Глава 3

Долго любоваться первой после родной Земли планетой у меня не получилось. Весть о моем пробуждении быстро разлетелась по импровизированному лагерю и вызвала совершенно неожиданно для меня самой радостный переполох. Со всех сторон в нашу сторону стекались люди и прочие гуманоиды, которые бросали свои дела, улыбались мне, рассказывали как они рады моему возвращению, желали здоровья. Несколько парней из команды кэпа даже шутки веселые отпускали о моей любви поспать. Но всё было безобидно и действительно весело. Я даже попыталась улыбнуться и у меня почти получилось.

Хотя были и исключения, которым хотелось настучать по голове и не только даже в моем состоянии почти овоща. Да, это я о том самом синекожем засранце, который умудрился взбесить меня при нашей первой с ним встрече в пещере с пленными. Однако препираться с этим вредным индивидом в этот раз мне оказалось не по силам. Да я даже говорить толком не могла, не то что защищаться! Но это сделали за меня…

Грудь, к которой я так уютно прижималась щекой, завибрировала и я услышала угрожающее и абсолютно жуткое, пробирающее до тех самых поджидок рычание. За спиной незадачливого шутника абсолютно бесшумно и незаметно для него неизвестно откуда появились несколько фигур в черной коже и с татушками на пол лица. Уже решила, что быть "синему" сегодня скаррами битым, хорошо если не до смерти, ведь вмешаться я не смогу даже при всём желании, но кое-кто раньше скарров успел…

Неожиданно шутнику прямо по темечку прилетело что-то фиолетовое, круглое и мохнатое, напоминающее гибрид свеклы и кокоса, да с такой силой, что он, взмахнув руками как птица крыльями, уткнулся носом в песок. Тут же правда подпрыгнул, разбрасывая вокруг брызги того самого серебристого песка и зло зачастил что-то на своем, судя по всему трехэтажное, но тут же заткнулся и притих, когда из-за ближайших деревьев показалась высокая широкоплечая фигура с собранными в низкий хвост густыми ярко-рыжими волосами.

Марэк…

Загорелый, босой, в свободных спортивных штанах и белой майке по типу борцовки, из под которой красочно проглядывала украшающающая его тренированное тело татуировка…

Я смотрела на медленно приближающегося мужчину, каждая встреча с которым была абсолютно непредсказуема и который действовал на меня как камень, брошенный в спокойную воду, и понимала, что таким как сейчас вижу Марэка впервые…

Я видела его окровавленным и бессознательным, обнаженным… Видела в обносках с чужого плеча. Но никогда не видела в нормальном состоянии и в нормальной одежде. Как сейчас. И контраст был в прямом смысле разительным. Если раньше в моей голове сложилось представление о нем, как об угрюмом и мрачном, агрессивном в силу двуипостасной природы варваре, то сейчас я видела перед собой современного ухоженного мужчину. В этой одежде он напоминал какого-то спортсмена или даже модель, проживающего в мегаполисе, а сейчас возвращающегося с очередной пробежки в парке. Я даже моргнула, настолько яркой была нарисованная собственным разумом картина.

И вся она самостоятельно рушилась, стоило только внимательнее присмотреться к лицу мужчины! К этим абсолютно нереальным для человека завораживающим звериным глазам. И ушам. В моем прежнем мире точно не может спокойно бегать по улицам мужчина, напоминающий плод любви фэнтезийных оборотня и эльфа. А именно так и выглядел сейчас Марэк, несмотря на абсолютно современный, даже перегнавший мое время, прикид.

Но замереть и, забыв обо всём, рассматривать его во все глаза меня заставила совсем не одежда. Точнее, дело было не только в ней.

Как и уже говорила ранее, я Марэка за наше с ним короткое и насыщенное знакомство разным видела. Видела одурманенным похотью и агрессивным… Видела угрюмым, растерянным и даже смущенным… Но я никогда не видела его таким спокойным и умиротворенным, а еще так открыто и искренне, как сейчас, улыбающимся. Почти счастливым?

Он поравнялся с нашей со скарром неразлучной и абсолютно неделимой композицией, смотрел с минуту молча мне в глаза с лёгкой, смущающей улыбкой, к которой я абсолютно не привыкла, а затем протянул мне тот самый косматый снаряд, что по дороге поднял с земли.

— Его нужно расколоть. Я надеялся на голову этого болтливого не в меру идиота, но даже тут он оказался бесполезен. Нужно приложить больше усилий. Я бы помог, но думаю у вас уже есть кому это сделать, — короткий взгляд в лицо главскарра, мгновение связки-сцепки взглядов, сопровождающейся настоящей бурей эмоций, которые я легко читала, а затем тихое и проникновенное, — С возвращением, сэлма…

И аккуратно ложит мне фиолетовый кокос в руки, точнее на живот, на котором эти руки безвольно лежат.

