Глава 20

Ральвиг

Очнувшись, я обнаружил себя в палате. Вокруг, как и предполагалось, реяли датчики и сканеры для оценки состояния пациента. Результаты бежали по виртуальному экрану.

Я сразу же с него вызвал врача.

Первое, что спросил — как там моя Фреда.

Но тут ничего особо утешительного не услышал — попаданка все еще находилась в коме.

Правда, меня заверили, что ее организм в куда лучшем состоянии, нежели мой. Просто люди немного иначе устроены. Тиргоны остаются в сознании даже, если погибнут через час-два. Люди же впадают в кому, даже если организм еще вполне себе пашет.

Хельфийские медики меня осмотрели, сообщили, что уверенно иду на поправку, но до выздоровления еще ой как далеко.

В принципе, я примерно так и подумал.

И… начались мои самые нервные дни.

Я каждое утро, день, вечер спрашивал про Фреду и получал стандартные, до скрипа заученные ответы.

«Ее показания улучшаются. Пока в себя не пришла. Ждите информации».

Эти ответы сводили с ума.

Ночами я метался в постели, в страхе за жизнь своей женщины — единственной, неповторимой. Днем же бродил без смысла и цели из угла в угол и по периметру палаты. Пытался отвлекаться, но не получалось.

Ангрид, Лей, Кха и даже Нейф регулярно справлялись о моем самочувствии — писали сообщения на коммуникатор. Принимать посетителей мне пока не разрешали, все общение проходило исключительно «виртуально». Но это меня мало волновало.

Я ждал, я хотел, чтобы Фреда очнулась! И больше ни о чем думать не мог.

Иногда накатывали приступы паники.

Ну вот зачем она?

А? Заче-ем?

Дала бы мне умереть и не тратила энергию. Давно бы уже очнулась и радовалась жизни!

Упрямая, несносная зараза-попаданка!

Я бы отдал жизнь, чтобы тебе стало лучше!

Когда же меня начали выпускать из палаты, я пополнил толпу тех, кто приходил ее навестить.

Самым неприятным было увидеть Фальдива. Я-то надеялся, что парень остыл, наконец-то, занялся своими делами. В конце концов, с его-то деньгами и связями нашел кого-то еще и подбивает к ней клинья. Он же прискакал, и было видно, что волнуется мужик за попаданку всерьез.

У меня руки чесались начистить морду этому самодовольному красавчику-хэльфу. Но… учинять драку в больнице, тем более, пока еще Фреда в отключке, выглядело не самой здравой идеей. Хотя я бы не посмотрел на то, что все еще слаб и восстановился едва ли наполовину.

При мысли, что Фальдив по-прежнему претендует на мою попаданку, я просто зверел. И такие гормоны бродили в крови, что я мог разнести всю больницу к чертям. В этом была сила и слабость тиргонов.

Мы могли драться до последнего вздоха и, умирая, рвать врагов в клочья. А потом просто-напросто рухнуть замертво.

В общем, я едва себя сдерживал и терпел.

Фальдив отвечал взглядом не хуже. Мол, я сам тебя разотру в пыль, в порошок. Но я-то понимал — кто кого разотрет.

Наконец, врач и медсестра Фреды заспешили в палату попаданки в неурочное время. Было что-то около двенадцати по земному. Обычно медики отправлялись к Фреде с утра, часам к девяти. Следующий контрольный осмотр приходился на вечер, если только не случалось чего-то экстренного, и аппаратура об этом не сигнализировала, вызывая врачей.

Вначале я просто уже запаниковал.

Мысли метались в голове, словно стая птиц, которую потревожил выстрел охотника.

А вдруг моей попаданочке стало совсем плохо?

Вдруг она сейчас умирает?

Вдруг? Вдруг?

Я не знал, куда бежать и что предпринять.

Я бы обменял ее жизнь на свою. Но как? Что вообще я могу сейчас сделать?

Разве только мешаться под ногами у медиков, подобно пятому колесу в телеге?

И тут в голове прозвучал голос Таи: «Фреда очнулась. Можем уже успокоиться».

До сих пор мы вообще не могли с ней общаться, видимо, потому, что первая находилась в отключке. Теперь же, когда Фреда пришла в сознание, «чат симбиоза» настроился, и мы с бергой сконтачились.

От нетерпения я перекатывался с пяток на носки и обратно в толпе страждущих возле палаты попаданки.

Зло покосился на Фальдива и получил взгляд, полный истинно мужского соперничества.

Минуты капали, а ничего не менялось.

Никто не выходил из палаты, да и сама Фреда не подавала никаких знаков.

Я начал бродить взад и вперед, и внезапно заметил, что Нейф действует также — видимо, тоже страшно волнуется за маму. Фальдив же, наоборот, как-то весь выпрямился, подобрался и замер, словно шест проглотил.

Время шло и шло, а из палаты никто не показывался.

Я уже просто не знал — куда себя деть. Так некомфортно и неуютно стало в собственном теле, хоть бросайся на стены.

