Глава 10

Олег

Еду, принесенную женой боксера, мы съели. Честно, не хотел ничего брать и быть обязанным, но голодный Викинг, вернувшейся с тяжелого вызова, буквально накинулся на сумку с жареной курицей и ароматным пюре. Глядя на его аппетитное чавканье, подтянулся и Петров. А у меня так сильно заурчало в желудке при виде этих двух обжор, что я тоже не удержался. Банки мы помыли и аккуратно сложили в сумку обратно. Первое время все это стояло в углу. Думал отправить Викинга, чтобы отнес добро Елизавете Петровне. И он побежал бы с удовольствием. Но пораскинув мозгами, я решил, что он будет болтать с женой боксера и из-за него у девчонки могут появиться очередные неприятности с буйным муженьком.

Воспоминания того вечера, когда она принесла сумку, мне совсем не нравятся. Едва выдержал ее взгляд. Манило ее миловидное лицо, странная смелость и остроумие, не могу это объяснить. В тот день я рассмотрел ее как следует. Было в ней что-то такое, что заставило меня забыться. Глаза у нее огромные, синие, похожи на спокойные воды местного озера. У меня жена — у нее муж. Есть отличное правило — никаких чужих баб.

Сжимаю кулак так, что кость хрустит. Внутри обжигает яростью. Женщины, которых я использую в гостиницах, идут на контакт осознанно, знают, что скорее всего утром мы не встретимся. Здесь же другое.

Против воли внутри рождается какое-то странное влечение. Откуда оно только взялось? Неосознанно горжусь девчонкой. Смелая. Азарт в ней какой-то есть, жизнь и огонь. И рану перевязала и костер развела. Вслух я конечно никогда этого не скажу. Но много ли я знаю женщин, что убьют волчицу при необходимости? Да большинство забьется в угол, начав орать в припадке паники. И это нормально, на то они и слабый пол.

И Вика не смогла бы… Воспоминания о жене утихомиривают злость. Она затихает, словно омытая ледяной речной водой. С ней всегда было так, жена умела меня успокаивать.

Решаю отнести сумку сам. Отдам и уйду. Ни адреса, ни телефона я не знаю, да и встречаться с ее супругом ни малейшего желания не имею. Выдыхаю, ступая на крыльцо ресторана, где посетителей почти нет, а за столом сидит мужик, судя по всему шеф-повар, а рядом с ним Зинаида, руками которой очень любят завтракать бешеные волчицы.

— Зинуль, вот ты здесь давно работаешь, ты мне скажи, кто составлял меню, и заявки на продукты и полуфабрикаты вчера подавал?

— Лиза конечно, — мурлычет.

— Опять эта Лиза. Бардак какой-то, все не так, как я просил.

Зинаида кладет грудь на стол и улыбается, пожимая плечами.

Мне надоедает это слушать.

— Здравствуйте, я еще Елизавету Петровну.

— Она во дворе, опять какой-то дурью мается, — виляя бедрами, плывет мимо меня Зинаида, на этот раз она не такая перепуганная, как когда чуть не заморозила жену боксера, и не такая крикливая, как в тот момент, когда ее кусали за руку.

Ресторан расположен в частном секторе и у входа растут две большие груши, профессиональным взглядом обращаю внимание на большое количество ос. Обхожу здание.

Лиза стоит на деревянной лестнице, дряхлую лесенку держит пожилой сторож. На девчонке толстовка, широкие штаны, вокруг рук намотаны мусорные пакеты, на глазах темные очки, волосы скрывает капюшон. Ну прям хоть в сеть грузи, чтобы полмира со смеху попадало. Экипировалась, чтоб ее.

Вооружившись углекислотным огнетушителем и направляя раструб, другой рукой Лиза держит большой мусорный пакет под, не побоюсь этого слова, просто огромным осиным гнездом. Литров пятнадцать, а то и двадцать.

При виде этой картины мое сердце останавливается, гулко стучит раз, потом еще раз, накладывая один удар на другой, трубно отдаваясь в висках. Мой спасательный мозг работает в бешеном темпе, перед глазами плывут известные картинки последствий.

Что она делает?

Задумка понятна, за счёт пены и низкой температуры, которая в последующем образуется, насекомые должны погибнуть. Осы — это перепончатокрылые, как и пчелы, но в отличие от них, у осы жало стационарное, она может жалить несколько раз без остановки. И они очень социальные насекомые, соответственно будут защищать свою группу до последней капли крови или яда в их случае. Что-то пошло не так, и вместо мощной струи, огнетушитель лишь прыснул… И все.

