Глава 4

Тишину разорвал бодрый голос кэпа:

— Теперь, думается мне, с коконом этим таинственным всё будет хорошо. А тебе, дочка, не мешает сейчас спуститься в лагерь и с удобствами перекусить. Ты посчитать если всё то время, что без сознания пролежала, уже тринадцать суток ничего не ела.

Тринадцать суток?! Я пробыла без сознания почти две недели?!?

А ведь могла и вообще никогда не проснуться. Если бы не связь, что создал без моего согласия фариал и которая держала меня на плаву, не давая окончательно потонуть в вязком ничто. Если бы не привидевшийся мне Максим…

Что касается слов кэпа… Я заметила, что он, на манер Глэвиуса, стал называть меня дочкой. В принципе, я не была против. Пусть называет если ему так нравится. Всё же он старше меня вдвое.

Постойте! Кэп сказал "спуститься в лагерь"?!

— Что за… лагерь? Где?

— О, сейчас мы тебе покажем! — в голосе кэпа звенит предвкушение. — Ты многое пропустила пока спала. Мы тут уже и обустроиться успели, быт наладили. Подумаешь, аномалия. Жить тут можно получше, чем на той консервной банке, где мы с парнями жили раньше. Освещение тут правда странное, но к нему можно легко привыкнуть, как и к некоторым другим особенностям. Давай, парень, не отставай! — машет он скарру и устремляется вперёд. Туда, откуда принесли кокон те четверо — в низину за песчаной возвышенностью, на которой стоял мой фариал.

— Сейчас ты познакомишься с тем местом куда мы попали. Ты только не паникуй раньше времени, дочка. Хорошо? — Глэвиус осторожно, в ободряющем жесте, касается моего плеча, прежде чем устремиться за неугомонным кэпом.

Это он так хотел меня успокоить? У него не получилось. От подобного предупреждения любой нормальный чело… разумный напрягся бы.

Скарр поднялся с песка и, удобнее разместив меня у себя на руках, направился туда же, куда устремились вслед за кэпом и все остальные. За нами тихо шел Марэк и бесшумной тенью следовали скарры.

Мужчины перед нами, один за одним поднимались на песчаную сопку, а затем скользили по ней куда-то вниз, исчезая из поля зрения.

Мы, а вслед за нами и молчаливый Марэк, тоже поднялись, но скользить вниз не спешили. Мы втроём замерли на самой высокой точке и я пораженно выдохнула. К такому я точно не была готова!

Перед нами простирался глубокий котлован, скорее всего природного происхождения, по размерам напоминающий несколько сложенных вместе футбольных полей. В отличие от возвышенности, на которой мы находились и которая была покрыта настоящими пальмовыми рощами, пространство внизу подобным похвастать не могло. По несколько небольших групп редких пальм то тут, то там. Немногочисленные, странного для жителя с Земли цвета, кустарники.

Всё остальное пространство занимали… многочисленные остовы кораблей! Какие-то ещё чистые и блестящие, другие немного припорошенные песком, третьи покореженные от времени и не только. Я сейчас смотрела на самое настоящее кладбище кораблей! Кладбище, которое судя по разному состоянию кораблей, заполнялось здесь веками!

Что-то мне эта картинка внизу напоминает…

— Я вывела вас… из одной ловушки… чтобы привести…в другую…

— Зря вы так, сэлма. Вас ведь просили не паниковать раньше времени. Так что не делайте поспешных выводов. Ни в какую ловушку вы нас не завели. Это не корабль дарков, а мы больше не обессиленные, измученные пленники. К тому же, как бы не сложилась наша судьба в дальнейшем, вы нас спасли, всех нас. Меня то уж точно. И спасли от участи гораздо хуже смерти. Быть выпитым и съеденным, пойти на корм темным тварям… Это хуже десятка смертей. И я… как и все остальные… ваш вечный должник.

— Кто такая сэлма? — перевожу неловкий разговор я в другое русло, не забывая рассматривать то, что находилось в низине. — Ты называешь… меня так… уже во второй раз…

Марэк усмехается, качая головой и устремляя взгляд вниз:

— Запомнили…. Это по нашему, на языке моего народа… Мы так обращаемся к самкам, которые заслужили право называться воинами. Которые отстояли это право в честном бою.

