Глава 1

Лия:

Дом опять навеял воспоминания. Пыльные шкафы хранили письма и портреты. Фигурки, которые вырезал ещё мой старший муж в подарок детям. Цветные камешки странной формы на нитке, которые мне ещё в юности подарил отец. И много-много рисунков Миэнь. Маленькие листочки. Я тогда не брала большие, вещей и так было всегда много, думала, приеду за ним, заберу вместе с картинами.

Почему это всё опять завладело мной? Ведь, казалось, давно успокоилась. Даже, помню, совсем недавно смотрела на эти выцветшие рисунки и улыбалась. Абсолютно спокойно улыбалась. Наверное, это из-за ата. Ученицы всё-таки уговорили меня принять в нём участие. Они правы. Они давно мудрее меня… Хотя нет, даже не из-за ата. Я ведь чётко сказала, что согласна, почти полгода назад. Ну, ата и ата! Создать семью и народить дочерей, чтобы вернуть Арнелет силы… Нет, все эти призраки ожили, когда я вплотную подошла к вопросу выбора мужей. Когда разумно рассудила, что сама сделать это не смогу — от души-то давно одни головёшки. И обратилась к самой талантливой свахе из нынешних. Способная молоденькая ами! Но от её разговоров о любви во мне что-то опять зашевелилось, поднялось с самого дна прошлого… а завтра у меня снова с ней встреча.

Ну вот, опять сижу у камина, вместо того чтобы спать. Мой дом в долине Ар — почти единственное место, где я могу безбоязненно выспаться. Юная Великая сотворила чудо, засадив долину полвека назад семенами с Арнелет, специально выписанными из архивов имперских учёных. Туман пока стоит всего на три-четыре метра от земли, но у меня дом в низине, и даже на втором этаже ощущение такое, что вернулась на Родину.

Глупо. Мне более четырёхсот лет, и половину из них я живу вдали от своей Родины. Мотаюсь через галактики, от планеты к планете… Хочу вернуться. До боли в груди хочу! Только то царство любви и магии, в котором я родилась, выросла, так счастливо была женой и матерью. Потом бабушкой. Так нечаянно влюбилась снова и каждый раз, уезжая, брала эти рисунки, считала дни до его совершеннолетия… тот мир однажды исчез одной вспышкой на звёздном небе. Просто как-то я проснулась и узнала, что его больше нет. Целого мира людей, любивших, заботившихся, ждавших, надеявшихся… Республиканцы сочли мой мир опасным и уничтожили всю планету. Всех… и мальчика Миэнь, так и не достигшего совершеннолетия, чтобы мать могла отдать его мне.

Зачем я всё это вспоминаю? Я всё объяснила этой свахе, Агатее. Я давно не способна любить! Чтобы дарить тепло, нужно иметь огонь в груди. А я… на моих руках за последние полторы сотни лет столько крови, что ни одна душа не вынесла бы.

Мы сильно изменились после гибели планеты. Нам пришлось измениться! Мы вменили в обязанность каждой взрослой энесте то, что раньше давали, как титул, достойнейшим — право иметь семью. Мы торгуем нашими талантами видеть души и подбирать пары, но не создавая семьи, а подбирая любовников скучающим амазонкам. Мы научились быть жестокими. Этот мир оказался настолько груб к единственному настоящему чуду во вселенной, чуду жизни… нам пришлось защищаться.

Я не жалею ни о чём из того, что сделала за эти годы. Надеюсь, что вся кровь на моих руках однажды просто канет в небытие вместе со мной самой. А те молодые эми, что сейчас расцветают в этом мире, будут лелеять в себе доброту и любовь. И будут искренне верить, что энеста не способна к жестокости, в принципе.

…Смешно. Я не называю себя неолетанкой. То, что сейчас официально признано названием моей расы, во времена моей молодости было именем врага. Неолетанками звались ами большого северного государства под предводительством Танталь. Я сама двадцать лет жила той войной. А потом с Неолетанками подписали мирное соглашение и начали сотрудничать. Мы были сильней, но так получилось, что за пределами планеты Арнелет мир узнал только Неолетанок… Моя страна называлась Суани. Теперь это имя школы Ар. Самой сильной школы. Моей школы. А ведь когда-то я была довольно средненьким мастером. Про меня говорили: "Упорная, но способностей маловато…". Теперь, вообще, не рождаются эми с такими способностями.

Всё. Спать! У меня завтра тысяча дел.

