Глава 17

Ральвиг

Я понимал — чем закончится для меня попытка задержать взрыв.

Прекрасно все осознавал и ни малейших иллюзий на счет будущего не питал.

Огонь наступал, окружал, жалил…

Заливался в нос, рот и уши…

Забивался в каждую пору и убивал, убивал, убивал…

Вначале было больно, ужасно… И даже закинутые в кровь из встроенных в костюм наношприцов анестетики не особенно помогали.

Но я стиснул зубы и держался, держался… чтобы умудрились спастись остальные.

Я не мог допустить, чтобы погибли гражданские и, уж тем более, моя Фреда.

Я осознавал, что для сотрудника МЧС главное — это сделать свою работу и выручить граждан галактического государства. Личные чувства, амбиции и прочее — это уже вторично. Но чувствам ведь не прикажешь.

Мы — профессионалы, но и живые существа. Никто из нас не может оторвать себя от семьи, любимых и близких…

Да и надо ли?

Существо без этих корней, как компьютер, и, если уж даст сбой — это все, это конец.

Тогда как корни в критическую минуту еще способны его удержать.

Больше всего я волновался за Фреду.

Естественно, что я поступил бы в точности так же, даже и не будь ее среди убегающих.

Но… последние мысли, эмоции — все было о ней.

Э-эх! Я так и не осуществлю свой дерзкий план и не попытаюсь стать для нее мужем. Стать частью их семьи с Нейфом и заменить мальчугану отца.

Ну и ладно! Я ни о чем не жалел.

Выпади мне этот выбор опять и еще хоть сто раз подряд, я бы все равно поступил так же.

Другого варианта я просто не видел. Да и не было его. Ну откуда?

Главное, что Фреда теперь выживет!

Да и может для нее так даже лучше. Сейчас шансы для Нейфа особенно велики.

Любые «но» и «еще не время» отступают на второй план, если боевой экипаж одного из лучших бергов в простое.

Неожиданно Фреда, рискуя собой, затащила меня в бункер станции.

Я был рад, хотя и понимал, что уже поздно.

Врачи «Эвереста» погибли, медкапсулы взорвались вместе с отсеками.

А у меня от силы несколько минут до момента, когда процессы станут необратимыми.

Я-то знал, что внешние повреждения ничто по сравнению с тем, что внутри.

Я ведь дышал огнем, буквально.

От органов вообще мало что оставалось.

Меня удерживали в сознании только те препараты, что без конца вводил костюм наношприцами. Только он еще в меня верил. И Фреда…

Даже Тая, кажется, отступилась.

А затем… затем внезапно случилось чудо…

Фреда сомкнула наш узел хонтра, вопреки всем своим планам на Нейфа.

А я ведь даже и представить не мог — какая это мощная сила — связь с бергом! Теперь было ясно — почему попаданка так жаждала сделать Нейфа вторым.

Фактически Тая дарила симбиотам бессмертие.

Я восстанавливался с минимальными препаратами, причем, буквально на глазах удивленных туристов.

Сколько времени прошло, я не знал.

Только ощущал, как постепенно выправляются кости, встают на место суставы и органы приходят в нормальное состояние.

Да, я был еще довольно-таки слаб.

Да, мне требовалось восстановление.

Как и Фреде, которая, по сути, сейчас служила чем-то вроде передатчика между мной и Таей. И истощалась, я это видел.

Но прекратить не мог, как бы этого ни хотел.

Энергия текла помимо моей воли.

Я бы остановился и все прекратил. Сейчас я был уже вполне в состоянии дождаться помощи медиков МЧС. Моей жизни в ближайшие часы ничего не грозило.

Но поток продолжал струиться и восстанавливать.

Фреда присела рядом, и на висках ее выступила испарина слабости, усталости…

Бледное лицо было по-прежнему удивительно красивым…

— Ну вот зачем? — тихо спросил я, понимая, что могу разговаривать без этого каркающего кашля и ошметков плоти из горла.

Она небрежно пожала плечами.

— Не знаю… Я просто иначе уже не могла. Я не могла дать тебе умереть.

— Ты… Я… Фреда… Я люблю тебя… Кроме тебя никто мне не нужен. Ни какая-то хэльфийка, и любая другая…

Она промолчала и отвернулась.

