Глава 16
Фреда
В какой-то момент то ли стихия начала ускоряться все больше и больше, поддерживаемая новыми мощными взрывами, то ли мы устали и немного замедлились.
В общем, едва мы успевали закрыть дверь предыдущего отсека и заскочить в новый, как раздавался хлопок и дыхание жара полосовало по телу неприятным теплом. Предвкушением близкого завершения гонки и далеко уже не в нашу пользу…
Чудовище-взрыв не желало отпускать своих жертв…
Оно жаждало нашей крови и плоти, жаждало нашей боли и гибели…
— Надо попробовать стрелять встречно взрыву силовыми бомбами, — вздохнул Ральвиг. — Но тогда кому-то придется остаться.
Неожиданно для меня бывшие спецназовцы переглянулись, сделали какие-то быстрые знаки друг другу, и Нор Фальзив заявил:
— Мы остаемся, вы убегайте. Всему виной мы. Нам и ответить.
— Ты уверен? Вы, возможно…
— Я знаю. Я не первый раз в такой ситуации. Бегите!
— Удачи вам, парни!
Невзирая ни на что после пожелания Ральвига и капитан «Эвереста» и остальные члены команды отдали честь спецназовцам. Последним отсалютовал им наш Лей.
И… мы помчались дальше, а сзади послышались новые силовые взрывы — спецназовцы стреляли во взрывную волну, чтобы отбросить ее и пламя назад.
Сколько времени они смогут так… никто не знал…
Переживать и рефлексировать не было смысла.
Минута промедления — и подвиг Нор Фальзива с его парнями окажется бессмысленным, потому что погибнут все до единого.
У меня словно открылось второе дыхание.
Ноги упруго пружинили от пола, тело расправлялось и стремилось вперед, будто и в него вставлена тугая пружина.
Туристов поддерживали уже только Ральвиг с Леем, но и они будто бы получили заряд бодрости.
Дети понеслись так, словно в них вставили новые батарейки.
Женщины, что было уже спотыкались, еле волочили ноги, выпрямились и побежали.
Мужчины, как могли, помогали остальным.
Нам оставалось четыре отсека.
Всего четыре…
Целых четыре…
Иногда эти сравнения слишком уж близкие, чтобы определиться — какое верней.
Время сейчас работало против нас каждый миг, так что…
Мы задыхались, закашливались, спотыкались, но выправлялись и двигались дальше.
Силовые взрывы все удалялись, но мы слышали их и понимали, что отважные спецназовцы еще живы.
Да, они были виноваты во всем.
Но они с честью искупали вину.
Всем было ясно — этим парням уже не выбраться из пекла. Не выйдет…
Продержатся сколько-то и… все…
Когда же нам оставалось всего два отсека, взрывы прекратились.
Просто затихли…
Внезапно раздался один удаленный хлопок… и больше ни одного не послышалось…
Я ахнула, вздрогнула. Женщины заметно сникли. Дети панически обернулись на взрослых.
В следующем отсеке нас догнали знакомые звуки — как с хрустом лопнула дверь предыдущего, и волна ударила в единственную преграду, что еще разделяла нас и стихию.
Последнюю дверь, после которой… огонь и взрывная волна нас достанут…
От понимания этого мы рванули с утроенной силой и пересекли огромное помещение быстрее, чем спортсмены на Олимпиаде.
Заскочили в бункер, практически закрыли дверь, но та заклинила в самый неудачный момент…
Механики «Эвереста» метнулись что-то там делать, чинить.
Лей помогал.
Словно в замедленной съемке мы увидели, как скукожилась дальняя дверь в отсек, стала похожей на кусок фольги, смятый в руке.
Затем она начала пузыриться, будто уже и не металл, а болото.
Плеваться какими-то драными сгустками.
Хлоп… пшш…
Дверь отскочила и съежилась под напором огня и взрывной волны.
Все… Конец…
Бункер ведь так и не закрывался, и мы должны были сейчас встретиться со стихией, что нас догоняла.
Ей, пожалуй, настал черед банковать…
Я прикрыла глаза, в ожидании того, чем бы все ни закончилось.
Решила не сетовать, не психовать и не звонить Нейфу сейчас, чтобы попрощаться с ним уже окончательно.
Зачем и сыну рвать душу в клочья? Кому от этого станет легче?
Я мысленно пожелала ему всего самого лучшего, последним самым искренним и самым надрывным пожеланием матери…
Распахнула глаза в самый «удачный момент»…
Ральвиг, не предупреждая, вырвался вперед и принялся пулять силовыми гранатами наперерез волне пламени, копоти.
Я видела, как эта огненная стена будто притормаживала, но снова рвалась вперед…
Подступала к нам все ближе и ближе.
Механики «Эвереста» и Лей дружно возились с дверью отсека.
Ральвиг стрелял.
Огонь приближался.
Женщины закричали, дети заплакали. Мужчины пробовали помочь Лею. Но толку от этого уже не было.
Внезапно дверь начала двигаться, чтобы закрыться.