Сега:

Меня реально купили. Как котёнка! Даккарец отсчитал за меня какие-то купюры. Уж не знаю, какого они достоинства, и большая ли это сумма. С меня сняли отпечатки пальцев и выдали даккарцу бумаги. Как в магазине!

Тумбочка-Мэй за руку выволокла меня из здания, и я обомлел. Был день. Над нашими головами было высоченное голубое небо. Настолько высокое, что я начал казаться себе песчинкой. Воздух сам колебался какими-то порывами, создавая ветер без всяких вентиляторов. И очень яркое оранжевое солнце согревало всё вокруг. Под нашими ногами была грязная дорожка. Прямо по грунту, без всякого покрытия. Не особо ровная такая. А вокруг росли травы и цветы. Плотно-плотно! Такое ощущение, что их сажали, просто выбросив семена, или совсем не сажали… Прямо у моих ног рос высокий, почти по колено, цветок с большими голубыми колокольчиками. Я наклонился и потрогал его. Он был настоящим. Настоящий цветок прямо на улице! Как их здесь поливают?

— Эй, ты чего?

Я поднял глаза. Маленькая неолетанка Мэй стояла рядом со мной и внимательно наблюдала за моими действиями. Даккарец давно скрылся впереди, а она просто удивлённо рассматривала меня.

— Хрень-пень! Ты что, никогда Капакана не видел?

— Капакана?

— Ну, эта фигня, — она слегка пнула ногой цветок, — Капакан называется. Их женщины иногда собирают, не знаю зачем.

Да, для неё цветок прямо у дорожки — это мелочь. Я поднял голову. Справа, из-за красивых оранжевых гор выплывали белые облака. И небо для неё, наверное, тоже обыденность… И пыли тут нет. Наоборот, воздух какой-то сладкий, лёгкий, нереально прозрачный. Я вдохнул всей грудью. Как хорошо!

— Странный ты! — Тумбочка опять потрогала мои волосы, улыбаясь. — Вставай уже. У нас около дома этой фигни полно растёт. А папа ругаться будет, если его ждать заставим.

Не дожидаясь моего ответа, она сильно дёрнула меня за руку, так что мне понадобилось приложить немалую ловкость, чтобы не упасть, и мы побежали догонять даккарца.

Тумбочка сказала правду. Весь город даккарцев был залит зеленью. Маленькие домики выглядывали из-за шикарных кустов с сочными яркими бутонами. Даже на каменных дорожках по обочинам торчала травка. И всюду это бесконечное голубое небо. Меня продали в рай!

Домик, около которого мы остановились, был сложен из крупных каменных блоков. У дверей теснился большой куст. Почти с меня ростом с белыми бутонами, каждый с мою ладошку… Рассмотреть его мне не дали, запихнув в дом.

— Кэти, иди, смотри. Мы Сегу купили.

На крик неолетанки вышла немолодая женщина в длинном фартуке и начала причитать, как бабушка:

— Ой, какой худенький! Какой грязненький. Мэй, он, наверное, кушать хочет, и давай ему найдём какую-нибудь одёжку, а эту постираем.

— Так!

Мы, как по команде, обернулись. Женщина замолчала на полуслове. У дверей стоял тот самый огромный даккарец:

— Значит так! Никакой одежды. Он будет ходить голым. Попробует прикрыться — выпорю!

Голым… Я непроизвольно прикрылся. Даккарец смотрелся очень грозно. Спорить с ним, явно, не стоило. Он повернулся ко мне и женщине:

— Я понятно выразился?

Женщина быстро кивнула. Я тоже, на всякий случай, кивнул. Как-то не хотелось разозлить такую громаду.

Громила удовлетворился и ушёл куда-то вглубь дома. Женщина проводила его взглядом:

— Ну, тогда снимай одежду. Я её постираю, починю, а потом, когда Архо разрешит, верну её тебе. Мэй, покажи мальчику ванну, пусть помоется. А я пока покушать разогрею. — Она ещё раз взглянула на дверь, закрывшуюся за даккарцем. — Всё хорошо будет!

Я тоже посмотрел на ту дверь и начал раздеваться. Я буду ходить голым? Может, они извращенцы такие, им на голых смотреть нравится? Я снял всё. Мэй стояла и с интересом разглядывала меня:

— Хи! Пошли мыться.

Она опять схватила меня за руку и потащила вверх по лестнице. Здесь была комната, заваленная одеждой, игрушками и компьютерными играми, а за ней нормальная ванная. Тумбочка уходить как-то не спешила, видимо, собираясь смотреть, как я буду мыться. Точно извращенцы! И эту мелкую приучают!