Я понимал — переживает за Нейфа. Все то, чем я сейчас усиленно пользовался, могло бы достаться ее любимому сыну.

И она была права.

Очень права.

Как мать. И я хорошо это осознавал.

Молчал и ощущал, как восстанавливаюсь.

Когда смог вставать, подошел к остальным.

Напуганные туристы жались друг к другу, и отвечали мне еле-еле, через силу.

— Что будем делать дальше? — спросил капитан «Эвереста». — Ваши как-то смогут отсюда нас вытащить? В конце концов, даже оболочка бункера не вечна. А пламя и взрывы снаружи все продолжаются.

Я об этом знал не хуже него. Виртуальные экраны, что свисали с потолка в разных местах, демонстрировали, что весь звездолет фактически превратился в кусок пламени. И лишь наш островок — бункер — еще оставался надежным убежищем. Но и его уже огонь начал подтачивать.

Оплавились некоторые источники силовых взрывов.

Следующими сдались генераторы защитного купола.

А потом — и металлические двери — одна за другой — начали подводить.

Фреда сидела возле стены — обессиленная и уставшая, опустошенная и какая-то неживая, безразличная ко всему. Смотрела вдаль невидящим взглядом и не реагировала на окружение.

Я же усиленно пытался придумать, что делать, если помощь не подоспеет.

Тая на мысленные призывы молчала. Возможно, нарушилась наша связь. Возможно, в таком состоянии, все еще раненый и окровавленный, я просто не мог слышать бергу.

Это сейчас вообще не имело значения.

Я покосился на свой коммуникатор — но и он приказал долго жить, превратившись в бесполезный кусок металла после того, как меня сцапало пламя.

Фреда уловила направление моих мыслей и посмотрела на свой коммуникатор.

Мотнула головой.

— Вырубился. Похоже, что-то замкнуло, пока мы бежали через весь звездолет.

— Как вы связывались с МЧС? — уточнил я у капитана.

— Это не мы, это спецназ. У нас все устройства для связи забрали.

Отлично! Куда уж еще лучше!

Лей потряс запястьем с прибором.

— Пока не могу включить. Но буду работать.

И этот не в силах помочь. Замечательно!

Я смотрел на Фреду и понимал, что дать ей умереть не могу.

Хоть еще сто раз сам подставлюсь! Хоть весь мир наизнанку придется вывернуть.

Но идей пока что не возникало.

Силовой пистолет разрядился. Фреда заметила, как я его проверяю, и протянула свой.

— Этот работает.

— Сколько времени у нас до…

Вопрос повис в воздухе без ответа, потому что за нас ответило пламя.

Между дверью и косяком проскользнули алые язычки, в лицо пахнуло жаром и копотью.

Дым повалил из образовавшихся щелей.

— Ну все! Кажется, это конец! — сказал какой-то мужчина-турист.

Несколько детей надрывно заплакали, а затем к ним присоединились и женщины.

Фреда как сидела, так и сидела.

Спокойная и безразличная ко всему.

Алые дорожки поползли по металлическому покрытию пола, будто пытались докатиться до нас.

Языки все сильнее полосовали пространство, словно к нам рвалась многоглавая гидра и пыталась ужалить, слизнуть.

Дверь заскрипела и начала отрываться… Вдруг поежилась, словно замерзла под таким-то пламенем… и один угол ее отошел.

Огонь радостно рванул в помещение, больше не чувствуя никаких особых преград.

Народ шарахнулся, отскочил, завопил… Но смысла в этих маневрах уже не было.

Так — разве что выиграть несколько минут.

Я прицелился из силового пистолета.

Лей потащил подальше остекленевшую Фреду.

Внезапно она резко дернулась, неестественно выгнулась, и мир вокруг нас крутанулся.

Раз — и мы в медотсеке на Тае.

Я заметил, что все на месте, и Фреда — тоже.

«Тая! Ты — лучшая! Ты — наше все!» — мысленно закричал в сторону берги.

«Вы еще Шахерезаду поблагодарите. Она помогла задействовать оборудование. Я даже до конца не поняла как. У нее аппаратура как-то сработала. И Шахерезада через своего механика направляла наших в правильные стороны».

«Я обязательно ее поблагодарю».

Я облегченно выдохнул и… отключился.