Господи! Да неужели?
Я и сама плохо уже понимала — насколько отчаялась и устала.
Языки пламени и стена воздуха, пепла, огня рванули к Ральвигу, сбили его с ног и… поглотили…
Тысячи голодных пастей, сотни жалящих языков…
Униформа сдерживала их, защищала, насколько могла… Но и ее возможности не безграничны. Эти костюмы делали, чтобы ты мог пройти сквозь пламя, находиться там короткое время, а не существовать внутри, в огненном коконе…
Тем более, что это был уже не просто огонь: плазма от взрывов, стена силового поля и черт знает что еще в качестве «кеша»…
В общем… какое-то время униформа защищала тело Ральвига, как ей и положено. Насколько я могла воспринимать ощущения второго — даже не нагревалась…
А потом… потом…
Я ощутила каскад боли, облако жжения внутри и вокруг, перехватывая ощущения второго…
И… я не думала, не переживала, что будет с Нейфом.
Как он потом без меня?
Что случится, если я вдруг…
Не до этого мне сейчас было.
Я пулей выскочила из толпы и выстрелила в стихию из силового оружия, а затем еще применила свой дар.
Раскидала пламя во все стороны и продолжила освобождать Ральвига из его жадной пасти при помощи взрывов силовых гранат, что остались.
Поначалу казалось — все без толку.
Я едва различала Ральвига в плясках огня и языков пламени.
И, казалось, чем больше раскидываю, тем все сильнее его накрывает.
Стихия спорила, возмущалась и не желала отдавать свою жертву.
Я же продолжала и продолжала.
Руки жалили искры огня, жар обливал лицо болью.
Внезапно ко мне присоединился и Лей.
Начал палить в жадное пламя, как истинный бомбардир — четко и метко.
Если я действовала суматошно, то Лей работал просто, как ювелир.
Отбросил пламя от Ральвига и начал временно «зачищать» круглое пространство возле него…
Я поспешила этим воспользоваться — дернула тиргона… Потащила…
Боже! Какой же он оказался тяжелый! Обгорелый, местами обугленный, весь в дыму…
Хорошо хоть комбинезон защищал какое-то время, иначе ему точно конец.
Меня комбинезон защищал тоже. Включая перчатки и балаклаву.
Дверь медленно закрывалась, осталась приличная, но уже щель.
И у меня будто открылось уже третье дыхание. Я побежала, побежала, пока Лей отстреливал ленты пламени, что к нам тянулись.
Он двигался сзади и прикрывал.
Наконец, мы добрались и юркнули в щелку.
Ардикотт протиснулся последним — не без труда, но все-таки смог.
…И дверь очень вовремя затворилась.
Мы услышали, как она баррикадируется. Как едва различимыми щелчками закрываются множественные силовые куполы.
Ральвиг лежал на полу и еле дышал.
Мне было страшно на него даже взглянуть.
Красавец тиргон так обгорел, что кожа местами обуглилась, слезла, пропуская наружу густую сукровицу.
Я знала, что, если вот прямо сейчас не оказать ему помощь, при такой максимальной площади ожогов, и без медкапсулы… шансов нет. Тут и медицинского образования не требовалось, чтобы оценить состояние пострадавшего.
Ральвиг был весь — сплошной ожог. На тиргоне буквально живых мест не осталось.
Он проследил за тем, как я оцениваю его состояние, закашлялся и чуть усмехнулся — насколько позволяло обгоревшее лицо:
— Вот и возможность для твоего Нейфа… Кхе-кхе… Да, я знаю про твой план, Фреда… Кхе-кхе… Правда, Нейф еще не выучился и не выпустился из Галактической Академии Звездолетчиков… но кхе-кхе… кхе-кхе… Уверен, что его все равно кхе-кхе… примут. Срочная замена второго — дело такое. Тут слаженный экипаж рабочего берга, и кхе-кхе… второй потребуется срочно. А Нейф подходит без разговоров… Просто потому, что он — твой сын. Кхе-кхе… сможет учиться и работать параллельно. Возможно, его включат в какую-то… кхе-кхе-кхе… программу дистанционного обучения прямо на берге…
Я даже и понятия не имела, что Ральвиг в курсе моего плана.
А он… он все это время знал?
Но все равно согласился остаться вторым?
Все равно помогал и поддерживал?
— Заткнись! — рыкнула я на него и мысленно завопила: «Тая! Тая! Неужели так и не врубилось то оборудование! Ральвигу нужно в медицинскую капсулу срочно! Прямо сейчас! Иначе…»
Что именно «иначе» я сказать не смогла. Просто язык не повернулся, не вышло.
«Оборудование-то врубилось, но не сработало. Сейчас механики его заново перенастраивают».
«Мы не можем ждать! Тая-а-а! Сколько вам еще потребуется времени?»
«Прости, но утешить тебя пока не могу. Минимум два-три часа понадобится на перенастройку и новый запуск. И это еще в самом лучшем случае, если все будет, как надо, и нам не потребуется замена деталей. А это тоже очень возможно».