Она немного потопталась у дверей:

— А давай, я тебя мочалкой помою…

Скромный такой колобок даккарской раскраски. В принципе, мой ответ, кажется, и не требовался, потому что, не дожидаясь его, она сдёрнула с крючка пушистую мочалку в виде крокодила и принялась с энтузиазмом её мылить. Высунув язык от увлечённости, она тёрла мне спину, попутно болтая:

— А ты мультики про Атмана смотришь? Сейчас, в два часа, как раз будет.

— Не, они же детские совсем.

Кажется, она немного обиделась:

— А мне нравятся. Я каждую серию смотрю.

— А сколько тебе лет?

Она вздёрнула нос:

— По нормам САП я совершеннолетняя! Да и тут уже через год получу орден воина!

Честно, я понятия не имел, во сколько лет жители САП считаются совершеннолетними. И тем более что значит этот «орден воина». Но переспрашивать не стал. В принципе, может, ей действительно лет шестнадцать или восемнадцать. Неолетанки странная раса, кто его знает, когда они там до своего высоченного роста вытягиваются.

— Ну, я раньше его тоже смотрел… просто последнее время не до того было.

Мы некоторое время молчали. Мэй продолжала усилено тереть меня. Она меня, в принципе, не пугала. Безобидной её, конечно, не назвать, но как-то она совсем подросток, что ли.

— Мэй, а зачем меня купили?

Спине уже было больно. Сколько можно по одному месту елозить. Я подставил под старания увлёкшейся тумбочки другой бок.

— Тебя для чего? Со мной трахаться. Мне взрослеть пора давно, а у меня там чего-то не включается. Я от этого в обморок падаю иногда. Мы утром с папой ходили к неолетанкам, они сказали купить мальчика, чтобы всегда под боком был. Вот мы тебя и купили.

Говорилось всё это будничным таким тоном, с искренней непосредственностью, натирая меня мочалкой. Я сглотнул. Не то чтобы я такого не ожидал. Нет, просто надеялся, что обойдётся. Не то чтобы она была страшной. Просто не особо девочка. Неолетанки — и так раса не женского, а какого-то почти женского пола. А Мэй, с этими своими ножами за спиной, обрезанными волосами и манерами, ещё и не походила на девочку. Скорее уж, на маленького четырёхрукого даккарского мальчика с неправильным цветом кожи. Кроме того, она была вспотевшая вся, волосы лохматые, засаленные… Как-то секса с этим мне совсем не хотелось. Вот абсолютно.

У меня и опыта в этом плане, можно сказать, не было совсем. Как-то целовался с девочкой, а ещё порнуху смотрели у Мардера дома.

Я опять поднял глаза на Мэй. Она усмехнулась:

— Тапки тараканьи, да ты не бойся! Не съем!

Лия:

Со свахой я встретилась в маленькой гостинице даккарской столицы в Свободных землях — Клинках.

Она сидела за массивным деревянным столом в самом углу ресторанчика. Сегодня народу здесь было много, открывался даккарский турнир по фехтованию на мечах. Кровавый спорт! На эти полторы недели в Клинки, как всегда, съезжалось огромное количество разнообразных туристов: амазонок, респектабельных неолетанок и непосредственно даккарцев. Город превращался в сплошную пьянку и бордель. Даккарцы — и так шлюхи от природы, а тут у них ещё и других дел не было.

Вообще, это большая насмешка богов. Мне не нравится фенотип даккарской расы и ещё больше не нравится их культура. Во вселенной трудно найти более грязных, вечно пьяных и распущенных мужчин. Они не только спят, с кем попало. Они могут делать это прилюдно. Прямо в баре перегнуть женщину-официантку через стол и овладеть ею. Они почти неспособны к послушанию. Скромность настолько далека от их поведения, что может считаться антонимом к слову «даккарец». Жуткая раса! И при всём при этом в ата я собираюсь брать трёх мужчин даккарской крови. Так получилось. Исследования показали, что потомство от этих шлюх обратно получит силу Арнелет. Силу, которую мы теряем с каждым поколением с тех пор, как покинули родную планету.

Один даккарский муж у меня уже есть. Много лет назад в Империи я столкнулась с даккарцем имперского воспитания. Он был учёным. По-имперски лишённым каких-либо норм и правил. Но, при этом, по-имперски же вежливым и неконфликтным. Кроме того, на его умную голову у меня были планы.

