Глава 20.

Ольга. Я пришла в себя в очередной раз в больничной палате. Позывов к рвоте я больше не чувствовала, осталось только легкое чувство тошноты. И еще было очень холодно. Хотя я была накрыта одеялом. Хотела пошевелиться, но вовремя заметила, что мне поставили капельницу. Во рту все пересохло. Сейчас бы глоток воды. - Очнулась, - послышался усталый голос из самого темного угла палаты. Я приподняла голову. Взгляд голубых глаз замораживал. - Ты смерти моей хочешь?  Власов был сильно чем-то недоволен. Вот только чем? - Нет, не планировала. При чем тут ты вообще? В Роминых глазах заискрился лед, а я подавила дурацкое желание спрятаться под одеяло. - Ты мне лучше расскажи, какую дрянь ты пила и зачем. Ругаться сил не было, но что это за претензии? А потом до  меня дошло. - Ты подумал, что я травиться собралась?  - Была такая мысль. - Это был экстренный контрацептив. Мы же не предохранялись. - И зачем? Теперь уже я что-то не понимала в нашей полуночной беседе. - В смысле зачем? А ты бы запрыгал от радости, если бы я к тебе через два месяца заявилась с тестом на беременность? Роман даже встал со стула от возмущения. - А так я уже шестой час по больнице от радости прыгаю! Не заметно? - Я откуда знала, что так будет? - Оль, давай ты за меня не будешь решать, как я отреагирую. Запрыгаю или не запрыгаю. Могла просто объяснить, я бы тебя отвез к гинекологу, специалист бы сделал нужные назначения. Я внимательно на него посмотрела, потом не выдержала и озвучила свою мысль. - Ты за меня переживал, что ли? - А что не  видно? Больше так не делай! Его слова стали для меня шоком. Еще большим шоком стало то, что он подошел к моей кровати, опустился на нее и поцеловал меня в щеку. Это я его так напугала? - Как ты думаешь, стал бы я лезть из-за тебя в неприятности, если бы ты мне не нравилась? Тут уже у меня совсем пропал дар речи. Роман.   После того как Ольга заснула, я поставил охрану возле ее палаты и поехал на стройку. Так мне было спокойней. Кто знает, что придет старику в голову?   Я уже настроился на серьезные убытки, но к счастью пострадало всего одно помещение. Пожар заметили и вовремя вызвали пожарных. На объекте меня встретил встревоженный Булут. Я прошел к поврежденному помещению. В нос ударил запах гари. Хотя огонь и потушили, стены обдавали жаром.      На несколько мгновений я почувствовал себя растерявшимся четырнадцатилетним пареньком, который не понимал, что стряслось. Вернее, это не укладывалось в голове. Я вернулся с улицы и наткнулся на отца в коридоре. Он кухонным полотенцем вытирал руки. На нем оставались бордовые разводы. Я попытался пройти в квартиру. Но меня остановил его окрик: - Куда прешь, щенок! Дверь в гостиную была приоткрыта. Я увидел тело матери, лежавшее на светлом ковре. Она не шевелилась. Рядом валялся нож. Я хотел зайти в комнату. Может быть, она была еще жива. Но получил ощутимый подзатыльник, едва удержался на ногах. - Ты что сделал? - заорал я. Он, молча, схватил меня за шкирку и выволок из квартиры, бросил своей охране и скомандовал: - В аэропорт его! Что я мог сделать против нескольких здоровенных лбов? Ничего. Меня посадили на рейс с сопровождающим. Так я оказался в Стамбуле. Потом узнал от крестного, что моя мать скончалась от сердечного приступа. Когда попытался по телефону заикнуться о том, что видел, крестный осадил меня, посоветовав не лезть в дела взрослых. Как же тогда я ненавидел отца! И то, что его через два месяца убили, было для меня самой лучшей новостью. Тогда я еще не задумывался о себе. О том, что я в чужой стране и заботятся обо мне до тех пор, пока на их счета поступают деньги. Как только финансирование прекратилось, я оказался на улице. Там я и провел два года, пока не познакомился с Булутом. Он и вывел меня из состояния задумчивости. - Рома, брат, что происходит? Некоторые реалии жизни в России были не для Аслана. Поэтому ничего рассказывать ему я не стал. Отправил его домой. Сам разобрался с полицией, съездил на очередной допрос и опять в роли потерпевшего. Я против насильственных методов решения проблем, но, может, плюнуть на принципы и киллера все же нанять? К дому я подъехал вместе с первыми солнечными лучами. Одежда пропахла дымом, кожа и волосы тоже. Мне