«Господи! У Ральвига нет столько времени! Он не выдержит так долго без медкапсулы, на полу…»
— Тут есть медики? — вскрикнула я, пробегаясь взглядом по притихшей толпе.
— Наши медики, к несчастью, погибли из-за штурма корабля бывшим спецназом, — тихо выдохнул капитан «Эвереста». — Они применили внезапную стыковку и угодили прямо во врачебный отсек. Силовой взрыв раскидал медиков по помещению — и, естественно, они здорово пострадали…
— Все-е-е? — кажется, мой голос птицей взвился под потолок и затерялся в высоких сводах.
— Все. Раненые оставались в отсеках, которые уже давно взорвались…
«Тая-я-я-а!» — вскрикнула я телепатически, зовя бергу, как будто она могла что-то придумать и предпринять.
Но неожиданно так и случилось.
«Если хочешь его спасти — выбирай… Либо ты заключишь узел хонтра, либо он погибнет… Другого варианта сейчас нет».
«Узел как бы совместит его с живым кораблем… с тобой? Так?»
«Да! Через первого второй обретет такую регенерацию, что легко дотянет до прибытия медиков. Сейчас его жизнь зависит исключительно от тебя. Если же он умрет, то место освободится для Нейфа… Хотя ему еще рано служить… но в качестве исключения… если нет выхода…»
И эта туда же! Вот ведь заразы!
Злость прокатилась по телу горячей волной.
«Прекрати! Он не умрет!»
Меня всю трясло.
Я практически перестала нормально соображать. Да и могла ли до этого, пока нас догоняла жадная пасть ненастья?
Мгновения пролетали мимо, как пули.
Еще одна, снова и снова. Еще немного — и решения не потребуется…
Все решится уже без меня…
Так что я… выдохнула и отпустила себя.
Отпустила поток энергии из пупка и наклонилась к Ральвигу.
А потом… осторожно, стараясь не причинить ему боль, по крайней мере, не совсем сильную, поцеловала в облупившиеся, растрескавшиеся губы…
Сразу же ощутила, как мощный поток из пупка вырвался на свободу, дернулся и встретился… с тем, что шел из пупка второго.
Узел реально будто завязывался.
Я ощущала, как он скручивается, как безвозвратно переплетаются, практически сливаясь, потоки энергии… И как Ральвигу сразу становится лучше.
Я прямо физически чувствовала, как с груди словно упала каменная плита, и дышать сразу стало намного легче.
Как кожа прекратила трескаться и саднить.
Как море боли и жара вокруг вдруг схлынуло, сменяясь прохладой.
Как ощущение, что пошевелить даже пальцем невозможно из-за адовой боли, да и не хватит сил, сменилось неожиданным приливом энергии.
Я влила Ральвигу в рот тоники с эффектом улучшения самочувствия и оздоровления после травм. Силовики всегда носили такие с собой. Просто до момента смыкания узла хонтра Ральвиг был слишком слаб и измучен, чтобы лекарства даже немного подействовали.
Теперь же они, действительно, помогали…
Я видела, как Ральвиг поправляется. Он даже сел, причем с первой попытки, потер глаза, с которых осыпались ошметки кожи, а взамен уже начала вырастать новая…
Вот о чем я мечтала для сына.
О том, чтобы его практически невозможно было убить. И даже после самых страшных травм, катастроф связь с Таей восстанавливала его и лечила…
Да, я сегодня, кажется, предала Нейфа.
Однако у сына все равно впереди годы, многие, долгие… а у Ральвига были минуты. Он бы не выжил, если бы не мое сложное и отчаянное решение окончательно соединиться с ним, как со вторым.
Я… не потеряла сына, но потеряла бы…
Кого?
Стоп!
Хорошо. Я подумаю об этом потом.
А сейчас нам надо бы продержаться до помощи Таи и эвакуироваться.
Лей пока успокаивал туристов вместе с членами экипажа «Эвереста».
Гражданские они и есть гражданские.
Несколько минут назад, когда ситуация оказалась близка к критической, их было не отличить от остальных. Но сейчас-то — дело другое…
Ральвиг закашлялся дымом и копотью.
— Ты же понимаешь, что я не просил? — задал вдруг слишком провокационный вопрос.
Я отмахнулась.
Как будто у меня был выбор?!
Был?
Да черт его знает! Может, и был…
Я снова попыталась сконтачиться с Таей.
Обсуждать случившееся не было смысла. Ничего уже не вернуть, даже если и пожалею. А потому и само сожаление не имеет никакого смысла теперь.
Дело сделано. Все. Окончательно.
Узел хонтра уже нельзя развязать.
Я выбросила эти мысли из головы и принялась разговаривать с Таей.
Сейчас это было важнее всего.
Объяснить берге — где мы находимся, удостовериться, что она поняла.
И ждать наладки аппаратуры.
Остальное — как-нибудь потом, позже…
Все потом, после спасения…
Если, конечно, мы все-таки выберемся…