Остальных двух мужчин я заказала молодой свахе.

— Здравствуй, ами Агатея.

Она обернулась, только сейчас заметив меня. Конечно, это не невнимательность. Я хожу под скрывающей меня магией Ар. За мной слишком многие охотятся. Моё присутствие замечают только те, кому я даю право его заметить. А моё лицо, вообще, видели единицы. Хотя всё это, конечно, теоретически, у моей магии есть много ограничений, и она абсолютно не действует на технику, которой так много в современном мире.

Я встречаюсь с Агатеей второй раз, она слишком известная специалистка, чтобы позволять себе быть замеченной рядом с ней чаще. Как и в первый раз, в моём присутствии она начала лепетать, как испуганная юная эми, и хлопать глазами.

— Великий мастер?! Я всё никак не могу привыкнуть к вашей магии.

На меня многие смотрят как на приведение или легенду. Сто пятьдесят лет назад я осталась единственной взрослой представительницей своей расы. Я потеряла всех, кого любила, но получила несколько тысяч молодых эми и ами, смотревших на меня, как на единственную надежду. Агатее её молодая мать тоже, наверное, в детстве с придыханием рассказывала легенды о древней магии Арнелет, упоминая моё имя. Я привыкла уже.

— Ты исполнила мой заказ? У нас есть только неделя, чтобы решить мою задачу.

Сваха бросилась вытаскивать из портфеля какие-то бумаги:

— Да, конечно, Великий мастер. Для меня такая большая честь искать мужей для вас. И в то же время сложность, я всё время боюсь, что не очень вас понимаю.

Она протянула мне одну папку:

— Вот, это первый мальчик. Его зовут Дэни. Он именно то, что Вы хотели: воспитан полностью в традициях Арнелет и вообще незнаком с варварской культурой Даккара. Его мать — советница великой Морены на Селене. Его отец, как это бывает с даккарцами, в доме не прижился, но сыновей вот оставил. У него хорошее образование, колледж для мальчиков Селена-универси. Отличник! Он, можно сказать, будет дипломированным старшим мужем в части управления хаймом. Мальчик, сам по себе, очень ответственный, будет Вам хорошим помощником и преданным сторонником.

С фотографии на первой странице на меня смотрел худенький серокожий мальчик, почти ребёнок. Ухоженные длинные волосы, подведенные глазки. Конечно, даккарский фенотип узнавался сразу, но на типичного даккарца он не походил совсем. Слишком изящный, взгляд скромный. Да, это было именно то, что я заказывала. Вряд ли, конечно, его мать придерживается культуры Арнелет в том виде, в котором её знала я. Нынешние ами очень многого нахватались от амазонок или даже республиканцев. Но даже сильно искаженная культура Арнелет лучше даккарского хамства. Так что это лучшее, что, вообще, можно было найти.

— Очень хорошо. Что насчёт второго?

Агатея, сомневаясь, крутила в руках вторую папку:7d423c

— Здесь… я не очень уверена. — Она положила передо мной бумаги. — Его зовут Венки. Он тоже воспитан в семье неолетанки. Очень смышлёный. Просто создан для политики. Такой цепкий ум, любую загадку щёлкает на ходу. Он был бы идеальным кандидатом пять лет назад.

— Что случилось с тех пор?

— Пять лет назад он подался служить в даккарскую армию. Он сын Великой Морены и генерал-командора Роджера. Отец взял его в своё братство, и он уже пять лет воюет, пьёт и спит, с кем попало… Великий мастер, я понимаю, что он выглядит не совсем тем, кого вы искали, но даккарцев с неолетанским воспитанием на рынке почти нет и… понимаете, мне что-то подсказывает, что он подходит вам. Помните, Вы говорили, что вряд ли сможете полюбить? Что мужья не должны ждать от Вас сильных чувств? Что должны любить в Вас что-то другое? Этот мужчина будет ценить ваше положение. Политика захватывает его. И он будет предан Вам и полезен… Кроме того, вы ведь можете воспитать его, вытащить обратно неолетанское…

Я открыла вторую папку. С фотографии мне улыбался мальчик в даккарской форме, чуть постарше первого. Улыбка была лукавой, граничащей с усмешкой. Взглянув на такую, сразу понимаешь — хитрец. На типичного даккарца, что бы ни лепетала Агатея, этот мальчик не походил. Да, даккарская форма, мечи за спиной, ордена командора, шрамы на запястьях. Но очень ухоженные руки, симпатичная короткая стрижка. В нём даже было что-то от мужчин той самой настоящей Арнелет. Не внешнее, конечно, во взгляде. Вызов, но без грубости! Правда, в этом взгляде ещё была откровенная пошлость, но это уже, наверно, даккарская генетика. Так же как и агрессивность, вспыльчивость… Чистенький, умненький, и видел, что такое дом неолетанки: уже хорошо. С остальным разберёмся.

