Глава 19

Фреда

Как ни готовься, как ни обдумывай новость, а быть готовым к такому нельзя.

Я отдала бы за Нейфа свою жизнь. Вот только это ничего не изменит. Первый на берге — всегда первый и единственный. Именно поэтому те, кто занял место хадиоммы или хальдива — мужской вариант — были практически бессмертными существами.

Берг поддерживал первого всеми силами и мог даже погибнуть, но все равно восстановить симбиота и спасти ему жизнь.

На мое место Нейф встать не сможет.

Пока я себя корила, раздумывала и дергалась, сын подскочил и крепко обнял. Так что у меня в груди защемило.

Вспомнились все эти моменты, которые матери никогда не забыть.

Которые сын может и не вспомнить, а для нее — это самая важная, ценная и главная часть жизни.

«У вас мальчик, мамочка. Посмотрите»…

Пожилая приятная акушерка демонстрирует мне моего пупса. Он кричит, заливается плачем. Значит, легкие у парня что надо…

…Я укачиваю больного сынишку. В два года подхватил гадкий вирус — температурит, весь покрылся какой-то сыпью.

Так всю ночь сижу и качаю.

Под слова: «Ты же мое — солнышко. А солнышко не должно болеть. Солнышко должно греть и радовать»…

…Ребенку удаляют молочный зуб.

Я стою рядом, и он крепко держится за мою руку.

«Мама не уходи».

«Я с тобой».

И это ощущение «я все могу ради сына» текло по моим венам.

Справедливое и такое мощное, что никто бы не остановил меня, если вдруг что…

Никогда…

Это «я с тобой», «не уходи», любая мать проносит сквозь годы.

И сколько бы ни минуло лет, она помнит и знает об этом…

Нейф погладил меня, поцеловал, а затем осторожно присел рядом.

— Мама! Как же ты меня напугала!

Я неловко пожала плечами:

— Ну что поделать? Работа такая. Ты вот подумай, еще покумекай. Хочешь ли стать таким звездолетчиком. Есть ведь транспортники, рейсовые корабли и прочее, прочее.

— Нет! Я теперь еще больше хочу служить в Галактической МЧС. Вы же — герои! Вы — настоящие! Вы стольких спасли, вытащили из пекла… Там у твоих дверей толпы поклонников и желающих поблагодарить барражировали все это время.

— Ну так-то да… но ведь герои не всегда выходят живыми из пекла…

— Не всегда. Но я в себя верю.

И в эту минуту я решила сказать ему правду, как она есть. Просто рубануть, чтоб не надеялся и не рассчитывал на такую судьбу.

— Нейф… Я должна тебе объяснить… Ральвиг почти умер, и… мне пришлось сомкнуть узел хонтра. Ты же знаешь, что это значит.

— Что мне уже не стать на Тае вторым.

Он сказал это слишком спокойно и буднично, будто уже знал. Я вгляделась в лицо сына и спросила:

— Ты что, догадывался?

— Мне Ральвиг рассказал, как очнулся. И что он не хотел, не просил. Он говорил, что готов умереть. Так что ты его, пожалуйста, не драконь. Он хороший мужик, сразу видно.

— Что еще тебе поведал Ральвиг Дельмер? — я пытливо всматривалась в глаза Нейфа.

— Что он тебя всей душой любит. В принципе, я это давно подозревал. Он всегда на тебя та-ак смотрел…

— Я не хочу пока думать об этом.

Я опять рубанула чистую правду. Нейф поморщился и уточнил:

— Это все… из-за меня? Из-за замкнутого между вами узла хонтра? Ты поэтому не хочешь его видеть? Отказалась, как сказали врачи?

— Я не хочу об этом говорить, — очень твердо ответила я. — Мы разберемся. Но это наши дела.

— Мам. Хорошо, извини, что влез. Но я очень хочу, чтобы ты знала… Ральвиг мне нравится, и я готов принять его в нашу семью…

— В семью? — я аж поразилась.

Уже даже так! Это ж когда они настолько наобщались и сдружились?

— Да. В семью, как твоего мужа и моего приемного отца. Он ради тебя готов буквально на все. А такие чувства мало кому достаются.