Но почему он вдруг так обращается ко мне?

— Я ни с кем… не билась…

— Бои и сражения разные бывают… — он сверкает на меня своими яркими необычными глазами. — Вы заслужили…

— Дай-ка угадаю… — Снова поднимается нам навстречу уже успевший спуститься по песчаной насыпи Глэвиус. — Ты, дочь, себе ужасов всяких надумала и переживаешь теперь? Не скрою, мы поначалу, когда в себя после аварийной посадки пришли и поняли куда попали, тоже струхнули. Но потом, когда осмотрелись, обследовали здесь всё… Даже если мы не выберемся отсюда — здесь можно жить годами. Многие корабли грузовые, а в трюмах всевозможный товар: от средств первой необходимости и продуктов питания, до дорогостоящей женской косметики. Пару лет точно можно продержаться всей нашей разномастной компании, и при этом ни в чем себе не отказывая. А там может и способ какой найдем улететь. Корабль наши ребятки уже сейчас готовят. Нашли тут отличный боевой, не слишком пострадавший при крушении, да и время его не сильно потрепало. Есть шанс восстановить. Тем более запасных деталей в округе в избытке. Останется лишь найти способ энергокристаллы как-то зарядить. Все, что мы тут нашли, разряженные в ноль.

Я вслушивались в обнадеживающие слова названного отца, а сама рассматривала открывшийся мне вид. Нет, на этот раз совсем не остовы погибших здесь кораблей. Жизнь, что сейчас кипела внизу, среди этого кладбища космического металлолома. Видимо несколько кораблей, ближайших к месту падения фариала, ставшего на долгое время моей почти усыпальницей, наши оборудовали под жилье. Рядом с ними жизнь буквально била ключом. Рядом с открытыми настежь зевами кораблей стояли стулья и скамьи, столы с посудой, за которыми прямо сейчас кто-то из людей кэпа с аппетитом обедал. Или завтракал? За одним из столов я увидела Молди, которая с ложечки кормила сейчас чем-то, напоминающим по консистенции кашу, малыша мурфов. Тот же, видимо в качестве благодарности, этой самой кашей, как самый обычный человеческий малыш, пытался намазать ей лицо, и причем весьма успешно. На верёвках, растянутых между вбитыми в песок столбами, развевалось на лёгком теплом ветру чистое белье. Чуть в отдалении у красивого, но одновременно устрашающего одним своим видом металлического монстра туда сюда сновали парни в замасленных комбинезонах, а рядом с ними какой-то шустрый механизм, передающий им какие-то детали. Робот-помощник?

Никто не выглядел убитым горем, страдающим или отчаявшимся. Люди и нелюди просто жили и занимались своим делом. А ещё, судя по всему, не теряли надежду.

А значит и мне не стоит…

Но нужно многое узнать и принять решение, что делать дальше.

— Кто-то… пострадал при падении… корабля?

— Нет, дочь, не переживай. Ничего серьезного. Только ушибы и ссадины разной степени тяжести. А вот испугались все знатно. И за тебя испугались. Ты очень долго не приходила в себя. Мы уже надежду терять начали…

Глэвиус, словно не удержавшись, наклонился и осторожно обнял меня прямо на руках у скарра. Губы уже знакомо коснулись моего лба, а меня ментально обдало таким облегчением, что я невольно выдохнула. Видимо он за меня действительно очень сильно переживал, а сейчас просто не может поверить, что опасность миновала.

— Я в порядке, правда. Всё хорошо…

— Еще ничего не хорошо. Ты истощена и абсолютно обессилена. Тебе питаться нужно хорошо, усиленно и сил набираться. Это тебе задача номер один на ближайшее будущее. А мужчина твой вместе со своими ребятами за этим присмотрит.

В эмоциях Глэвиуса, на словах "твой мужчина", преобладала твердая уверенность. Похоже нас с главскарром уже заочно женить успели пока я была без сознания. Но эта мысль протеста не вызвала, просто теплый намек на улыбку.

— Давайте спустимся уже. Тебе и правда подкрепиться бы не помешало, дочка.

Я спорить разумно не стала, лишь кивнула, снова с удобством пристраивая голову на горячей мужской груди. И мы вчетвером осторожно двинулись вниз, к лагерю.