нужен был душ, кофе и план. Однако у ворот дома меня ждали три черных внедорожника, номера одного из них были мне знакомы. Я остановился, вышел из автомобиля и направился к приехавшим гостям. Так как снаружи никого не было, я забарабанил пальцами по стеклу. С переднего пассажирского сиденья показался здоровенный детина, который, похоже, даже челюстью качал штангу. Он распахнул заднюю дверь и оттуда раздалось: - Здравствуй, Роман! Где же тебя ночью черти носят? - Здравствуй, крестный. Высокий, худощавый мужчина, которому недавно исполнился 61 год, выйдя из автомобиля, протянул мне руку для приветствия. Я пожал ее и спросил: - Машины во двор загонять? - Да. Дел ты наворотил. Одним днем не разгребу. Я отдал распоряжение своей охране. Внедорожники загнали на территорию. Мою машину тоже перегнали. А мы с моим крестным Севастьяновым Артемом Денисовичем (в определенных кругах известным, как Сивый), не торопясь, пошли по дорожке к дому. Прошли сразу на кухню, крестный расположился за столом и сказал: - Неплохо бы для начала позавтракать. Две женщины приходят днем на несколько часов убираться и готовят еду. Посторонних дома я не терплю. До недавнего времени обходился даже без охраны. Пока все не изменилось. Поэтому, скинув пиджак и закатав рукава рубашки, занялся приготовлением нехитрого завтрака. Булута видно не было, наверное, еще спал. Сделал омлет с грибами, разогрел выпечку в микроволновке, потом спросил: - Кофе, чай? - Давай кофейку. Ничего с одной чашки не будет. Я сварил в турке кофе, разлил по чашкам. По тарелкам разложил омлет. Достал мясную нарезку. И сам сел за стол. Крестный попробовал омлет, отхлебнул кофе и одобрительно закивал головой. - Ох, Ромка, на все руки ты мастер. И бабки зарабатываешь, и готовить умеешь. Крестиком случаем не вышиваешь? - Нет, крючком вяжу. Ты чего припылил? Кофе попить? - Нет, Ром. Вот на днях  Пашка мне на тебя долго жаловался. Теперь хочу твою версию услышать. - М-м-м. Жаловался? На что же? - Да говорит, дело одно ты ему запорол. - Крестный, я к его делам никакого отношения не имел и не имею. Да и к твоим тоже. - Это я знаю. Я все помню, Рома. И то, как нашел тебя в Турции спустя два года после смерти твоего отца. И то, что ты от денег его взял только то, что от "чистого" бизнеса было. А остальное мы с Пашкой разделили. И то, что раскрутился ты сам, когда другие молокососы наследство по кабакам просаживали. И то, что помощи никогда ни у меня, ни у Пашки не просил. Сейчас с какого перепуга ты в его дела полез? - Никуда я не лез! - ответил жестче, чем собирался, - Я давно уже не ребенок, чтобы он мне указывал, что делать и что говорить. - Не ребенок, это точно. Но с Пашкой из-за бабы ссориться незачем. Увидев, что я напрягся, Артем Денисович расхохотался. - Да ты, Ром, правда, что ли думаешь, что я до седых волос дожил и не знаю, что у вас тут творится. Так я не думал, но и исповедоваться как-то не хотелось. - Девка хоть хороша? Стоит всех этих заморочек? - Крестный, ты, что, от меня услышать-то хочешь? Какой у нее размер груди, и какой длины ноги? - Ой, не кипятись, Роман, не кипятись, - он вдруг стал серьезным, - Ты мне лучше скажи, что ты с Павлом делать собрался? Или простишь ему сожженную машину и пожар на стройке? Я молчал. А что было говорить? Такие дела ни с кем обсуждать не стоит. Их просто надо делать. Севастьянов вздохнул. - Я так и думал. А выдюжишь против Павла? Я хмуро ответил: - Поживем - увидим. Крестный допил кофе, с умным видом съел булочку, а потом выдал: - Ты пока погоди. Ты ж не хотел во все это влезать? Вот и не влезай. Пашка тоже не прав. Мне не позвонил, со мной ничего не обсудил. Дела так не делаются. Я с ним вопрос решу. Не чужие мы все люди. И за машину, и за пожар он тебе все возместит. Я присвистнул от удивления. Честно, я ждал, что крестный поддержит дядю Пашу. Однако нет. Видно, они тоже что-то не поделили. - Что за аукцион невиданной щедрости? - Ох, Ромка! А язык за зубами ты так и не научился держать. Не твоего ума дело, - осадил меня крестный. С ним всегда так, никогда не знаешь, как он отреагирует. Днем нужно было отвезти Булута в аэропорт. Пока ехали, он молчал. Только перед посадкой, коротко бросил: - Рома, я надеюсь, ты никуда не