ЭПИЛОГ

*** 5 лет спустя… – Соня, Влад нас прибьёт, – вздыхаю я, но всё равно бегу за ней. – Не прибьёт, – отмахивается она. – Он нас любит. Поворчит и успокоится. – Я же обещала ему, что буду пораньше, – пытаюсь я воззвать к её совести. – Новый год на носу всё-таки. И дома ждут твои… Ох, мама дорогая, – замечаю девушку, лежащую на каталке, и обгоняю Соню. – Девушка, меня зовут Милана Алексеевна. Вы меня слышите? В ответ получаю вялый кивок и ещё застывший ужас в глазах. Вот так мы и живём. Для кого-то Новый год на носу, а у кого-то жизнь заканчивается. Это видно в зелёных глазах нашей пациентки. – Давайте её в процедурную. Все анализы взять, осмотреть и обработать, – киваю, а сама уже набираю знакомый номер. – Милана, ну Новый год же скоро, – вместо привета слышу с той стороны. – Прости, Серёж, но у нас тут новая девочка. Даю тебе Соню, она всё расскажет. Трубку передаю Соне, а сама следую в процедурный. Соня сразу же включается в дело, выслушивая фельдшеров, что привезли девочку, и передавая информацию Сергею, нашему хорошему помощнику из следственного комитета. Соня изменилась. Хотя мы все изменились. Много прошли, многое пережили, но мы стали только сильнее. Сейчас у нас частная клиника, точнее, центр помощи жертвам насилия. Соня закончила психологический факультет, а я ушла работать сюда врачом. Здесь я всем руковожу. Медицинская часть полностью моя. Влад сделал всё, чтобы помочь нам открыть этот центр. А Чернов помог получить отличные дотации. Владуся не оценила нашего рвения с Соней, но я думаю, что она смирилась. Тем более после того, как родилась Лиза, мы все стали ещё сплочённее. Соня менялась у нас на глазах. Она преодолела многое. Смогла вырвать себя из лап страха и боли. Вот только никого к себе так и не подпускает. А два года назад мы с Владом стали родителями нашего сыночка. И вот счастливый папа сейчас отдувается за всех, потому что мама и тётя решили проверить работу центра перед выходными. Но мы делаем этот город лучше. Мы помогаем тем, до кого нет особого дела в других учреждениях. К нам стали везти девочек в самом разном состоянии. И если у них некуда возвращаться, мы предлагаем им оставаться, пока не пройдут курс реабилитации. Но и потом мы не оставляем их. Сейчас я понимаю, сколько стоило сил, времени и возможностей Владу, когда он вытаскивал Соню. Это недешёвое удовольствие, но он смог. А ведь многие не могут себе этого позволить. Они пускают всё на самотёк, а потом удивляются, почему так много суицида. Когда все процедуры сделаны, и девочка передана в заботливые руки дежурной медсестры, я понимаю, что мы ужасно опаздываем. – Влад поймёт, – бубнит Соня, пока мы едем домой по заснеженной трассе. – Конечно, поймёт, – соглашаюсь я. – Сначала покричит, потом поворчит, а потом поймёт. – Он просто переживает, – добавляет Соня. – Ты его уже заранее защищаешь, – прыскаю я, и обстановка в машине становится не такой напряжённой. Всегда так, когда к нам кого-то привозят. Соня слишком близко принимает боль пациенток. Она понимает их, как никто. – Я завтра поеду на работу, – уверенно говорит она. – С девочкой нужно будет поговорить. – Хорошо, – соглашаюсь я. Понимаю, что переубедить её будет сложно, поэтому даже не пробую. К дому бабули и дедули подъезжаем уже к десяти. В этом году Новый год будем встречать с ними. С каждым годом осознание того, что каждый день может стать последним, накрывает болью. Я боюсь этого, поэтому стараюсь проводить с ними много времени. И детей привожу к ним часто. Бабушка даже моложе стала выглядеть с правнуками. Машины все знакомые. В этом году мы здесь все собрались. Хотя одну я не узнаю. А вот Соня, похоже, узнаёт. – А он что здесь делает? – спрашивает она, но ответа не ждёт и, быстро выйдя из машины, идёт к дому. – Ну наконец-то! – на пороге меня встречают Влад с сыном. – Мам, – хнычет мой мальчик. – Прости, – стараюсь виновато улыбнуться. – Я руки помою и возьму тебя, мой сладкий, – перевожу взгляд на мою кроху. – Вы издеваетесь? Сегодня же Новый год! – ворчит Влад. – Нам привезли девочку, – говорю я спокойно. – Мы не могли уехать. – Запру тебя дома, будешь мне борщи варить, – рычит мой муж, а я таю. – Конечно, буду, – соглашаюсь я. – И всё остальное тоже будешь, сколько пожелаю, – склоняется чуть ниже и выдыхает в губы. – Имей совесть, Громов, – отмахиваюсь я от него и бегу в ванную. – Мама! – визжит Лиза, сбегая по ступенькам. – Моя красотка, – восторженно смотрю на дочь в нарядном белом платье. – Кто тебя так одел? – Папочка, – отвечает Лиза и кружится на месте. – Скажи, он у нас самый лучший? – Самый лучший, – согласно киваю я. Бросаю взгляд на Влада и ещё раз мысленно соглашаюсь с дочерью. Влад смотрит на Лизу влюблёнными глазами, а на руках держит нашего сына. Сильный, высокий, немного хмурый, часто серьёзный, но только не с детьми. Он их обожает. А его глаза просто горят, когда он смотрит на них. На