— Что творишь, ненормальная!? — подбегаю я к лестнице, отталкивая сторожа, пытаюсь снять горе-воительницу.

— Отпустите меня, Олег Борисович, я читала об этом в интер...

В следующую секунду я хватаю ее и силой стягиваю с лестницы, мы катимся по траве. Темные очки слетают с ее лица, капюшон спадает, выпуская на волю светлые густые волосы.

— Ты хоть представляешь насколько это опасно? Это что больше некому делать? Для этого есть МЧС! — ору, оказавшись на ней сверху, грубо прижимая к траве.

Жестко хватаю за подбородок, заставляя смотреть себе в лицо, пытаюсь воспитать девчонку, но выходит что-то совсем другое. Ее губы приоткрываются, глаза затягивает блестящей пеленой. Ощущаю каждый изгиб ее хрупкого женского тела, и грудь, что ритмично опускается и подымается в такт моему глубокому дыханию. И это так необъяснимо правильно, что даже страшно. Наши глаза встречаются, дыхание сливается воедино…

Но в отличие от боксерской жены с ее экипировкой, на мне майка с короткими рукавами. Полно открытых участков тела.

Я чувствую жало.

Одно, два… десять.

— Все прочла! Я изучила, как нужно делать! Можно использовать ведро с водой, — бубнит Лиза, не отрывая от меня глаз и не пытаясь выкарабкаться из-под моего тяжелого тела, — при помощи подручных средств, его так закрепить, чтобы само гнездо находилось в воде несколько часов. А можно взять мусорный пакет, обернуть его вокруг гнезда и обрезать у основания.... В вечернее время суток насекомые менее активны и большинство из них находятся в улье. Олег Борисович, что с вами?

Я чувствую резкую головную боль, будто нож в голову вставили и начали крутить с бешеной скоростью, а потом мне кажется, словно я весь отекаю от гортани до бронхов.

— Господи, да у вас анафилактический шок начинается.

Шок? Да ну? Ответить я не могу, шлепаю губами, будто они из двух подушек резиновых. А ведь и вправду, что-то начинается, укусов уже не чувствую, все тело, как сплошная рана. Дурак, какой же дурак, полез спасать девицу, которая раздразнила осиное гнездо! Правила, надо всегда следовать правилам, тогда не будет ошибок, подобных этой! Что на меня нашло?

А ведь я и не знал, что у меня аллергия. Проверяли же на комиссии, в МЧС с аллергией не берут. Да и гнезда я не раз снимал на вызовах. И с деревьев, и чердаков, но тогда на мне был костюм, сшитый из стеганных одеял, маска и очки, перчатки. Скорее всего дело в слишком высокой концентрации яда.

Резко жарко, а теперь вот трясёт, словно поднимается температура. Сторож и Лизавета оттаскивают меня, как можно дальше от гнезда.

— Скорую! — орет мужик.

А мне уже все равно…

— Не успеем, — бежит с аптечкой Лиза.

Что собралась делать эта сумасшедшая? Убить меня быстрее? Не могу повернуть голову.

— Через несколько минут может наступить летальный исход. Как сделать укол внутривенно? — говорит она своему смартфону. — Адреналин. Надо ввести внутривенно, иной путь введения не принесет результатов. А еще антигистаминное средство, — роется она среди лекарств, высыпанных на траву.

— Лиза, вы что гуглите, как сделать укол?

— Да, надо вспомнить, как и что!

— Боже, спаси хлопца и сохрани, — крестится.

Она запихивает мне что-то в рот. Обрабатывают чем-то места укусов. За льдом бежит сторож.

— У меня прабабушка на руках была, я делала уколы ей внутривенно пару раз, когда нужно было срочно. Давление такое было, что «скорою» могли не дождаться, — успокаивает она либо, меня либо себя. — Я найду вену! — завязывает жгут, трясущимися руками тычет в меня одноразовым шприцом. — Борисович, я тебе не дам умереть! Только не из-за меня. Так, ну же, вот она, вена. Какие у нас крупные, хорошие вены, — шумно сглатывает. — У бабушки были хуже.

Если бы я только мог возмутиться, послать их обоих куда подальше, но я как будто в гребанном кино, где меня двое идиотов закапывают заживо.

— Лиза, лекарство слегка просрочено, пару дней, но... Это ж, блин, аптечка годами лежит, — трет платком лоб пожилой сторож.

— Сработает. Он слишком хорош, чтобы помереть так рано. Кто же нас спасать-то будет?

Я уже ничего не соображаю, каким-то образом оказываюсь в машине этой чокнутой девчонки. Смелая, черт бы ее побрал, по-идиотски улыбаюсь, а потом отключаюсь.