Глава 51

Багхантер

Я не гордый.

Это свежий вывод, можно сказать, один из последних. Я, кажется, не способен на состояние обиды. На раздражение — да, на злость — тоже вполне. Могу отлично проводить время и при этом давиться впечатлениями, вместо того чтобы просто от них кайфовать.

С этим состоянием я хорошо познакомился в последнее время, но терпеть не научился. Может, потому что не гордый.

Сейчас моему кайфу ничего не мешает. Мозги от питания отключило, поэтому я боюсь оставить синяки на Аделине, но продолжаю клещами вжимать ее запястье в матрас.

Она пытается выдернуть руку, кулаком второй стучит мне по ребрам и двигается на моих пальцах. Скользкая настолько, что даже трение сложно поймать, но основная масса ее впечатлений сконцентрирована не внутри, а снаружи — под моим большим пальцем…

Ее поясница отрывается от матраса, ногти теперь царапают спину. Глаза у нее закрыты, губы сжаты, но я жду, когда она их разомкнет, чтобы глотнуть воздуха и кончить. Это происходит через секунду. Параллельно я слышу слово на букву «Б» и со смешком выпускаю ее руку. Приподнявшись, сжимаю член, в качестве солидарности кончив на белый плоский живот.

Это примерный распорядок на утро, день, вечер и ночь уже вторые сутки. Они последние в моем отпуске, и я провел их, безостановочно трахаясь. В этом плане у меня скопилось так много нерастраченной энергии, что хватит еще на пару дней.

Интерес к сексу в прошедшие недели у меня был нулевым. Я думал много о чем, но точно не о сексе, и это был даже не выбор, просто состояние. И на фоне всего остального это состояние далось мне легче всего. Без каких-либо усилий, потому что совершенно прозрачным является понимание: мне не нужен случайный секс сейчас, даже если в моих отношениях с Аделиной Сотниковой происходит не «временный кризис», а «окончательный разрыв».

Даже во втором случае интерес у меня отсутствует. Как надолго? На этот вопрос я ответ не искал. Так долго, как захочется. Ждать от нее сообщений настолько хуевый процесс, что на его фоне остальное меркнет.

Я не думал о ее семье, когда шел на мировое соглашение. Я думал о том, насколько сильно мешает этот «третий лишний» и как выглядят мои приоритеты.

Этот процесс тоже был хуевым, потому что я привык взвешивать за и против, прежде чем что-то делать, но в этот раз получилось со скрипом. Отступать от принципов — неприятное занятие, даже если это… вопрос приоритетов.

Я вытираю живот Аделины футболкой, которая лежала на полу. Замахнувшись, отправляю ее на кресло в углу комнаты, но промазываю. Она комком ударяется о стену и падает на пол.

Аделина смеется.

Я опираюсь на локоть, глядя на нее сверху.

Ее пальцы «считают» мне ребра на спине, гладят.

Все так — мы действительно два дня почти без одежды. Я открывал входную дверь квартиры, только чтобы забрать заказы у доставщика еды.

На свою работу… Аделина тоже забила. Ее ноутбук выключен, телефон вместе с моим где-то за пределами спальни, хотя пару часов назад я все же по нему разговаривал.

У меня есть опыт совместного проживания с девушкой, но это… никогда не было так «плотно», как в эти два дня. Плотно. Не только в плане кожи к коже, а… на уровне подсознания, потому что их я конкретно прожил. Минута в минуту.

Это кайф, который я чувствую на всех уровнях подсознания, потому что по Аделине Сотниковой я скучал.

Это тоже очень неприятное состояние, и как раз из него я, кажется, выхожу до сих пор. Начиная с того момента, как получил ее сообщение, заканчивая… принятием этого острого кайфа.

Глаза Аделины теперь открыты, и она смотрит на меня, продолжая касаться. Если говорить о том, кто я рядом с ней… то рядом с ней у меня тоже постоянное саморазвитие, потому что так, как она, никто мои моральные принципы никогда не трахал.

Наверное, мне это нравится. Я за любое саморазвитие, и это новый опыт, хотя не уверен, что все проходит гладко, ведь по логике лучше, когда ты трахаешь, а не тебя. Я бы сказал, что учусь принимать этот опыт достойно.

Она проводит пальцами по моему подбородку.

— Ты царапаешься, — тихо сообщает Аделина.

Я тоже трогаю свою щеку. Подняв руку, смотрю на часы.

— До утра терпит?

— Терпит…

Мое тело ватное. А ее… очень гибкое. Я веду ладонью по бедру и за этим процессом наблюдаю. У Аделины нет загара, в отличие от меня, контраст в тусклом освещении смотрится даже немного стремно в том плане, что на моем фоне она — слишком «чистая».

— В холодильнике что-нибудь осталось? — спрашиваю я, снова посмотрев Аделине в лицо.

— Нет, — издает она смешок. — У тебя, как обычно, пустой холодильник…

— Я не готовлю, — говорю я, но она и так в курсе. — А с твоим отношением к еде не знаю, чем его забить.

— С моим отношением? — спрашивает она.

— Да. Селективным.

Лично мне это кажется шуткой, но Аделина не смеется. Она кусает губу и смотрит в сторону. Я слишком выжат, чтобы как-то это интерпретировать, но за ее лицом наблюдаю с интересом, ведь она осязаемо парится.