Глава 32

Он ставит меня в известность о том, что это день рождения его друга.

Я не пытаюсь узнать, кто там будет присутствовать. Во-первых, Паша, наверняка и сам до конца не знает — принцип взаимодействия в кругу его общения свободный. Во-вторых, на какие-либо конкретные мысли я этим вечером по-прежнему не способна, вместо них я наношу на губы помаду, глядя в карманное зеркало.

Я наношу ее выверенно, жирным слоем внутри обведенного карандашом контура, в очередной раз удовлетворяясь тем, как нравится мне мое отражение.

Это жирный восклицательный знак в моей голове, с которым я выхожу из машины.

Он не делает мою голову тяжелее, для этого сейчас в ней все слишком нестабильно.

Я смотрю по сторонам: на золотую вывеску с названием ночного клуба; себе под ноги, пока Паша ведет меня ко входу; себе за спину, чтобы примерно представить, где мы находимся, потому что за дорогой я следила бездумно, в том числе потому, что она длилась не больше пятнадцати минут.

Я ныряю в двери вслед за Охотником, проходя мимо охраны, которая нас не задерживает.

Паша поймал мою руку. Наши пальцы сплетены в замок, ощущать это мне не мешает даже обступивший со всех сторон шум.

Я чувствую музыку. Слишком давно не выбиралась из дома в подобные места. И сейчас я не отказалась бы потанцевать просто назло всему миру!

Багхантер двигается слишком целенаправленно и активно, чтобы обстановкой меня могло расслабить, судя по всему, мы и правда ненадолго. Паша крутит по сторонам головой, но это скорее чтобы избежать с кем-нибудь столкновения. В целом он двигается в конкретном направлении — Багхантер тут не впервые, я об этом даже не спрашиваю, это и так понятно.

Мы добираемся до VIP-ложи, где музыку слышно гораздо тише, и это в первое мгновение ударяет по моим перепонкам контрастом, но свет здесь достаточно тусклый, чтобы контрастом не ударило по моим глазам. Я хоть и щурю их, хаотично осматриваясь, но вижу достаточно четко.

Лица. Позы. Мебель.

Слишком много информации, чтобы моя нестабильная голова включилась. Этому мешает еще и то, что разогнался пульс. Кровь по венам бежит быстрее. Мне жарко. Ладонь Паши горячая, он отпускает мою руку…

Я поворачиваю голову, реагируя на громкий голос:

— Мужи-и-ик! Я тебе место нагрел…

Рядом с Охотником возникает парень, они здороваются, слегка касаются друг друга плечами.

— Привет… — слышу приглушенный голос Багхантера.

— Ну, я рад…

— Сильно?

— До Луны и обратно…

Паша тихо смеется.

Я узнаю именинника. Его девушку. Она меня тоже. Она сидит за столом, поднеся к губам кальянный шланг, и ее брови чуть поднимаются…

— Аделина… — представляет меня Паша.

Резко отвернувшись, я смотрю в улыбающееся лицо парня.

Вообще-то, мы знакомы, но я не против, когда он представляется повторно:

— Григорий.

— Привет… — произношу я.

Моя ладонь снова в ладони Охотника, когда мы садимся на свободные мягкие стулья. Он кладет наши сцепленные в замок руки себе на бедро, широко разведя колени.

Мне опять тепло, но его близость уже давно меня не успокаивает! Она заставляет чувствовать собственное сердцебиение, заводиться, вибрировать, гореть, но точно не успокаиваться.

Сердцебиение.

Под его счет я смотрю на Альбину, которая сидит прямо напротив.

Тим был прав, она действительно… в отношениях, судя по всему, ведь висит на плече у… Яна. Ютубера.

Они из тех, кто заняли угловой диван и выглядят спаянными.

Моя бывшая подруга отворачивается сразу, как мы встречаемся глазами, но это не мешает мне еще пару секунд беззастенчиво и с вызовом ее рассматривать.

Волнистые волосы, улыбку на губах.

Я злюсь?

Да. И нет. Я… злюсь, да. Эта злость на моих щеках отражается маленькими красными пятнами. Даже не говоря о том, что именно Альбина научила меня выставлять чертовы личные границы, я чувствую злость от того, что она положила глаз на моего… мужчину.

Воспоминания жалят, ведь я все еще к ним чувствительна, поэтому больше никогда у Багхантера ничего не спрашивала. Слишком много ревности… обиды.

Его ладонь бетонной плитой давит на мою.

Метнув взгляд в сторону от Альбины, я натыкаюсь на интерес в свой адрес, на этот раз со стороны девушки, на которую обратила внимание только что.

Это слишком простая формулировка.

В ее глаза я врезаюсь взглядом. Сталкиваюсь с интересом, который делает мой позвоночник прямее, настолько этот интерес дерзкий. И я чувствую противный привкус в горле, когда с тем же уровнем дерзости эта девушка… смотрит на Охотника…

Худая брюнетка с гладким пучком. Красивая.

Я поворачиваю голову по инерции — это бесконтрольная и очень… тупая реакция, но я смотрю на Пашу. Вовремя, чтобы увидеть, как он на посланный ему взгляд отвечает, а потом переключается на беседу с другом.

Его ответ короткий и прямой, но я увидела в нем… интимность.

Это не просто обмен взглядами, это разговор. Пусть короткий, но им, кажется, очень много сказано…

Привкус топит мое горло.

Краски на щеках становится больше, но об этом известно мне одной, спасает освещение. Моя реакция настолько буйная, что я опускаю взгляд!

Прячу его от брюнетки и от девушки именинника, рядом с которой та сидит. И от Альбины.

Черт. Я прячусь ото всех! Ощущения меня не спрашивают, они просто есть — противный привкус!

Я и раньше не пыталась привлекать к себе внимание в этой компании, сейчас… не только в этот день, а вообще в этой… консистенции своего чокнутого «я», тем более. Это не то, чего я хочу. Я хочу быть собой…

Я не пытаюсь привлекать внимание, тем более что с этим прекрасно справляется брюнетка, но, на мой взгляд, ее активность слишком… звонкая.

Предмет внимания — пилон в углу випки.

— Может, зрелищ закажем? — звучит предложение от смутно знакомого мне парня. — Никто не против?

— Я станцую, — бросает ему брюнетка. — Сколько заплатишь?

Это предложение вызывает бум.

Смех, свист, аплодисменты.

Я все же поднимаю подбородок.

Она одета в короткие шорты и топ.

Смотрю на парня, который, смеясь, говорит:

— Почку тебе отдам.

Взгляд Охотника прямым лучом перемещается к нему, потом возвращается к собеседнику.

Он следит за ситуацией, как и все.

Брюнетка смеется. Смеется секунду, а потом встает…

Это движение встречают громко.

Я дергаю руку так, что она выскальзывает из-под Пашиной ладони. Он поворачивает голову, но я встаю раньше, чем мы встретимся взглядом.

— Мне нужно в туалет, — говорю я, собираясь пропустить предстоящее «шоу».