Нес меня естественно скарр, и я бы посмотрела на того самоубийцу, что решил бы меня у него сейчас забрать. Но я заметила, что Марэк старался во время спуска держаться рядом, видимо для подстраховки. Всё-таки спуск был довольно крутым. И стоит лишь сорваться вниз и будешь погребён под настоящей лавиной из серебристо-белого песка. Для меня такое падение, учитывая мое итак более чем плачевное состояние, имело бы печальный финал…

А вообще забота сразу двух мужчин вызывала противоречивые воспоминания. ОН… Максим… И забота, она ведь разная бывает, как блюдо, что под разным соусом подаётся. Мой на вкус оказался едким от горечи, но с невероятным, едва уловимым нежным ароматом. Двое мужчин, чьи судьбы оказались тесно переплетены с моей, каждый из которых внес в нее свою лепту. Разрушение и последняя поддержка и опора… И теперь они оба далеко. Возможно за очень много световых лет отсюда. А возможно даже не в этой вселенной. И сейчас у меня другая опора. И хочется верить, что разрушение ни один из них не привнесет в мою жизнь, в мою душу…

Пока что я ощущала решимость к чему-то от обоих, странное беспокойство от скарра и угрызения совести от Марэка. Очень надеюсь, что последнее было связано с тем самым эпизодом между нами, когда вмешался Раш.

Спустились мы быстро и меня не то что не уронили, даже ни разу не встряхнули. Несли как заядлые коллекционеры антиквариата редкую китайскую вазу династии Мин. Шутка!

О, раз шутить начинаю, значит потихоньку прихожу в себя!

А ведь действительно! Прямой контакт с мужчиной, что так бережно нес меня на руках сейчас, приносил облегчение. Да, я всё ещё была слаба как новорожденный детёныш, ну или как человек, перенесший очень тяжелую болезнь, что более подходит для моего случая. Но от слабости этой уже не кружилась голова, да и тошнота немного отступила. И я больше не ощущала себя пропущенной через промышленную мясорубку. Значит от контакта с ним мне становится легче? Значит он делится со мной энергией, даже просто находясь рядом? Интересно, он умышленно это делает или всё происходит само собой?

Не успели мы спуститься, как бойцы "моего мужчины" споро освободили один из столов, за которым доедал свой обед один из парней кэпа. Слава богу, выгонять его никто не стал. Тот сам, увидев для кого нужен столик, тут же ретировался с тарелкой в руках, забыв при этом вытащить изо рта ложку. Надеюсь хоть не подавится, но несварение ему кажется обеспечено.

Я думала меня посадят за стол, на который уже предусмотрительно положили… ложку? Но не угадала. Спускать с рук меня кое-кто не спешил. Возникло даже подозрение, что мы так, в виде неразлучников, будем ходить до тех пор, пока я окончательно не поправлюсь. Да и то, есть подозрения, что даже тогда меня если и отпустят в свободное плавание, и то весьма неохотно.

Скарр садится на пластиковый стул, поудобнее устраивая меня на коленях. Я инстинктивно ерзаю, пытаясь принять более менее удобное положение. Мужчина от моих манипуляций напрягается… подо мной… а я замираю и удобную позу больше не ищу. А ещё очень надеюсь, что на моей очень светлой теперь коже не так сильно заметен румянец смущения. Мечты… мечты… По ехидной усмешке, всё правильно оценившего Марэка, что присел на стул напротив нас, я понимаю, что потерпела в этом полное фиаско. Особенно когда ощутила тут же подавленную вспышку эмоций скарра совсем не целомудренной направленности.

Я не трепетная лань, не после стольких лет брака, тем более такого, который был у меня. Но почему-то всё сейчас ощущалось острее и ярче, как в далекой и беззаботной земной юности. Почему? Я ведь лишь получила новое, другое тело, не душу. А полноценно чувствовать я разучилась уже давно, до того, как та самая душа замерзла. Потому что так было лучше, безопаснее, не так больно…

От дальнейшего углубления в воспоминания о прошлом, меня спасло удивительное зрелище, из тех, к которым мне еще только предстоит привыкнуть. Мужская рука прямо у меня на глазах весьма зрелищно и эффектно трансформировалась в то жуткое подобие клешни. И сейчас у меня была возможность спокойно наблюдать за этим невероятным для меня ещё совсем недавно процессом.