Сваха стыдливо улыбалась, взволнованно комкая бумажную салфетку:

— Я ведь сама искала ему жену пять лет назад. Он таким сокровищем был, а как двадцать один исполнился, разочаровался и сбежал к отцу…

— Если он был сокровищем, почему же ты его не женила?

— Умненький чересчур! И на язык ядовит. Привожу ему ами на смотрины, а он заранее наводит о ней справки и откровенно посмеивается: там вы глупо поступили, а вот здесь вы нарушаете обычаи Арнелет. Ножичком при ней поиграет, упомянет о своих книжках… У него две книжки по травам выпущены под псевдонимом «Вульпида».

— "Чай для любовницы" и "Чай для даккарца"?

— Да. Говорят, хорошие книжки. Я не очень в этом понимаю.

Книжки были уникальными. Вернее, вторая книжка. Фактически это был самый полный труд о воздействии трав на организм даккарцев. Морена печатала её маленьким тиражом и раздавала лично в руки некоторым мастерам. У меня такая книжка тоже была. И, конечно, Морена не упоминала, вручая её, что автор — её сын.

Я ещё раз посмотрела на фото мальчика. А что, подходит: «Вульпид» — лисёнок на неолетанском. Похож!

— Ами Агатея, я верю в твою интуицию и понимаю, что эти двое — лучшие, кого можно было найти. Я одобряю обе кандидатуры.

Сваха, облегчённо вздохнув, заулыбалась.

— Хорошая работа. Можно сказать, что я ожидала меньшего. Как скоро я смогу их получить?

— Договор с Мореной готов, можете ознакомиться хоть сейчас и подписать в тот день, когда вам удобно. Например, я встречаюсь с ней сегодня вечером. Венки, или даккарцы зовут его Веникем Об Хайя, в городе, и мать готова отдать его в любое время. Я, конечно, не говорила ей, что подбираю мужчин для Вас, мастер, но она доверяет моему мнению и заранее согласна. А первый мальчик заканчивает учиться через два месяца, и мать просила подождать это время. Но если хотите ускорить, я могу поговорить с ней. Она готова идти навстречу.

— Поговори. Каждый день задержки для меня нежелателен. Через неделю я должна уехать в любом случае. Так что устрой мне этого малыша, чем быстрее, тем лучше. — Я задумалась. — Да, и с Мореной я встречусь сама, а вот с советницей предпочла бы не встречаться совсем. Договорись как-нибудь, чтобы мать на свадьбе не присутствовала. Можешь накинуть сумму.

— Там сумма и так космическая. А насчет того, чтобы не присутствовать на свадьбе, думаю, я смогу забрать мальчика под свою ответственность и привести к Вам без всяких обрядов.

— Вот и замечательно. Ещё раз повторю, чем быстрее, тем лучше.

Сега:

Кэти принесла еду прямо в комнату. Я кутался в полотенце, на всякий случай, изображая, что всё ещё вытираюсь. Она осмотрела комнату:

— Так, Мэй, а где он у тебя тут спать будет?

Тумбочка пожала плечами, с довольным видом уминая булку. Кэти высунулась за дверь:

— Архо, может, старый диванчик сюда принесём? Мальчику надо где-то спать.

— С Мэй спать будет.

— Эээ! — Мэй подскочила на месте. — У меня и так кровать маленькая!

Даккарец отозвался смехом:

— Значит, вышвырнешь на коврик!

Мэй нахмурилась и с шумом убежала вниз, видать, разбираться с отцом. Кэти, вздохнув, вышла вслед за ней.

Я сидел, обнимая кружку двумя руками, и маленькими глотками пил горячий чай. Смотрел, как за окном крупные разлапистые листья то закрывают солнце, то опять впускают его лучи в комнату. Я буду ходить голым и спать на коврике… и мне придётся заниматься сексом с чумазой тумбочкой… По-моему, моё желание уехать с Кагылыма поняли как-то извращённо, издевательски даже, я бы сказал… Но как тут красиво! Как легко дышится!