— Я сама все обдумаю и решу. А теперь давай поговорим о другом.

— О чем именно?

— Спецназовцы, которые захватили «Эверест»… они все?

— Погибли. Да. Абсолютно все. Говорят, для них это даже и к лучшему. Невзирая на этот подвиг, их все равно судили бы по закону. И вряд ли оставили бы на свободе.

— Не знаю, что кому и как лучше… Туристы? Они-то все хотя бы спаслись?

— Да. Некоторые все еще без сознания, но врачи говорят — прогноз благоприятный. Сама знаешь, после этого телепорта или как там он у вас называется — ну того, что сделала Тая, чтобы выручить вас, — организмы разных существ слегка повреждаются.

— Да, я об этом не раз слышала. Тем не менее, они выкарабкаются?

— Ну да. Врачи в этом уверены.

— Экипаж «Эвереста»?

— Те, кто бежал с вами — живы. Некоторые, как и туристы, еще будут долгое время восстанавливаться.

— Остальные, по всей видимости, погибли?

— Да. Медики погибли до этого. Еще некоторые члены экипажа, которые потерялись и остались во взорвавшихся отсеках, тоже не выжили.

— Че-ерт! Мы ведь даже и не спросили — кого еще не достает среди спасающихся!

Я ударила по кровати рукой.

— Это наша! Наша промашка!

— Ма-ам! — Нейф погладил меня по руке. — Ну какая промашка? О чем ты? Вы и так не могли бы их выручить! Вы бежали от взрывной волны и огня. И назад пути уже не было…

— Возможно, — я тихо вздохнула. — Я так понимаю, что экипаж Таи в порядке?

— Да. Ральвиг вон уже бродит по отделению. Лей вообще отделался легким испугом. Остальные — сильным, за вас. Но физически не пострадали совсем.

— Хорошо… Ты со мной посидишь?

— Да, сколько хочешь! Я отпросился с занятий.

— А экзамены?

— Все сдал досрочно. Пока ты лежала здесь без сознания, я усиленно учился, хотя и регулярно к тебе заходил. Теперь вот у меня внеурочные, но вполне заслуженные каникулы. Так что я принес несколько виртуальных игр для звездолетчиков. Ну там гонки и все такое. Выживание на планетах и в космосе. Сброшу тебе на коммуникатор, программы установятся, и мы сможем играть каждый со своего ручного устройства.

Разумеется, пока не устанешь. Врачи меня строго-настрого предупредили, что утомлять тебя пока что не следует…

Я улыбнулась и потрепала сына по голове.

— Какой ты стал серьезный и взрослый.

— А то! — он усмехнулся.

***

— Ну и где та опытная звездолетчица, которая всех победила? А? Я выиграл! — радовался сын, как ребенок, спустя час от начала нашей игры.

— Я тебе уступила, чтобы не плакал! — усмехнулась я, притворяясь.

— Да-да! Так я тебе и поверил! Надо уметь проигрывать с достоинством!

Мы захихикали, и Нейф азартно предложил:

— Еще партию?

…Мы сыграли еще и еще.

Я словно в детстве ощущала задор, азарт и это приятное, тягучее чувство безвременья.

Когда кажется — у вас сто лет впереди.

И нет ничего, что бы вас ограничивало.

Когда у тебя словно весь мир в кармане, пусть там даже и ржавый пятак.

И ощущение волшебства искрит на пальцах, разливаясь в крови чистым задором.

Я и сама внезапно вошла в раж.

Огибала виртуальные планеты, системы, стремилась вырваться вперед… Нейф иногда опережал, иногда — отставал.

В общем, мы совершенно потеряли счет времени…

И это было здорово, потрясающе!

Я и мой сын, прямо как раньше! Вдвоем, на азарте и кураже!

Внезапно в палату зашла медсестра.

— Фреда, вам скоро на процедуры, и на ужин. Боюсь, время посещений подошло к концу.

Нейф поднялся, обнял меня, двинулся к двери и внезапно застыл… Просто как будто остекленел. Казалось — он прислушивается к себе или к чему-то в голове… вроде того.