Всё происходило достаточно медленно и плавно. Рука словно перетекла из одной формы в другую. Я лишь слышала странный, едва различимый шелест. А вот в эмоциях мужчины всё было не так просто. Я ощутила его дискомфорт и напряжение. Значит сам процесс ему неприятен. Тогда зачем?

А вот здесь всё оказалось просто. Одним нажатием этой самой клешни мой подарочный кокос-мутант распался на две ровные половинки, заполненные, какой-то очень густой, насыщенно-розовой субстанцией. И вот ради этого стоило терпеть дискомфорт?! Молотка у них тут нет что ли?! А потом уже до меня наконец дошло. Эх, мужчины!

Скарр взял одну из половинок "кокоса" и наполнил его ярким содержимым ложку, которую медленно поднес к моему лицу.

Эммм… Не знаю, что это и какими свойствами обладает, но пахнет просто замечательно! Нежнейший фруктово-ягодный аромат мгновенно наполнил пересохший рот слюной.

Пожалуй я не против попробовать угощение, но всё же хотелось бы знать, что это за фрукт такой, ради добычи которого Марэк приложил столько усилий. Что-то мне подсказывает, что не простой это кокос.

Видимо мои сомнения вполне явственно отразились на моем лице. Потому что я услышала, полный безуспешно подавляемого сарказма голос Марэка:

— Не бойтесь, сэлма, ешьте. Я не задавался целью вас отравить. Не вскидывайтесь вы так, это шутка. Неудачная, признаю. Этот фрукт, со слов вашего названного отца, когда-то произрастал на некоторых планетах в этой галактике, но со временем, из-за своей невероятной ценности был полностью изведен. Последние несколько сотен лет о нем даже не слышали. Я, так вот вообще не знал, что подобное существовало здесь когда-то.

— Чем он… так ценен?

— Дочка, давай я объясню, — вступает в объяснения Глэвиус. — Это Маоррия. Ее действие чем-то схоже с действием настойки тойи. Но больше уклон в лечебную сторону. К тому же она не столь интенсивно действует и не имеет побочек. Употреблять могут без малейшего риска даже двуипостасные.

То есть столько мучений было чтобы добыть этот фрукт, для того чтобы он мне помог восстановиться? А настойка? Я ведь нормально ее переношу…

— Запасы настойки не пережили аварийную посадку?

— Что? — удивленно смотрит на меня Глэвиус, а потом чуть не хлопает себя ладонью по лбу. — С настойкой всё в порядке. Весь наш груз благополучно попал сюда вместе с нами. И мы не уничтожили все ее запасы, пока ты "спала". На самом деле, мы пробовали тебе вливать настойку в рот, но эффект был негативный. Тебя потом пару часов жутко корежило. А еще добавим сюда нулевой результат. В общем, больше повторять этот эксперимент мы не решились…

Значит в том моем состоянии мог помочь лишь процесс прямой передачи энергии?

— Не переживай о побочных эффектах, кушай. Маоррия должна тебе помочь быстро восстановиться. Это чудо, что мы нашли пару ее деревьев здесь, а на них один полностью созревший плод. Видимо семена были занесены сюда с одним из кораблей много лет назад и пара из них прижилась.

У меня была совсем другая теория на этот счёт, но я о ней пока пожалуй промолчу. Сюрприз получится ещё тот…

Ложка, полная розовой субстанции, приближается к моим губам и я доверчиво приоткрываю рот. Посмотрим, что за чудо-средство такое…

— Уммммм…

Боже! Это было чем-то похоже на нежнейший фруктовый йогурт, но ни один йогурт, что я пробовала в своей жизни, не был таким вкусным! Этот ароматный нектар, ни капли не преувеличу если использую это сравнение, просто таял на языке, оставляя после себя целый фейерверк разнообразных послевкусий. Сглотнув и непроизвольно облизнувшись, я приоткрыла рот снова.

Ещё!

И меня не заставили ждать. Ещё одна полная до краев ложка приблизилась к губам.

— Что, понравилась тебе Маоррия, дочка? — прикрыв от удовольствия глаза, слышу голос Глэвиуса. — Считается, что эта природная сладость обладает невероятно нежным, сладким вкусом…

Считается…

Это слово режет слух и заставляет открыть глаза.

