Глава 37

«Это явно поворот не туда. Я думаю, нам нужно оставить все, как было», — печатаю я.

Ответ Алёны прилетает быстро:

«Ты слишком много думаешь».

«Привычка», — набираю я свой.

«А я свои поменяла, — пишет она. — Теперь утром вместо кофе пью стакан воды и отказалась от импульсивных покупок».

«Хорошее начало, — замечаю я. — Я рад, что ты с пользой проводишь время».

Ответы от нее приходят один за другим:

«Звучит очень сухо».

«Добавь хотя бы эмодзи».

Я зажимаю улыбающийся эмодзи, растягивая его на три строки. Алёна бросает мне сообщение, после которого становится оффлайн:

«Я не поверила».

Я никогда не возражал против того, чтобы последнее слово оставалось за ней. Сейчас тем более. Я тоже ухожу, соглашаясь с тем, что на этом мы можем закончить диалог, и чувствую себя при этом очень комфортно.

Осознание того, что мне это не нужно, — ценный результат. Иногда, чтобы его добиться, нужно просто взять и попробовать, а не тратить время на сомнения. Сэкономить себе время, иногда очень много времени.

Повторное предложение от Алёны я получаю примерно через полтора месяца.

На фото моя бывшая — голая перед зеркалом и прикрывает ладонью только лобок. Под бедренной костью у нее появилось тату. Кожа вокруг еще немного воспаленная. Вывод: тату очень свежее.

«Я один раз побуду очень не гордой, — пишет она. — И повторю свое предложение. Встретимся?»

Собрав части этого «послания» в единое целое, я пишу:

«Я пас».

После того, как мое сообщение становится прочитанным, секунду юзаю экран, в конечном итоге решая, что лучшим способом закрыть тему раз и навсегда будет обнуление нашей переписки. За четыре года отношений она обнулялась раз пятьсот, но в этот раз — впервые по моей инициативе…

* * *

В реальном времени

Мне приходится сделать три круга по улице, чтобы поймать свободное место и воткнуть машину у тротуара. Особого движа на улице перед входом в заведение нет, здесь отсутствует фейс-контроль. Внутри — тусовка, на которую я получил приглашение еще на прошлой неделе. Это и не приглашение по сути, здесь свободный вход, но есть какая-то программа, которую организовал мой эсэмэмщик.

Тимур.

Он предложил своей подруге… поработать здесь фотографом. Она согласилась, это ее первый опыт монетизации своего… хобби.

Я быстро прохожу в здание и быстро определяюсь внутри: иду к бару, на который кладу локти.

В десять вечера людей еще не так много, чтобы можно было потеряться. Достаточно мало, чтобы иметь вокруг себя два кубометра свободного пространства.

В течение десяти минут я сплошняком осматриваю лица, но я достаточно проветрился за день, чтобы воспринимать все почти без эмоций.

Я не вижу знакомых лиц. По крайней мере, в доступном взгляду пространстве, и я решать проблему не тороплюсь. Бармену я как клиент не интересен, судя по всему, раз он меня игнорирует, и на это мне даже ровнее, чем на все остальное.

Я вижу Аделину на обратной стороне стойки спустя еще минут пять. Она фотографирует компанию девушек. На ней белая футболка с логотипом заведения и джинсы, волосы собраны в пучок.

Когда мы встречаемся глазами, я вращаю на стойке свой телефон. Путаться под ногами в мои планы не входит, ощущение, что мое присутствие и так обозначено, складывается из того, что Аделина пару-тройку секунд неподвижно на меня смотрит, опустив вниз фотоаппарат.

Думаю, объяснять, что я здесь не случайно, не нужно.

Переведя взгляд на стойку, я принимаюсь стучать пальцем по крышке телефона.

Я отслеживаю перемещения Аделины по залу, время от времени поднимая взгляд. Она уделяет свое внимание еще трети скопившихся у стойки людей, потом обходит ее, опустив лицо и глядя себе под ноги.

Оказанный мне прием полностью соотносится с тем, чем закончилась наша последняя встреча.

Меня тоже не тянет расплываться в улыбке.

Мигающее освещение создает плохую видимость — не могу на расстоянии определить, в какую часть моего лица направлен ее взгляд, когда Аделина все же поднимает на ходу подбородок. Только когда подходит близко, я замечаю вертикальное движение ее глаз от моего подбородка до переносицы.

Теперь я вижу, что они немного бегают. Прыгают мне за спину, в сторону, будто кого-то ищут.

Я вижу это отлично по той причине, что самому мне ничего постороннего по сторонам сейчас искать не хочется. Меня не отпускает то, что прямо перед глазами. В том числе я молча слежу за направлением руки, которой Аделина указывает в сторону, произнеся:

— Давай выйдем на улицу…

Я опускаю ногу с подножки стула одновременно с тем, как Аделина разворачивается на месте и шагает в толпу.