ввязался. И, не дожидаясь ответа, ушел. А я даже не знал, что ему отвечать. То ли ввязался, то ли выпутался. Я сам пока не понял. Позвонил в больницу, поговорил с Ольгой. Она сказала, что у нее все нормально. Хотел заехать к ней, но позвонил крестный, попросил приехать домой. Вместе со мной к дому подъехал дядя Паша. Общаться  с ним у меня желания не было, но и выбора у меня не осталось. Крестный ждал нас в гостиной. По взглядам, которыми они обменялись, я понял, что они уже все между собой решили, поэтому сел в кресло и приготовился слушать. Дядя Паша устроился на диване. Он покряхтел несколько секунд, устраиваясь удобнее. - Ром, я тут погорячился малость. Но и ты тоже хорош. Из-за юбки мне столько проблем создал, - потом столкнулся взглядом с крестным и решил оставить эту тему, - Я тебе все компенсирую. Он прервался, а я подумал, чем же его Севастьянов так за яйца держит, что он даже компенсировать мне ущерб собрался? Но об этом мне явно никто не расскажет. - И это. Зазнобе своей передай, что ее трогать больше никто не будет. - Так, дядь Паш. Сразу нельзя было миром разойтись? - спросил я. - Так кто же знал, что ты упрешься. Крестный решил, что на этой дружественной ноте пора и закругляться. - Кто старое помянет, тому и глаз вон, - бодро закончил он разговор. А потом они уехали вспоминать молодость. Я ехать с ними отказался.  Ольгу продержали в больнице три дня, а потом выписали. Необходимости жить ей у меня уже не было. И я задался вопросом, как быть дальше. Ольга. Меня обследовали, взяли кучу анализов, и в конце врач заверил меня, что каких-либо последствий для моего здоровья этот инцидент иметь не будет. Я была этому рада, так как, порывшись в интернете, не на шутку испугалась за собственное здоровье. Гинеколог предложил дождаться месячных, а потом подобрать подходящие контрацептивы. В день выписки за мной приехал Власов. Был он какой-то задумчивый. Я собирала вещи, но он остановил меня. - Нам надо поговорить. Фраза настораживала. - Я тебя внимательно слушаю, - я присела на кровать. Роман остался стоять. - Тебе больше ничего не угрожает. Извини, рассказывать, что, как и почему не буду. Так для тебя будет лучше. И ты можешь вернуться домой. Мне бы надо обрадоваться, но вот радости я не чувствовала. Однако, постаралась улыбнуться как можно довольней. Ведь именно этой реакции от меня ждали. - Чудесно. Всякое желание находиться с ним в одном помещении пропало напрочь. Как же быстро он наигрался! Вот и закончилась сказка, не успев начаться, оттанцевали розовые фламинго, разбежались принцы и принцессы. Все стало так, как и всегда. Я сделала над собой усилие. Самое глупое, что делают женщины в такой ситуации, это задают вопрос "почему". - Тогда я хотела бы поехать сейчас домой. А вещи ты с кем-нибудь пришлешь. Где-то во мне жила надежда, что он начнет отговаривать. Но он отошел к окну и пожал плечами. - Как хочешь. Да, так будет лучше - шептала во мне раненая гордость. - И такси мне, будь добр, вызови. Роман обернулся. - Такси? Зачем? Я сам отвезу. Не нужны мне от него эти подачки. - Ты, наверное, очень занят. Лучше на такси. Я еле выдерживаю его присутствие в достаточно просторной палате, а что со мной будет в его машине? Я не готова к такому испытанию. У меня только что рухнули воздушные замки, не надо по обломкам ездить на бульдозере. Сейчас у меня было одно желание, отделаться от его присутствия,  чтобы в легкие не проникал ни аромат его парфюма, ни его запах. Тут зазвонил его сотовый. Он вышел в коридор. Обруч, стянувший грудную клетку и не позволявший нормально вдохнуть, чуть ослаб. Но всего лишь на мгновение. Потому что Роман снова заглянул в палату и произнес: - Оль, ты извини, кажется, я не смогу тебя сам отвезти. Тебе такси сейчас вызовут. Пока. И он ушел. А я даже не успела выговорить: "Пока" в ответ. Пока ехала в такси я держалась, пока заходила в подъезд и поднималась по лестнице - держалась, пока  приветливо здоровалась с соседкой - тоже держалась. Но как только заперла за собой входную дверь в квартиру и  уселась на банкетку в прихожей, предательские слезы потекли из глаз, стекая по щекам, падая на одежду, а я даже и не пробовала их утирать. За что он так со мной? Ведь он мне тоже... нравится?!