Все вокруг смотрят на меня, затаив дыхание в ожидании того, что я скажу. Ни один из них эту самую Маоррию не то, что не пробовал, наверняка в глаза даже не видел. Особенно люди из команды кэпа. Некоторые из них у меня на глазах гулко сглотнули видимо набежавшую слюну.

Когда очередная, наполненная невероятно вкусным лакомством, ложка приближается к моему рту, я сжимаю губы. Есть в одно лицо под голодными взглядами мне кажется по меньшей мере неправильным.

И Глэвиус тут же правильно понимает ситуацию.

— Да, ни один из нас никогда Маоррию не пробовал. Многие вообще о ее существовании узнали лишь здесь, когда мы на группу этих деревьев случайно набрели. Хотя и в былые времена эта природная сладость считалась настоящим деликатесом и наслаждались им наши прародители крайне редко. Да и то, лишь те, кто мог себе это позволить. А мы сами, в лучшем случае, видели лишь на галокартинках. И стесняться тут нечего. Фрукт один, на всех не поделишь даже при желании. Да и никчему такое расточительство. Тебе это действительно нужно, тебе поправляться необходимо. И никто тебя, дочка, ни в чем не упрекнет. И не потому что не посмеют, а потому что прекрасно понимают кому жизнью обязаны, и от кого эта их спасённая жизнь всё ещё зависит. Ведь мы не повторили печальную судьбу нашедших здесь свой конец несчастных лишь благодаря тебе. И шанс выбраться отсюда у всех нас если и есть то только вместе с тобой.

Так что кушай и голову себе глупостями не забивай. Тем более, что парень его именно для тебя добывал…

Я послушно открываю рот и тут понимаю, что есть те, с кем поделиться могу. На всех мужчин не хватит, но угостить одну шебутную девчонку и малыша можно и даже нужно.

Взглядом скольжу к тому самому столику, где совсем недавно кормила малыша Молди, но нахожу лишь самого малыша, сидящего прямо на столе и ковыряющегося ложкой в тарелке с кашей. И вижу лишь девичью спину, исчезающую за одним из ближайших кораблей.

Это уже серьезно напрягает!

Она даже ребенка оставила чтобы от меня убежать?! Что происходит?!

— Упадет! — безуспешно дергаюсь и пытаюсь крикнуть я, указывая рукой в сторону ребенка, который опасно придвинулся к краю стола, но от напряжения горло сдавливает и получается лишь хриплый шепот. Слава богу меня слышат. Да и понять, куда именно я указываю рукой, не трудно.

Но происходит странное. Все оборачиваются, смотрят на малыша, но ничего не предпринимают. А ещё, к собственному ужасу я замечаю улыбки на лицах некоторых мужчин, включая и Глэвиуса!

?!?!?!?!?!?!?!?!?!?!?

Видимо выражение моего лица всё вполне доходчиво сказало о моем состоянии за меня, потому что улыбка тут же стекла с лица названного отца:

— Да не переживай ты так! Вот же дурак старый, ты же не знаешь ничего! Этот мелкий по ловкости и преодолению препятствий, в том числе и вертикальных и абсолютно неприступных, ещё и твему Рашу при желании фору даст. Мы как в первый раз на днях увидели эти кульбиты, так тоже в ступоре были, а сейчас ничего, попривыкли уже…

Сказанное Глэвиусом, скажу честно, в голове как-то совсем не укладывалось. Не могла я представить годовалого малыша эдаким местным человеком-пауком. Не складывалась в голове эта картинка, хоть и понимала прекрасно, что малыш совсем не человеческий и уж точно не годовалый. Двухнедельный, о ужас!

Но, как говорится, лучше один раз увидеть своими глазами, чем сто раз услышать. И такую возможность мне предоставил сам малыш…

От повернулся к краю стола, который и так был слишком близко для моего спокойствия, сбросил оттуда вниз, на песок, уже абсолютно пустую чашку, отправил следом в свободный полет и ложку, весело гугукнул, а потом спокойно наклонился и перевалился через край!

Я, инстинктивно дернулась, изо всех сил дернулась, чуть не выпав из удерживающих меня рук скарра, и замерла от ужаса. Внутри всё сжалось, дыхание перехватило.

