Глава 15

Я борюсь со своим ступором бесконечно долго, а проснувшись, в сто раз сильнее чувствую сковавшие мой локоть тиски.

Я дергаю рукой, и Паша разжимает пальцы. В ту же секунду убирает руку, но я от этого свободнее себя не чувствую. Все еще дышу шумно, делая шаг назад, но теперь сказать какую-нибудь небылицу мне гораздо сложнее!

Эта трезвость злит, тем не менее я остываю достаточно, чтобы думать, что говорю. Чтобы отдавать себе в этом отчет. Чтобы сработали мои предохранители. Пусть и не все, но голова у меня хоть немного остывает, хотя пульс продолжает плясать и голос звучит звонко, когда я выпаливаю:

— Сообщи, когда его найдешь, тогда и поговорим.

Я проглатываю свои обиды. Гордость проглатываю! Мы оба знаем: мой ответ значит «да».

Да, да, да!

Хоть я и злюсь. На себя, на него...

Котел моих чувств слишком бурлящий, чтобы еще хоть пять секунд я могла смотреть в лицо Охотника, позволяя ему смотреть в мое.

Два шага назад — вот мои действия. Я отхожу на два шага, а потом разворачиваюсь на месте и пулей двигаюсь на шум шоссе. Выхожу из сквера и, не сбавляя скорости, спускаюсь в метро.

Эта поездка совсем не короткая, я забралась достаточно далеко от дома, чтобы провести в подземке почти сорок минут, но они пролетают перед глазами вспышкой. Прежде всего потому, что у меня в голове совершенно пусто!

Все мысли задавлены моей тахикардией. Я так отчетливо чувствую следы от жестких пальцев у себя на руке, что это место хочется расчесать. Любые мысли в голове разбегаются, и это, пожалуй, меня очень устраивает.

Я не была такой пустоголовой с тех пор, как Павел Красилов снова появился в ленте моих новостей.

Мне ничего не стоит прожить свой обычный день, кроме того, что, как и утром, сложно найти себе место!

Я за день не сделала ничего полезного, а это хреново, ведь мой отпуск скоро закончится, и придется проснуться по-настоящему. Включаться, концентрироваться и давать результат. Я пытаюсь включиться: первым делом утром захожу в почту, чтобы оценить, насколько она забита непрочитанными сообщениями, уже в следующую минуту сообщение падает на мой телефон…

baghunter: «На сколько процентов ты оцениваешь свое настроение сейчас?»

Я встаю. Резко. От этого заваленный одеждой стул падает на спинку.

Мне точно известно соотношение между желанием общаться с ним прямо сейчас и не общаться: пятьдесят на пятьдесят. Есть желание взять от Охотника выходной! Так что я отвечаю в пылу своих желаний:

Я: «Цифры — это про тебя, а не про меня».

baghunter: «Тогда опиши его одним словом».

Я смотрю на эту строчку, вытянув в нитку губы. Смотрю целую минуту, прежде чем несколькими ударами по дисплею вывести:

«Хорошее».

baghunter: «Достаточно хорошее, чтобы сделать для меня фото?»

Я: «Что ты хочешь увидеть?»

baghunter: «Тебя».

В моем животе возникает горячий осадок. Он сильнее моих эмоций. В момент их перекрывает, хоть я и продолжаю вытянутой струной стоять посреди комнаты.

Мои фото сейчас — это действительно эксклюзив. Их почти нигде нельзя увидеть, по крайней мере, свежие, так что эта просьба из осадка делает настоящий щиплющийся ком.

Я провожу по волосам ладонью. Убираю их от шеи. Громко дышу в тишине своей квартиры, поднимая вверх телефон и наводя камеру на лицо, плечи и грудь, которая скрыта тонкой белой майкой с глубоким вырезом.

baghunter: «Фак».

Мои соски продолжают оставаться каменными, в том числе из-за этой скупой реакции, которая задевает меня сильнее любых других слов.

Он молчит целую минуту, создавая ощущение реального взгляда через экран. Оживляет нашу переписку очередным сообщением:

«Я могу выразить пожелание?»

Я: «Смотря какое».

baghunter: «Не хочу опять загреметь в бан».

Я: «Это твое пожелание?»

baghunter: «Да».

Я: «Ничего не могу обещать».

baghunter: «Я постараюсь хорошо себя вести».

Этот флирт мне переварить уже не так сложно! Не сложнее, чем все остальное!

Я: «Не поверю, пока не увижу».

baghunter: «Давай представим, что мы незнакомы».

baghunter: «Я бы сказал сразу после этого фото: хочу увидеть тебя в реале».

На этом он заканчивает.

Просто уходит, выйдя из онлайна.

Мой ответ ему не нужен, и для меня этот маневр становится настоящей занозой — в голове, под кожей и в заднице.

По крайней мере, Багхантер согласен с тем, что нам лучше дозировать общение, иначе не ждал бы до утра, прежде чем снова появиться.

baghunter: «Продолжим традицию?»

Я: «Какую?»

baghunter: «Фото».

Пробежавшие по венам искры будят меня еще сильнее. Безжалостно будят. А отклик, который его просьба находит у меня в душе, непередаваемый. Я откликаюсь вся, даже кончиками своих волос, хоть контролирую себя отлично.

«Ты потерял дар речи?» — пишу я, выждав несколько минут после отправки фото.

Нижняя часть моего лица и верхняя — груди.

baghunter: «Если честно, да».

baghunter: «Пытаюсь включить мозги».

Я: «Что думаешь?»

baghunter: «Когда мы встретимся, я ее трахну».

Я отдергиваю руку от чайника, потому что обожгла пальцы. Мне обожгло сетчатку от соприкосновения взгляда с этой грубой откровенностью. Обожгло щеки и грудь притоком крови. Снова обожгло вены!

Я: «Это обещание?»

baghunter: «Да».

Мне хочется зашипеть.

Я: «Я думала, ты не даешь обещаний».

baghunter: «Это я потяну».

На этот раз из Сети выхожу я.

Швыряю телефон на кровать и грохаю дверью ванной, обеспечивая себе получасовой отдых от экрана!