Я на подарок не смотрю. Мне совсем не до него. Я считываю эмоции этого совершенно непростого мужчины, погружаюсь в них. И хмурюсь всё больше. Потому что они мне хорошо знакомы. А ещё потому что я очень хорошо помню эмоции и мысли моего фариала. Если то, что я думаю правда, если мои выводы насчёт Марэка верны… Я очень хочу ошибиться в обоих случаях, потому что тогда этого парня ничего хорошего не ждёт…

Возвращаюсь в реальность и осторожно касаюсь пальцами фрукта, очень твердая кожура которого оказалась на ощупь почти пуховой, нежной.

— Спас..кх…си..бо…

Искренняя улыбка мужчины напротив становится шире, а глаза начинают буквально искриться эмоциями, которые бьют по мне, вызывая смятение и сожаление. А ещё упрямое желание изменить судьбу! Судьбу этого мужчины, чьи настоящие эмоции так открыты и искренни.

Если получится…

Если получится его спасти…

— Надо же! Добыл таки! Столько суток вокруг той рощи кругами ходил, но фрукт это всё же достал. И даже не запыхался при этом. Мое уважение, парень. — Зычный и чуть хрипловатый голос, раздавшийся неожиданно из-за спины определенно был мне знаком.

Кэп…

И после его чересчур прямолинейного высказывания меня буквально с ног до головы окутало смущением Марэка. Его неловкостью. Он явно не хотел чтобы я знала скольких усилий стоил ему этот, подаренный мне как бы невзначай, странный фрукт.

И тут же, вслед за эмоциями Марэка, не дав толком "переварить" их и от них абстрагироваться, меня накрывает уже другими, но со знакомым оттенком. По настоящему теплым, почти родным. Искреннее беспокойство, огромное облегчение и безграничная радость.

Глэвиус…

Тень от высокой фигуры падает на меня, загораживая от необычного свечения этой планеты, сильная рука осторожно, словно ребенка гладит по голове, по спутанным волосам, а лба касаются теплые губы. Нежно, по отечески.

— С возвращением, дочка…

Я сглатываю, понимая, что мой собственный родной отец этого никогда в жизни не делал. Не переживал когда болела. Не радовался возвращению. Не называл ласково дочкой. И уж точно в лоб не целовал. Стоило умереть и переродиться чтобы наконец испытать подобное, узнать каково это — иметь заботливого отца…

— Мы рады, что ты снова с нами, девочка. Не представляешь, как мы все переживали за тебя. Некоторые так и вовсе места себе не находили…

Я с теплотой в сердце разглядываю улыбающееся лицо Глэвиуса, который с открытой, доброй улыбкой смотрит на меня, а затем переводит лукавый взгляд на мужчину за моей спиной. И следом, с небольшой заминкой, на Марэка.

И я тут же вспоминаю обрывки услышанных в туманном забытьи фраз. Их ускользающий тогда от меня смысл.

За меня переживали. Не знали, что именно со мной происходит и смогу ли я выкарабкаться. Не знали, что делать чтобы помочь. Только верили и ждали. А ещё, видимо, пытались подписать энергетически. Голоса всегда принадлежали кэпу и Глэвиусу, а вот подпитывал меня кто? Сделать это, насколько я поняла, могли полноценно лишь те, с кем у меня была связь. Кэп и Глэвиус говорили об этом, о возможной привязке. Видимо догадались. И ещё они говорили о том, что один из тех, кто меня подпитывал, терял сознание и с трудом пришел в себя. И я даже знаю, кто именно это был.

Рука с огромным трудом скользнула к груди мужчины и осторожно погладила. Героический подвиг в моем состоянии.

Глэвиус с кэпом надеялись, что привязка к скарру не даст мне уйти, что удержит здесь пока я не наберусь достаточно сил, пока не подпитаюсь от мужчин. И в принципе задумка была хорошей, правильной… Если бы не одно "но", о котором эти прыткие и слишком умные старички-разбойники не знали.

Они не зря переживали о том, что вся полученная мною от мужчин энергия словно в пустоту уходила. Я была тогда, да и теперь являюсь, не просто сосудом для силы, который для нормальной жизнедеятельности необходимо этой силой наполнить, но и проводником. У меня теперь нерушимая связь с фариалом, мы по сути теперь одно целое. Энергия, которую я получала, уходила через меня и к нему тоже. Это можно делать добровольно, а можно и перекрыть отток силы по необходимости. Но я этого пока делать не умею. К тому же я была без сознания. Поэтому всё происходило как бы автоматически. Тем более, что между мной и маленьким фариалом был физический контакт, так как находилась я внутри него, касалась его оголенными участками тела. И это стало нашим общим на двоих спасением! Не делай я этого в тот момент, попытайся кто пока я была в беспамятстве разъединить нас, и я ушла бы навсегда. Завершенная, хоть и закреплённая совсем не по правилам, связь с ним держала меня на плаву даже больше, чем связь с Рашем и скарром, не позволяя окончательно и насовсем погрузиться в то зыбкое ничто. Я поддерживала его энергетически, не позволяя заснуть окончательно, а он не давал мне потерять себя, выполнял роль того самого якоря, который им так и не стал потому что отдал мне всю энергию на тот почти самоубийственный мой полет. И якорь этот тот, кто находится в коконе…

И тут я дернулась, чуть не выпадая с рук расслабившегося мужчины прямо на серебристый песок.