И тут я увидела абсолютно невредимого и бодрого малыша, спокойно выползающего из-за стола и шустро перебирающего белыми ручками и ножками в нашу сторону. Пара десятков секунд от силы и он уже сидит на попе у ног скарра и, задрав кудрявую головку, улыбается счастливой детской мордашкой, измазанной кашей по самые брови. А меня обдает на ментальном уровне такой радостью и таким обожанием, что дыхание перехватывает повторно и комок в горле встаёт.

Руки зачесались от желания взять это маленькое, светлое во всех смыслах чудо на руки, обнять и, уткнувшись носом в кудрявый белокурый чубчик, вдохнуть запах ребенка. Но с моими возможностями мне, похоже, ещё не скоро удастся это осуществить…

Хотя, должна признать, что Маоррия эта похоже действует. Под кожей ощущался странный лёгкий зуд, а слабость потихоньку отступала, медленно сходя на нет. И началось это с самой первой ложки. Чудеса, да и только…

— Маа!

Малышу похоже надоело ждать когда нерадивая и немощная мамаша в моем лице наконец возьмёт его на ручки и он предпринял решительные действия сам. Шустро подполз к нашему столу и… Я, открыв рот, обалдело наблюдала как он в пару мгновений, цепляясь крохотными ручками за абсолютно гладкую ножку стола, забрался наверх и уселся на попу прямо на столешнице. Точно также, как сидел до этого на другом столе. Мой рот так и оставался распахнутым и в него предприимчивый скарр тут же засунул ложку с мякотью Маоррии. Мне оставалось лишь на автомате проглотить и неверяще посмотреть на Глэвиуса, кэпа и Марэка, которые с улыбками смотрели на меня.

— С ума сойти!

— Ты очень много пропустила, дочка… — по отечески теплой улыбкой улыбается мне кэп, который видимо пока я была в отключке, успел окончательно спеться с Глэвиусом и начал воспринимать меня точно также как он. Потому что я чувствовала от него именно отеческие тепло и заботу, точно такие же как и от Глэвиуса. А учитывая, что он, как и остальные, крепко подсел на мою энергию, то связь эта теперь пожизненная. И об этом они пока не знают. Никто из них. Ждёт их огромный такой сюрприз. Теперь куда я, туда и они. Хотя именно я особо и не переживаю. То ни одного отца всю жизнь нормального не было, а тут сразу двое. Кто-то жалуется? Точно не я! Тем более, что связь хоть и создана вынужденно, искусственно, но отеческие чувства кэпа самые что ни на есть настоящие. Это я знаю совершенно точно. Просто одинокий старый космический волк наконец нашел ту, на кого можно выплеснуть все нерастраченные отеческие чувства.

А что касается сюрпризов, то ждут они не только остальных, но и меня видимо. Не даром говорят, что я много пропустила. Стремительно подросший и гиперактивный малыш не единственная ошеломляющая новость….

Малыш гугукает снова весело, отвлекая меня от размышлений, и толкает ладошкой половинку Маоррии, из которой скарр кормил меня. Принюхивается смешно, шевеля немного курносым носом-кнопкой, а затем шустро запускает ручку внутрь "тарелки". Захватывает пригоршню пюре и тянет в рот. А потом смакует ладошку, сладко при этом причмокивая. К палитре красок на грязном детском личике прибавляется ещё один оттенок. А я не могу сдержать улыбку. Кто-то дорвался до вкусняшки! И тут прямо на моих глазах происходит очередное и необъяснимое.

Малыш, попробовав вкуснопахнущую субстанцию, едва заметно дергант головой и толкает маленькой ручкой тарелку ко мне. И я слышу в голове как далёкий голос "Ешь…" И тут же, не давая прийти в себя и хотя бы прикрыть снова распахнувшийся от удивления рот, на мгновение прижимается щечкой к моей безвольно лежащей на столе руке, а затем споро ползет к краю. Кувырок, от которого снова перехватывает дыхание, и он шустро ползет куда-то в сторону корабля, от которого доносится приглушённый скрежет металла и какой-то скрип.

— К своим пополз… — с улыбкой говорит Глэвиус, — он их каждый день навещает после завтрака. Видимо, проверяет как продвигаются ремонтно-восстановитпльные работы, контролирует процесс.

Последнее сказано уже со смехом. Смешки раздаются и из наблюдающей за нами толпы.