— Что случилось? — я невольно спрыгнула с кровати и на неверных ногах рванула к сыну.

Медсестра остановила.

— Все с ним нормально. Всех посетителей проверяют датчики и сканеры. Если бы он был нездоров — мы бы знали.

Нейф продолжал стоять, словно вкопанный.

Я медленно приблизилась к сыну, игнорируя протестующий жест медсестры, которая все же меня отпустила.

— Ты чего? — заглянула в глаза Нейфа.

Он аж округлил их и улыбнулся:

— Мама! Я слышу Таю!

— Да ла-адно?

Я вначале дико обрадовалась, а затем грустно вздохнула, и внезапно уже ко мне прилетело: «Да не переживай ты так, может все образуется».

«Что именно? Тая? И вообще как? Теперь уже нет. Ничего не может образоваться. Все кончено! Ты же прекрасно это осознаешь!».

Кажется, я даже немного сошла на истерику. Эмоции вдруг хлынули и накрыли.

Мой Нейф! Он ведь мог, как и Ральвиг, восстанавливаться даже от таких травм, после которых и тут не откачивают!

Он мог прожить тысячи лет!

А теперь… теперь…

Теперь нет ни малейшего шанса что-то изменить или устроить!

Господи! Это я, я во всем виновата!

Мне не следовало вообще искать второго в лице тиргона!

Не надо было, в принципе, пускать его на испытания!

Я же вспомнила его! Вспомнила!

Какая-то не свойственная мне паника буквально похоронила под сожалениями.

Причем, я ведь не могла ни изменить прошлого, ни повлиять на будущее.

Вопрос был решен, психуй не психуй.

Обычно в подобных обстоятельствах я говорила себе: «Баста! Раз ничего нельзя поменять — нет смысла переживать и рефлексировать».

Не знаю, что на меня вдруг накатило.

Хотя… впервые вопрос касался моего Нейфа. Может, поэтому все так и вышло…

Я не слышала увещевания сына, медсестры и лишь понимала, что по щекам катятся злые слезы. Такие горькие, такие ядреные…

«Фреда! Бросай ты эту чисто человеческую привычку!» — вдруг ворвался в мои метания голос Таи. Пробился, даже можно сказать, прорубился через препоны…

«Какую?» — я аж поразилась и неожиданно слегка успокоилась.

Казалось — Тая что-то такое знает, но мне раньше времени не говорит.

Снова появилось где-то внутри и зудело это странное ощущение: «За моей спиной что-то важное происходит».

«Да это ваше любимое всепропальство… Вс-е-е… назад пути не-ет…»

Тая мастерски передразнила мои интонации.

«У тебя есть какие-то предложения?» — резко спросила я бергу.

«Не у меня и не совсем предложения».

«Да о чем ты? В конце-то концов!»

«Жди. Через пару недель, а может чуть позже, я тебе расскажу».

«Почему нельзя это сделать сейчас?»

«Фреда. Ты мне веришь?»

Я усмехнулась.

Да, я ей верила. Мы как-то незаметно уже стали фактически словно одно целое. Я чувствовала Таю и знала, что она никогда меня не обидит, не подведет и не бросит в беде.

«Да. Верю», — ответила четко.

«Тогда, прошу тебя, повремени ты с этими человеческими заламываниями рук».

«Красиво сказала».

«У тебя научилась».

«Хорошо. Насколько повременить?»

«Я уже сказала — на две-три недели».

Я почти успокоилась и вдруг поняла, что Нейф еще тут, и он все слышал телепатически.

Как, почему? Я даже не представляла!

Но по его взгляду прочла, что не ошиблась.

— Ты смог подключиться к нашему мысленному чату с бергой? — уточнила, уже предвидя ответ.

Нейф кивнул.

— Да. Это странно. Но и удивительно, и потрясающе. Мам, давай ты сейчас успокоишься, и мы подождем — сколько просили.

— Хорошо, — я лишь коротко кивнула.

— Так! Ну все! Пациентке пора на процедуры, ужин и отдых!

Медсестра многозначительно открыла дверь палаты.

Нейф обнял меня, поцеловал и ушел…