Кокон!!! Я почти не чувствую его!!!

— Дочка, да не переживай ты так, успокойся! Сейчас назад вернём как было. Вернем кокон этот твой. Сейчас парни мои притащат. Он тут недалеко. Мы же как лучше с отцом твоим названным хотели! Думали силу он из тебя тянет пока рядом находится, а ты и так едва дышала. Боялись не выкарабкаешься…

Ну, тут кэп с Глэвиусом в своих предположениях не ошиблись. Как и до этого в принципе. Кокон действительно энергетически теперь связан со мной, как и фариал. Но делать то, что сделали они, было нельзя ни в коем случае! Нельзя было разрывать контакт якоря и фариала. Если наша связь с коконом пока лишь на энергетическом уровне, то кокона с фариалом почти физическая. Это все равно, что ребенку в утробе матери раньше времени, задолго до рождения ещё, обрезать пуповину! Я лишь надеюсь, что ещё можно исправить содеянное!

— А вот и они, ребята. И кокон твой. Целехонький и… Ох! А почему он такой?

Нет…

Четверо из команды кэпа тащили кокон. Но узнать его было просто невозможно. Ни того самого завораживающего сияния, что так поразило меня когда увидела его в первый раз. Ни пульсации внутри. Пульсации жизни…

Господи…

Его поднесли и осторожно положили в серебристый песок. Отошли на пару шагов и в глаза мне старались не смотреть. Кэп и Глэвиус взволнованно переглянулись и уставились на меня в напряжённом ожидании. Сжались вокруг меня крепче мужские руки.

Его оболочка теперь напоминала камень. Обычный тусклый, серый, продолговатый камень. Или уснувший, возможно навсегда, фариал. Ни единой искорки силы, ни единого проблеска сияния жизни.

И я ничего от него не чувствовала. Абсолютно ничего.

Но может…?

Дала понять скарру, что хочу приблизиться и он тут же поднес меня ближе. А потом без промедления и опустился вместе со мной на руках прямо в теплый искристый песок. Сидя на его коленях, утопая босыми ступнями в этом самом, оказавшемся очень теплым, песке, я медленно протянула руку к кокону. Замерла, поднеся уже почти вплотную, помедлив мгновение в нерешительности, а затем осторожно коснулась ладонью.

Все окружающие вместе со мной затаили дыхание.

Шершавая пористая поверхность оказалась прохладной и сухой на ощупь. Но лишь на пару первых мгновений. А затем стала медленно, но ощутимо нагреваться и пульсировать под моими пальцами. А затем под пораженный коллективный выдох собравшихся участок под моей ладонью и вокруг вдруг засиял изнутри уже знакомым, правда не таким ярким светом.

Это было прекрасное, абсолютно невероятное зрелище, похожее на настоящее волшебство. Словно я одним касанием рождала сияние на сером тусклом камне! И оно послушно следовало за моей ладонью, стоило чуть сдвинуть руку!

Он живой! Ещё не всё потеряно!

Я осторожно погладила теплую и пульсирующую поверхность "скорлупы" и улыбнулась. Всё будет хорошо. Нам нужно лишь время и энергия. Нам нужно лишь окрепнуть и набраться сил.

И тут я ощутила кокон! Ощутила едва уловимые импульсы, идущие от него. Это было невероятно! И теперь я знала совершенно точно, что внутри кокона живое разумное существо! Искренность… доверчивость… любопытство… открытость миру и окружающему…

Это ребенок!

— Это ведь означает, что не всё потеряно, да? Он всё ещё живой? Мы не успели причинить ему непоправимый вред? — прошептал Глэвиус, завороженно как и остальные наблюдая за сиянием рождающимся под моей ладонью.

— Не… успели… — Я вдохнула глубоко, пытаясь взять под контроль собственную речь. — Но лучше… лучше отнести… его… отнести обратно… Фариал… корабль… он как... материнская утроба…

— А что внутри? — округлив глаза, задаёт интересующий всех и каждого сейчас вопрос кэп.

— Дитя… Я так чувствую…

Тишина становится звенящей. Мужчины вокруг меня пытаются осознать, что по незнанию чуть не убили что-то прекрасное… живое существо… возможно ребенка.

Пространство вокруг меня… ментальное пространство… заполняется чужим чувством вины, сожалением, раскаянием… Желанием исправить нанесенный неумышленно вред.

По решительному кивку кэпа та же самая четверка, также молча как и принесла, уносит кокон в сторону одиноко стоящего на песчаной возвышенности фариала. И в этот раз всё происходит уже не в напряженной, а в почти благоговейной тишине.

Мужчины со своей ценной ношей исчезают в темном проёме и спустя пару мгновений я облегчённо выдыхаю…

Теперь лишь нужно набраться сил и поделиться ими. А ещё понять куда именно мы попали, для чего нас притянуло сюда и чего от меня ждут. А то, что ждут, это точно…