что я увидел.
— Наказывает провинившегося слугу, избавляется от потенциального перебежчика, держит в страхе остальных… Думаю, Лар’Тарго стремится остаться самым сильным даже в ущерб совокупной мощи своей клановой ветви.
— А вот здесь, пожалуй, соглашусь, — кивнул я, с уважением посмотрев на Ждана.
Судя по эмоциям, доносящимся от сидящего на балкончике Лар’Тарго, купец попал в яблочко.
Бадуш действительно кайфовал от ощущения свой альфа-самцовости и конкурентов рядом не терпел.
Что касается Ков’Альдо, то он наблюдал за боями с вялым любопытством, с предвкушением ожидая настоящего веселья, уготованного членам закрытого клуба.
— Ну вот, — Ждан с грустью вздохнул и украдкой осенил вышедшего на песок Ивана каким-то странным символом. — Финал.
Изначально в строю было восемь бойцов или четыре пары, которые сражались по олимпийской системе: проиграл — выбыл.
И сейчас, после объявления, сделанного распорядителем, на арене остались двое финалистов.
Иван, вооруженный покрытым зазубринами шестом, и Дудон Отчаянный — звероватого вида боец с полуторным мечом и кинжалом.
— Финал, — согласился я. — Наш Иван против, хе-хе, Дудона.
— Дудон его не просто убьет, — продолжил сокрушаться купец. — Он его сначала покалечит!
Я, в принципе, думал точно также, только наоборот.
Шла от белобрысого какая-то уверенность в себе, вперемешку с твердым намерением наказать своего противника.
Так и получилось.
Иван сначала выбил Дудону коленную чашечку, потом хладнокровно перебил кисть, держащую рукоять меча, а потом просто-напросто забил противника шестом.
В течение всего боя Ждан аж подпрыгивал на месте, ругаясь каждый раз, когда Иван, неуклюже крутя посох, чуть было не ронял его на песок.
Но я лишь молча посмеивался — белобрысый не просто от начала и до конца контролировал поединок, он ещё умудрялся выставить всё так, что его победа казалась чистой воды везением.
Гонг застал Ивана за работой — он с упорством, достойным лучшего применения, лупил шестом по скулящему Дудону.
После сигнала белобрысый, словно находясь в состоянии аффекта, ещё некоторое время долбил по противнику, но после гневного окрика распорядителя, бросил свой шест.
Впрочем, Дудону от это было ни жарко, ни холодно — последним ударом Иван пробил ему висок.
Затем Ивана увели куда-то под трибуны, а распорядитель поблагодарил зрителей за визит.
— Спасибо за ваше внимание, достопочтенные дамы и господа. Увы, но сейчас остаются только член закрытого клуба, а вас мы с нетерпением ждем в следующий раз!
Около двадцати-двадцати пяти человек поднялись со своих мест и с явной неохотой направились к выходу — расчет Лар’Тарго сработал, и душа дворян требовала продолжения банкета.
В чем-то этот аристо был даже гениален, бьюсь об заклад в следующий раз большинство из сегодняшних новичков уже бы остались на афтерпати.
Вот только… будет ли этот следующий раз?
— Уважаемый Ждан, — Лар’Тарго, как я и ожидал, послал за нами своего человека. — достопочтенный Бадуш Лар’Тарго и Саргон Ков’Альдо приглашают вас подняться в императорскую ложу.
— С превеликим удовольствием, — кивнул купец, а я так и почувствовал, как от него повеяло страхом.
— Всё под контролем, — я едва слышно шепнул Ждану и последовал за ним на балкончик.
Пока мы шли, я не забывал поглядывать по сторонам.
Всего в бараке-колизее осталось около тридцати человек, и их эмоции нравились мне с каждым шагом все меньше и меньше.
Предвкушение, жажда крови, безумие и пьяный угар… От количества чужих эмоций остро захотелось в душ — смыть с себя всю эту гадость.
Да и на самой арене, тем временем готовились к чему-то нехорошему.
Ивана приковали цепью к каменному валуну и вынесли огромную клетку, накрытую куском багрово-красной ткани.
В воздухе так и витало всеобщее нетерпение, но Лар’Тарго для начала хотел закрыть финансовый вопрос.
Ведь Ждан, если считать ставку один к двадцати, выиграл около сорока тысяч золотом.
Ни я, ни купец не верили, что Саргон и Бадуш заплатят. Но мне, в отличие от купца, было интересно, предложат ли дворяне что-нибудь взамен или банально отожмут выигрыш.
— Ждан! — Лар’Тарго сделал вид, что рад видеть купца. — Сколько лет, сколько зим! А это кто с тобой? — аристо мазнул по мне презрительным взглядом. — Впрочем, неважно.
— Приветствую, достопочтенных представителей клана Ков’Альдо, — Ждан изобразил витиеватый поклон. — Благодарю за приглашение на ваше…
— Скажи, Ждан, — перебил купца жирдяй Саргон. — Во сколько ты оцениваешь свою жизнь?
Ков’Альдо, в отличие от Лар’Тарго, скользнул по мне похотливым взглядом и недовольно скривился.
— Прошу прощения? — Ждан тут же вспотел, а по его виску прокатилась одинокая капелька пота.
— Жизнь, — скривил толстые губы Ков’Альдо. — Во сколько ты оцениваешь свою жизнь?
— Боюсь, что не понимаю…
— Ты выиграл пятьдесят три тысячи золотом, Ждан, — снова перебил его жирдяй, бросая на меня оценивающие взгляды. — И что-то мне подсказывает, что ты хотел нас… обмануть.
— Что вы такое…
— Ведь этот пацан, — Ков’Альдо кивнул на арену и махнул в сторону прикованного к валуну Ивана, — один из твоих воспитанников, так?
— Позвольте…
— Не позволим, — холодно отчеканил Бадуш. — Ждан, Ждан, а ведь я думал мы с тобой друзья… А ты захотел кинуть нас на полсотни золотом.
— Выбирай! — Саргон с силой дернул золотую цепочку, отчего прикованный к ней пацан не удержался на ногах и, захрипев, упал на колено. — А ты заткнись, дрянь! Так вот, выбирай…
Помимо дворян в ложе находилось ещё три воина.
Два телохранителя Ков’альдо, совершено расслаблено наблюдающие за разыгрывающимся перед ними представлением, и, видимо, личный помощник Лар’Тарго.
Я посмотрел на побледневшего от страха Ждана, на излучающих довольство дворян, один из которых сейчас что-то говорил, на ухмыляющихся телохранителей и на пацана, получившего сапогом под ребра.
Время растянулось, словно резина.
Я чувствовал, как вокруг плещется грязь человеческих душ.
Видел затравленный, но несломленный взгляд пацана, который чем-то напоминал мне Сёму с Эдом.
Ощущал излучающего довольство Бадуша, видел капельки слюны, вылетающие изо рта Саргона.
Жирдяй вещал что-то про пятьдесят тысяч золотом, про воспитанников Ждана, про меня….
И лишь помощник Лар’Тарго что-то почувствовал и тянулся за небольшим арбалетом.
Но он, по моим субъективным ощущениям, не успевал.
За спиной привычно распахнулись огненные крылья Ауры Лидерства, а время, растянувшееся до звона, рвануло вперёд со скоростью спущенной с тетивы стрелы.
С этими шакалами не договориться, а значит… значит настал момент сделать этот мир чуточку чище.