Глава 21

Фреда

Я пролежала в больнице почти три недели.

Нейф заходил ко мне каждый день.

Мы играли, общались, вместе пиршествовали тем, что принес сын и выслали с базы. Мне разрешили есть все, что захочется, и он регулярно покупал морепродукты.

То рыбу с запеченными внутри овощами, то блины с икрой, то что-то еще.

С Ральвигом мы все это время не виделись.

Я сидела в палате или отправлялась погулять в больничный дворик из личного выхода. Палаты для ВИП-пациентов были оборудованы подобными. Хочешь — гуляй, хочешь — принимай посетителей со двора, без захода в отделение.

Тая пару раз возмущалась, что Ральвиг места себе не находит, и ему ко мне не прорваться. Я же просила ее посодействовать и убедить тиргона дать мне еще время. Мне нужно было хотя бы свыкнуться с мыслью, что Нейф уже никогда не станет вторым.

Я видела — как сын возмужал, какой он стал замечательный и заботливый.

Укутывал меня одеялом, когда уходил, покупал вкусняшки, играл, развлекал…

И сердце ныло от безысходности.

Тоска отравляла изнутри, сожаления глодали.

Сразу после выписки я прыгнула в летающую стрекозу-автомобиль к своему Нейфу. Он как раз научился водить и просто жаждал лично подвезти до ангара с бергой.

Так мы и добрались до моей Таи. Я попрощалась с сыном и… буквально рванула навстречу берге, как к близкой родственнице, как к кому-то очень дорогому и важному.

Я больше не воспринимала ее как звездолет — что-то вроде автобуса, поезда. Я относилась к Тае как к близкому, очень дорогому мне существу.

И первым делом стремилась проверить — как она, вообще, тут без меня.

«Моя хорошая… Маленькая Фреда».

Я юркнула в люк и поднялась по лестнице в средний холл, где располагалась рубка управления.

Подошла к стене и просто прильнула.

Возникло ощущение… даже не знаю… Близкое к тому, как обнимала мужа когда-то. Не Нейфа, он был намного дороже. Однако же кого-то очень мне близкого.

Я прикрыла глаза и какое-то время молчала.

Ощущала, как меня постепенно окутывает теплый приятный кокон и как становится хорошо-хорошо. Это отвечала Тая на мои ласки.

Живой корабль многое чувствовал и был способен любить, ненавидеть.

Я слышала, что некоторые берги категорически отказывались вылетать на задания друг с другом. И никакие увещевания, приказы тут не работали.

А еще я читала про случай, когда мужской берг прикрыл собой женскую бергу. Выбросил на челноках команду и заслонил другой звездолет от плазменных выстрелов.

Вроде бы берга не могла двигаться — что-то там случилось с ее управлением.

И вот другой корабль погиб, защищая ее.

— Ну-с, проверим, как ты тут поживаешь! — я отстранилась от стены и двинулась в рубку, привычно проверяя аппаратные комнаты, машинные залы, каюты для отдыха…

Я опять ощущала корабль.

Тут не ноет, там не болит, здесь не колет.

Это было почти как со своим телом — понять, все ли в порядке на уровне ощущений.

Затем в рубке управления я запустила уже полное сканирование, и на виртуальной панели начали выскакивать цифры и буквы.

Я внимательно изучала их, убеждаясь, что с Таей все хорошо, ничего не случилось.

Только после этого врубила внутреннюю связь.

— Как там экипаж? Все наши в норме?

— Капита-ан! Вы вернулись!

— Здорово, что вы уже тут!

— Все хорошо! Все пока штатно!

— Работаем и живем тут в ожидании вашего возвращения!

— Капитан! Мы вам та-ак рады!

Возгласы сыпались один за другим, а я улыбалась. Приятно, когда тебя ждут и волнуются. Приятно, что ты кому-то не безразлична.

Я выждала и, едва поток приветствий иссяк, строго приказала:

— Докладывайте обстановку!

Оказалось, что и тут волноваться не стоит.

Я выдохнула, собираясь отправиться в каюту, когда в рубку влетел всклокоченный Ральвиг Дельмер.

Среагировать не успела — он действовал подобно Цунами.

Раз — и я уже прижата к стене.

Окружена, огорошена и сбита с толку.

Два — и его лицо совсем близко.

Горячее дыхание по щеке… Две мускулистых руки возле висков…

Жар огромного сильного тела и… все, что к нему прилагается тоже…

Это чувство, как вдруг после сильного мороза укутываешься в мягкий кашемировый плед. И он такой нежный, совсем не колючий. Обволакивает и щекочет, ненавязчиво согревает.

Ммм… А ты просто млеешь и не замечаешь, как расслабляешься, ухаешь в дрему.

Вот и я не заметила… Только не, как заснула, а как Ральвиг вдруг обнял и притянул.