— Он… — я пытаюсь подобрать слова, но не нахожу. — Ведь прошло… всего тринадцать дней!

— Да, ты права дочка. — Помогает мне кэп. — Он стремительно растет. Это стало заметно уже на второй день, а уж на третий и в последующие… А ещё он очень смышлёный.

— Невероятно смышлёный, я бы сказал, — подхватывает эстафету нового друга Глэвиус. — Соображает он получше многих из нас, даже если и сказать не может.

"Может", подумала я, но промолчала.

— Никто из нас ведь не знает, какими бывают новорожденные мурфы. Мы вообще не знали, что среди них рождаются такие как этот мальчишка.

"Мальчишка"… "Малыш"… "Детыныш"

— Вы ему… имени так никакого не дали?

— Что? Нет, конечно, дочка! Думаю, как мать, пусть и энергетическая, это должна сделать ты.

Я вспомнила торчащие из длинной рубашки голые ножки, пяточки и на ум сразу пришло "Филипок". Но спустя мгновение я вдруг поняла, что знаю…

— Матвейка…

— Странное имя, как для парня, но вам виднее… — растерянно чешет затылок кэп, но спорить не решается. На лицах остальных то же самое недоумение. Лишь Марэк продолжает едва заметно безмятежно улыбаться, да скарра сильнее заботит мысль как побольше чудодейственной мякоти Маоррии в меня запихнуть. Не спорю и открываю рот, насыщаясь за две недели голодания.

В итоге мне скармливают под рассказы стариков-разбойников содержимое обеих половинок "кокоса". Затем поят через трубочку каким-то освежающим кисло-сладким соком.

За обедом следуют водные процедуры. Меня моют как маленького ребека, а точнее обтирают влажными гигиеническимт полотенцами, обнаруженными среди гниющего здесь груза.. Кто обтирает? Скарр! Я пытались настоять чтобы это сделала Молди, как единственная девушка в нашей группе помимо меня. Но мне сказали, что она чем-то важным жутко занята и никак может. Отговорка чистой воды, которая напрягла ещё больше. Но обострять я не стала. Пока…

Так что молодой и сексуальный мужчина, пока я пыталась смотреть куда угодно, но только не на него, аккуратно и бережно обтер всё мое тело выше пояса и ниже. Интимные места и грудь я, с горем пополам, обработала сама…

Затем меня переодели в чистое эластичное белье, свободные светлые штаны на широкой резинке и длинную белую футболку.

Одежда была новой, но немного пахла какой-то химией. Видимо добыли ее из какого-то грузового контейнера, который простоял взаперти черт знает сколько лет, если не веков.

Оглядев получившийся результат, поняла, что этот комплект похож на тот, что надет на Марэке. Но я, в отличие от него, напоминаю не спортсменку, а скорее сектантку. Замученную и изможденную. Но после того гардероба, который был у меня на том корабле, это просто невиданная роскошь.

И вообще я заметила, что наша шайка голодранцев таковой уже не выглядит, приоделись все. Лишь скарры не изменили себе, оставшись в темной коже, которая, что удивительно, в этой жаре не нагревалась совсем…

К слову о вещах… Мою ритуальную рубашку, с которой мы прошли через столько испытаний и почти сроднились, Глэвиус сберёг. Постирал, подшил, привел в божеский вид. Сохранил видимо для будущих потомков. Ну или просто в память о сыне. Надеюсь лишь, что он меня в ней замуж выдавать не собирается в будущем.

Дальше…

Оказалось, что с припасами у нас теперь действительно проблем нет. Помимо того, что мы, под моим руководством, успели прихватить с гибнущего корабля, много чего нашлось и здесь. Еда, вода, медикаменты(правда, большей частью просроченные), одежда, средства личной гигиены. И, судя по всему, поставлялось это сюда регулярно и без перебоев.

После продолжительных поисков нашлись и необходимые детали для ремонта корабля.

Чего здесь не нашли, так это останков. А ведь быть они должны обязательно. И это наводило на определенные мысли…

После переодевания меня устроили на отдых. Точнее попытались устроить в комфортабельную каюту одного из кораблей, которую специально для меня заблаговременно и подготовили. Приятно. Но отдыхать мне не хотелось. Спать тем более. Сейчас кажется, что я выспалась на пару лет вперёд.