каждого по-своему, но это проникает прямо в душу. По пути в комнату встречаю Катюшу, которая уже просто красотка. Почти невеста, хотя при Чернове лучше этого не говорить. Вот где настоящий дракон. Для него Катюша – это его маленькая принцесса, и, чувствую я, будем мы все вместе отстаивать её мнение перед папой. Хотя о чём это я. Близняшки Дуси и Клима тоже здесь. Вот здесь дела обстоят ещё хуже. На кухне слышны голоса бабули, Владуси и Дуси. Дедушкин голос где-то громыхает тоже. Ох, чувствую я, сына буду долго укладывать. Слишком много людей в доме. Но это так ценно. Это так приятно, когда ты знаешь, что у тебя самая настоящая сильная, сплочённая и большая семья. Выхожу из душа в полотенце и застываю от открывшейся взору картины: Влад покачивает нашего мальчика в приглушённом свете ночника и тихо нашёптывает ему, что он уже гордится им. Глаза начинает пощипывать, а в груди всё сжимается. – Нельзя подслушивать мужские разговоры, – шепчет Влад, медленно разворачиваясь с уже спящим сыном на руках. – Как у тебя получается уложить его так быстро? – тихо спрашиваю и, подойдя, целую моё сокровище в лобик. – Он же увидел мамочку, – отвечает Влад. – Значит, всё хорошо. – Я люблю тебя, – выдыхаю я, а по щеке уже катится слеза. – Ну и как мне тебя отругать, если ты превращаешь мой мозг в кашу? – усмехается Влад, а я таю. – Никак, – склоняю голову набок и получаю сладкий поцелуй. Пока я переодеваюсь, Влад кладёт сына в кроватку, что стоит здесь же, и подходит сзади. Помогает застегнуть платье, сопровождая каждое прикосновение поцелуем. – Ты издеваешься, – выдыхаю я, понимая, что до безумия хочу его. – Нет, – шепчет Влад. – Просто показываю тебе всё то, что ты говоришь мне. Мой дракон, как до сих пор называет его Владуся, так и не научился спокойно выражать свои эмоции словами. Но он учится. Особенно с Лизой. Она вьёт из Влада верёвки. Но он не против. – Нас там ждут, – шепчу я, разворачиваясь лицом к Владу, и попадаю в крепкие объятия. – А ещё у нас там гости? – спрашиваю я. – Это скорее у Сони, – отвечает Влад, но слишком спокойно. – Влад, – тяну я, стараясь заглянуть мужу в глаза. – Помнишь адвоката, что вёл наше дело? – спрашивает совершенно спокойно Влад. – Конечно, помню, – киваю я. – Его же дедушка советовал. – Тогда зачем я буду тебе всё рассказывать, – пожимает плечами Влад. – Идём вниз, сама всё увидишь. – Ты знаешь, дорогой мой муж, меня напрягает то, что ты слишком спокоен, – смотрю внимательно на Влада, но он не отвечает. Тихо прикрывает за нами дверь. Но стоит только спуститься, как по ушам бьёт крик Сони: – Пошёл вон, Ребров. И чтобы я тебя больше… ой, – взвизгивает Соня, а потом раздаётся хлопок входной двери и гробовая тишина. Сбегаю по ступенькам, а в коридоре столько любопытных лиц, что даже страшно. Владуся с Дусей только стоят и тихо спорят: – Ну и что он ей сделает? – щурится Владуся. – Да малыша он ей сделает, – уверенно отвечает Дуся. – Или как мне Горский, два по два. Чтобы дурью не маялась. – Вариант, конечно, – кивает Владуся. – Но с нашей Соней так нельзя. Она же его перекусит. – Ну мы же живы, – подаёт голос Чернов, стоя в проходе в гостиную. – У тебя иммунитет, любимый, – улыбается ему Владуся. – Влад, она тебя прибьёт, – спокойно утверждаю я, смотря на закрытую дверь дома. – Ой, ну что ей будет, – с кухни выходит бабуля и уверенно шагает к двери. – Она у нас девочка взрослая, самостоятельная и ой… – бабуля открывает дверь и также быстро захлопывает её. Но мы все становимся свидетелями очень уж страстного поцелуя. Бабушка краснеет, а вот дедуля, наоборот, прыскает и, подойдя к бабуле, чмокает в щеку. Мы дружно хихикаем, наслаждаясь открывшейся картиной. И это невероятно, когда большие боссы, грозные мужчины, сильные, властные, злые становятся вот такими домашними, нежными, заботливыми и снимают свои маски серьёзности и брутальности. Когда каждый день ты живёшь и учишься любить и быть любимым. Когда каждый раз понимаешь, что всё, что мы проходим в жизни, стоит этого счастья, от которого не просто бабочки порхают в животе. От которого хочется кричать во всё горло, что ты счастлив. Когда ты за порогом дома, ты сильная, смелая, можешь всё. Но всегда уверена, что рядом с тобой есть твоя защита и стена, твоя опора и сила. В наше время нестрашно быть сильной, нестрашно показать слабость, страшно, когда ты несчастна. Я понимаю разницу. Я её прочувствовала на себе. И мой муж тоже. – Дракошик, ну что, ты будешь нас радовать своим фирменным мясом? – в мои мысли врывается голос Владуси. – В этом году твоя очередь. – Конечно, королевы, – кивает Влад и, сграбастав меня в объятия, накрывает губы быстрым поцелуем. – Для придания скорости, – выдыхает мне и уходит в сторону кухни. – Вот же гад, – в один голос рычат Чернов с Горским. – Только мой, – улыбаюсь я всем, но быстро понимаю, что ошибочка вышла. – Мама! – взвизгивает Лиза, и дом наполняется смехом.