«Да не психуй ты так» — неожиданно и немного резко произнесла Тая. — «Она пришла в себя и чувствует себя сносно. Сейчас врачи все проверят, оценят показатели, и уже можно будет увидеться с Фредой».

Можно увидеться… проверят… оценят…

Да сколько же еще ждать?! Как это выдержать?!!

Нейф посмотрел на меня с пониманием, с сочувствием и неожиданно приблизился:

— Переживаете за маму?

— Ужасно! — выпалил я, весь на эмоциях. — Правда, Тая говорит, что ей уже лучше…

— Давайте переживать за нее вместе.

Мы с Нейфом отошли поодаль от толпы и начали негромко переговариваться.

Так коротать время было попроще.

Я же внезапно поймал себя на мысли, что с сыном попаданки как-то спокойней. Он — ведь ее частичка, ее кровь и плоть, я будто становился чуть ближе к Фреде…

Я тянулся к Нейфу так, словно он мне родной… И парень вроде общался с искренней симпатией.

Мимо нас промаршировали три маршала Галактики.

Похоже, пошли награждать попаданку.

Ну да, не утерпели, не дождались, когда поправится. Видимо, больница сразу же сигнализировала, едва пациентка открыла глаза. Да и армейские находились неподалеку. Я слышал, что все трое прибыли на базу, чтобы наградить и экипаж Таи, и наше подразделение, и руководство за то, что вырастило такую команду.

Все сложилось удачно для награждения…

Судя по тому, что высокие чины вышли довольные, попаданка в порядке.

Еще целую вечность мы ждали у палаты.

И вот, наконец, медики появились в дверях.

Народ метнулся к врачу, а тот сообщил:

— Она хочет видеть только лишь сына. Остальным придется пока покинуть отделение.

Покосился в мою сторону и быстро добавил:

— А пациентам надлежит вернуться в палаты.

Я как-то весь сник. Боли от ран и травм сразу же стали напоминать о себе.

Тут заныло, там начало жечь, где-то в другом месте — резать и дергать.

Фреда не хотела даже коротко пообщаться…

Просто сказать: «Привет! Рада, что ты жив!».

Просто позволить на нее посмотреть, сорвать с ее губ непрошенную улыбку и удалиться к себе восвояси.

Я понимал — почему это так.

Умом. Но не сердцем и не эмоциями.

Немного постоял возле ее двери, а затем угрюмо поплелся к себе.

Не знаю, что бы я делал, если бы в палате удивительно кстати не обнаружился Ангрид.

Он явно меня ждал и был крайне удивлен, когда не застал друга на месте.

— Вот уж не знал, что к местным пациентам надо еще и записываться на прием, а после уточнять — на месте ли они, — усмехнулся приятель и резко осекся. Пытливо заглянул в глаза и осторожно спросил: — Что-то случилось? Раль! Что стряслось? Да на тебе просто лица нет! Ты лучше выглядел после катастрофы, когда вас всех сюда привезли без сознания.

— Случилось, — я отмахнулся, достал густой травяной настойки и плеснул в больничную чашку.

— Только не говори, что она… Да не-ет! Тогда бы тут уже творилось невообразимое! Погибла первая берги! Нет, Фреда жива!

— Жива, — подсказал я. — Вот только отказалась со мной увидеться…

— А-а-а-а… Теперь все понятно. Ну, чего ты? Давай! Выше нос! Ты же чего-то подобного ожидал. Сам мне говорил буквально на днях…

— Ожидал, — я нервно вздохнул. — Но все равно надеялся на другое.

— Она — мать, и тут ничего не поделаешь. Однако она тебя все же спасла! А это уже очень многое значит! Как минимум, что ты ей — небезразличен! Она предпочла твою жизнь интересам Нейфа! Ты только вдумайся и оцени!

— Считаешь?

— А то! Вон как переживает из-за узла хонтра. А в тот момент это же было только ее решение.

— Ее. Я сказал, что готов умереть. Даже, если честно, смирился с неизбежным. Я выполнил миссию. Спас гражданских и свою Фреду.

— Свою… — усмехнулся Ангрид.

Я пожал плечами и отмахнулся.

А как еще я мог о ней говорить? Попаданка была мне близкой до донышка. До этого щемяще-острого, как нож под ребра, чувства, что нечто — не отделить от тебя. Так воспринимаешь детей и родителей…

Мое… и сосет, и греет под ложечкой, и одновременно хочется смеяться и плакать, потому что близкие рядом, а вдруг… и так страшно вдруг потерять… Так страшно, что даже подумать не можешь… о том, что они внезапно исчезнут…

Мои родители исчезли давно.

Детьми я за тысячелетия так и не обзавелся…

И Фреда вдруг стала для меня всем тем, что потерял и даже не представлял — насколько сильно, тоскливо, отчаянно мне этого ежеминутно не хватало по жизни.

Фреда… и ее Нейф.