— Ну и чего ты от меня убегаешь? Как в детском саду! Давай уже поговорим, как взрослые существа!

Его голос вздрагивал, срывался, вибрировал, и все во мне откликалось в ответ.

Это было совершенно не нужно сейчас. Но все равно было, что ты ни сделай.

— О чем? — выдохнула я, все еще ощущая это дурманящее чувство его близости. Как оно, словно алкоголь, неизбежно и медленно вливается в кровь и заставляет делать то, что не хочешь. Или хочешь, но не должен.

— О том, почему ты меня избегаешь!

— Мы только что увиделись, Ральвиг! Ты бредишь! Вот она — я! Никуда не девалась!

Я беспардонно лгала — и ему, и себе.

Но понимала, что здесь и сейчас, в моменте, мне пока нечего ответить тиргону.

Он сильнее вжал меня в стену, и я почувствовала, как бешено вздымается грудь Ральвига.

— Ты знаешь, как я отношусь к тебе, Фреда! Почему ты опять от меня бегаешь? Все равно ведь узел хонтра связался окончательно!

Я аж дернулась от этой фразы, как от пощечины, рыкнула:

— Отойди! Или я применю телекинез!

— Даже и не подумаю! Применяй! — в свою очередь закричал он.

Я резко отбросила тиргона к стене. Тот аж потряс головой от удара, но отлип от стены и вновь двинулся навстречу.

— Нечего мне тебе пока что сказать! — огрызнулась я уже вяло. Слишком он выглядел взбудораженным и… каким-то совершенно несчастным.

По-прежнему сильным, уверенным. Мужчиной: с головы до ног.

Но ужасно несчастным: глазами, движениями…

Возможно, виной всему наша связь. Но меня прямо проняло — буквально до донышка. Я стояла и просто смотрела на Ральвига. Судорожно моргала и не двигалась с места.

— Ну давай уже! Не молчи! Фреда! Скажи! Скажи, что ты пожалела! — вдруг прямо в лицо выпалил второй.

Я дернулась и будто очнулась.

— Да! Да! Я очень жалею! — заорала во всю глотку, хотя мы были сейчас так близко друг к другу, что хватило бы и слабого шепота.

Ральвиг попятился, словно я опять оттолкнула его даром и довольно неслабо.

Дернулся и остановился. Вперился немигающим взглядом и хрипло сказал:

— Я не просил тебя меня исцелять. Я был готов тогда умереть.

— Я! Я тогда была не готова к тому, чтобы ты умер! Понятно? Ральвиг?

Он аж улыбнулся, а у меня в горле как будто застряла острая кость.

Его радость означала, что ничего хорошего не будет для Нейфа. Финита ля комедия.

Я обошла тиргона по касательной — он не шевелился и лишь наблюдал — и произнесла:

— Я пока не могу с тобой разговаривать. Пойми же! Все еще слишком… Слишком ярко и слишком остро. Я сделала то, что хотела. Ни в чем тебя не виню. Но и общаться пока не готова.

Он как-то резко сник.

Раз — и будто его выключили.

Плечи опустились, уголки губ поползли вниз.

Тиргон замер и почти не шевелился. Молча наблюдал, как я ухожу.

Я же шла и оглядывалась, словно опасалась, что метнется в догонку.

Опять пленит — и не руками, хотя и руками тоже, конечно. Пленит этими ощущениями возле него, от которых внезапно слабели колени, ноги подкашивались, и в груди начинало бухать и колотиться.

Всем тем, что я не готова принять.

Я добралась до двери и выскользнула наружу.

А затем устремилась по коридору.

Ральвиг не преследовал, не дышал в спину и не кричал.

А я… я даже не знала — как лучше: так или, если бы он опять меня настиг и крепко прижал.

Я просто старательно выравнивала дыхание, просто уходила от тиргона подальше.

Еще несколько шагов, парочка метров — и я забежала в личное убежище.

Закрылась в каюте и выдохнула с облегчением.

Все. Пока это все.

У меня еще две недели отпуска, и я хочу провести его с Нейфом.

Я нашла номер сына в коммуникаторе, собиралась позвонить, когда по кораблю пронеслось:

«Экипажу Таи предписано в течение недели являться на обследование. Это просто формальная процедура. Медицинский осмотр после первого месяца работы в МЧС и разных катастроф».

Вот это отпуск!

Вот уж спасибо!

Но злиться и сетовать уже не хотелось.

Меня ведь просили всего-навсего являться на утренние анализы и сканирования.

Затем я весь день буду свободна и смогу провести время с Нейфом…

К тому же, я вправе напомнить врачам, что я лишь недавно выписалась из больницы и там меня обследовали достаточно.

Может, и зачтут какие-то процедуры.