Глава 31

Суббота

Аделина

Я не увлекалась косметикой. По крайней мере, сильно не увлекалась, но и того, что есть, хватит, чтобы макияж выглядел вечерним. В основном за счет легкого смоки на глазах, он делает их яркими. И этого макияжа хватило, чтобы вся моя косметика была вывалена на стол, убрать ее я уже не успеваю.

Бросаю кое-что из косметики в сумку, еще телефон и ключи. Это багет, так что сменную обувь запихнуть туда не получится, но в последнее время я слишком часто таскаю с собой камеру, поэтому хочу отдохнуть от ношения на плече чего-то тяжелого.

На мне всего по минимуму, я одета в тонкое летнее платье и сабо на каблуке, а из белья — только крошечные стринги.

У этого вечера нет никакого названия. Например, «свидание», но я одета так, словно это оно.

Одеждой можно создать настроение.

По крайней мере, сама я его чувствую, когда смотрю в зеркало. Все лишнее в этот момент задавлено тем, что мое отражение мне нравится. Я испытываю банальное желание выйти из дома, в таком виде я не выходила из него слишком давно.

Охотник гуляет туда-сюда перед капотом своей машины, одетый в летние брюки и футболку. В сумерках он выделяется светлым пятном, ведь его одежда — молочного цвета. И верх, и низ, а на ногах — белые кеды.

Он меня ждет, так что видит сразу, и вокруг коленей, на голой коже рук и шеи я чувствую уже не шелест теплого воздуха, а плавающий вверх и вниз взгляд.

Паша открывает для меня дверь.

Каким бы остывшим ни был воздух снаружи, в салоне он комфортнее. Остужает. Кожу и ощущения от того зигзага, который возник в животе, когда, осмотрев мое тело, Охотник заглянул мне в лицо.

Это был короткий удар его взгляда по моим глазам, к которому Паша добавляет слова, когда следом садится в машину:

— Красивое платье. Тебе идет. В смысле отлично сидит. Выглядит красиво.

Я кусаю изнутри щеку, пробормотав:

— Спасибо.

Проведя по волосам рукой, он замолкает и опускает ладонь на руль.

Несмотря на то, что вся эта «конкретика» была произнесена уверенно, прозвучала она сумбурно, и Паша, кажется, того же мнения, раз пару секунд чешет бровь, прежде чем все же переключить рычаг передач и нажать на газ.

Я предупредила его о том, что не выйду из дома раньше восьми, то есть не раньше, чем жара спадет. Сейчас уже девять. Я уехала из его квартиры еще утром, и это был тот редкий случай, когда я проснулась раньше Охотника.

Мне пришлось его разбудить, правда, он продолжил спать после моего ухода. Иногда Паша делает так — позволяет себе выспаться, но по субботам у него неизменно тренировка в спортзале, и я не стала дожидаться, когда он на нее отправится.

Этот день своей жарой не выжег мою энергию.

Ее у меня много, как и у Багхантера — вывод я делаю из того, что сегодня он решил использовать мощности своей машины по назначению. Мы двигаемся по городу дерзко, если я правильно определяю то, что Паша делает — обгоняет, перестраивается и заставляет мотор рычать.

В его исполнении я с этим сталкиваюсь не впервые, поэтому реагирую спокойно.

Мне и самой хочется этого «движения», ведь я надела на себя соответствующее настроение!

В наши планы входила прогулка и, может быть, ужин.

Мы гуляем в центре, я не стала ничего выдумывать, Паша тоже.

Я в любом случае не думаю «о своем», какой бы медленной и расслабленной эта прогулка со стороны ни выглядела. Что касается Охотника — ответ очевиден!

Он крутит на пальце ключи от машины, и примерно каждые тридцать секунд я чувствую на себе его взгляд, к этому можно добавить то, что каждые десять он задевает мое плечо своим, пока мы двигаемся по набережной.

Пройдя вперед, я останавливаюсь и скрещиваю на груди руки. Паша замирает рядом, свои руки кладет на бедра.

Взглянув в его лицо, я вижу склоненную набок голову и взгляд, который Багхантер останавливает на мне, после того как тот прогулялся вокруг.

Кажется, только сейчас мои мысли встали на место достаточно, чтобы выпалить:

— Спасибо.

Паша ерошит волосы.

— Я почти испытала оргазм, пока тестила объектив…

Я занималась этим весь день. Учила его резкость и «рисунок», привыкала к весу и балансу.

Паша издает смешок и улыбается, чуть заслоняя эту улыбку ладонью, когда чешет кончик носа.

— Круто, что ты не скучала, — говорит он чуть насмешливо.

Мое настроение работает.

Внутри сидит желание не резонировать с его «весельем», а присоединиться. Слишком красиво вокруг, слишком теплый и ласкающий воздух, а тембр Пашиного веселья гонит мурашки по плечам.

— Спасибо, — повторяю я. — Это просто супер… подарок.

— Класс, — отзывается Паша.

Соизмеримым по впечатлениям подарком была подаренная мне в семь лет семья Барби, все остальное не очень запомнилось.

На самом деле я даже не уверена, что это подарок. В понимании Багхантера это, возможно, просто покупка, но он смазывает это впечатление, когда добавляет:

— Я боялся промахнуться. Но я рад, что это «оно».

— Это оно.

Подняв взгляд от своих кед, Паша говорит:

— Дерзай.

Закусив губу, я делюсь впечатлениями:

— Он немного тяжелый. Но мне нравится, как это ощущается. Мне так даже удобнее.

— Я думал, это, наоборот, плохо.

— Скорее всего, я чаще буду использовать штатив. Я его уже заказала.

Он кивает.

— То есть я подкинул тебе дополнительного геморроя, — замечает Охотник.

Я смеюсь, а Паша наблюдает за мной исподлобья.

Всего здесь слишком!

Слишком основательно я отключила сегодня голову, чтобы сейчас положить ладони Багхантеру на грудь и почувствовать, какая она горячая и твердая. Легкую дрожь его мышц — тоже. Шагнуть вперед так, чтобы мы коснулись бедрами.

Губы Паши приоткрываются, но даже теперь его ладони на мою талию опускаются осторожно. По крайней мере, до тех пор, пока мои руки не ползут вверх и не обвивают его шею.

Он опускает ладони мне на задницу, сжимает тисками. Я чувствую его пах. В животе — горячий зигзаг.

Мне не приходится его целовать, он сам целует, как только наши лица оказываются достаточно близко, и это удар под колени.

Твою мать, я сминаю пальцами футболку у него на плечах, потому что от… кайфа под опущенными веками закатываются глаза.

Его тело твердое, поцелуй такой же. В каждом ощущении я безошибочно Пашу читаю. Всегда твердый напор его языка!

Отдергиваю голову, разрывая наш поцелуй, когда воздуха не хватает.

— Чем займемся дальше? — бормочу я.

Вообще-то, я имела в виду наши планы где-нибудь присесть, но Охотник расслабляет руку на моей талии, она соскальзывает с нее. Паша смотрит на часы, выдыхает через нос шумно, снова ерошит волосы.

Посмотрев на меня, быстро говорит:

— Можем заехать в одно место ненадолго.