Хороший парнишка: сильный, смышленый и совершенно не эгоистичный, как порой бывают единственные и любимые дети.

Я видел, как он переживает за маму. Видел, как он рванул к ней в палату, с гостинцами наперевес, и понимал, что она для него — также, как и для меня — то, чего нет нужнее, дороже…

То, чего нет важнее во всем мире.

В общем, я прекрасно представлял чувства Фреды, как бы ни хотел этого не знать.

Впрочем, зарываться в песок — совсем не мой метод.

Я подскочил к стене и смачно ударил в нее кулаком. Бордовая кровь тиргона растеклась по голубоватой глянцевой поверхности, очерчивая едва заметный узор.

Ангрид покачал головой, но вмешиваться не стал.

Так что я еще несколько раз саданул по стене в бессилии и ярости на судьбу.

От ощущения «я ничего не могу изменить» внутри саднило и переворачивалось похуже, чем после того, как я изрядно подышал пламенем на «Эвересте».

Вены разъедало кислотой ревности.

А вдруг она сейчас примет Фальдива?

Да пусть даже и мне назло!

Но я же не выдержу!

Я не смогу!

И, как глупый пацан, опять рвану бить ему морду.

А то — и похуже. Там как пойдет…

Ангрид не мешал мне выплескивать эмоции.

Я еще немного побоксировал со стеной, продолжая выписывать кровью узоры, а когда устал, слегка угомонился. Именно угомонился, но не успокоился!

Тяжелое ощущение никуда не девалось. Гнетущее, неприятное и подавляющее…

Будто тебя плитой придавило. И вроде все шевелится: руки и ноги. Но ты-то знаешь, что внутри — все равно полный фарш…

Я глубоко вздохнул, покосился на друга, а затем медленно прошелся по комнате.

Раз, два… три… Еще раз… И так круг за кругом.

Ноги размеренно ударялись об пол, заставляя меня действовать: двигаться и не останавливаться.

Продолжать этот свой путь в никуда…

Мало-помалу эмоции схлынули.

Осталась лишь какая-то давящая на грудь и отдающая дискомфортом тоска.

Непроходящая и от того еще более неприятная и раздражающая.

Ангрид ждал, пока я приду в себя настолько, что смогу его слушать и слышать то, что он собирался до меня донести.

Наконец, я пристроился на кровать рядом с другом.

Кивнул ему.

— Вот я дал!

Невесело усмехнулся:

— В общем, я, конечно, тот еще артист!

И указал на засохшие разводы по стене.

Ангрид улыбнулся с заметным облегчением и произнес, ободряюще похлопав по плечу:

— Все образуется! Раль, я в тебя верю.

— Ну да, мой план… Вот только ты же знаешь, какой там процент успеха… и какой неудачи…

— Знаю… Но ты же всегда настраивался на победу! Даже когда наши шансы в войне были совсем маленькими, просто — ничтожными. Помнишь ту самую битву возле ШагренИ? Этой проклятой планетки ормов? А? Я бы сдался. А ты решил биться и бился… Мы умудрились даже провернуть несколько отчаянных, героических вылазок. И благодаря тебе дождаться-таки подкрепления. Кто эту битву выиграл? А? Ты же ведь помнишь?

— Это да! — я усмехнулся. — Ты переживал и несколько раз даже предлагал сдаться.

— Ну вот! Выше нос! Садись, а я расскажу, как там дела по поводу плана…

— Прогресс? Я надеюсь, что так?

Ангрид на минуту задумался, затем отмахнулся и произнес:

— Я планировал помучить тебя, потомить… Но вижу, что ты и так… в состоянии «весь на взводе». Короче. У нас все готово. Ученые прибудут на станцию в течение недели, проверят Таю, оценят Дальмира. Их состояние, их организмы, ну и механизмы, естественно, тоже. Резервная аппаратура готова к использованию.

— Механики секретного сектора?

— Оповещены и готовы работать.

— Тая?

— Ну уж это тебе лучше знать. Ваша связь, когда Фреда очнулась, должна была снова восстановиться.

— Восстановилась. Спрошу.

— Короче. Раль. Мы все на низком старте. Последние приготовления идут. Вы живы, и у вас как раз намечается отпуск. В общем, все складывается довольно неплохо. А Фреда твоя пусть погорюет. Главное, что она тебя все же вытащила. Значит, ты нужен ей, как ни крути! И учти, для процедуры первый и второй должны быть полностью здоровы и в силах. Так что старайся и поправляйся.

— Стараюсь, стараюсь, — проворчал я.

Новости выглядели довольно неплохо.

Да, шанс небольшой, но все-таки есть.

А значит, следует сконцентрироваться на этом.

Тем более что сейчас на кону лишь одна возможность для Фреды и ее Нейфа.

Заменить меня парнем уже не получится, даже если я сам соглашусь и уступлю ему место второго.

Значит, придется все мои надежды поставить на ту шаткую возможность, что эксперимент закончится нашей победой.

Других вариантов банально уже не осталось.