Глава 22

Ральвиг

— Не понимаю, зачем вообще потребовалось обследование! Какой-то бред! Я только выписалась из больницы, прошла все процедуры, анализы, реабилитацию…

Я слышал, как ворчит Фреда в закрытой кабинке, где умные наноботы занимались ее изучением.

Обследование затеяли по моему плану.

В научном центре, который энергично занялся организацией эксперимента, должны были убедиться, что первый и второй — в хорошей физической форме. Иначе все могло сорваться лишь из-за нас.

Нам во всем этом отводилась огромная роль.

Чтобы притушить подозрительность Фреды, на анализы вызвали всех членов команды.

«Хих. Мне прямо любопытно, как ты это обставишь?» — хохотнул Ангрид, который прибыл на станцию за несколько суток до дня «икс».

«Ученые договорились с базой МЧС, что те возьмут на себя ответственность за обследование. Якобы после простоя длиной практически в полтора месяца центру необходимо удостовериться, что мы в хорошей форме и готовы к работе. Ни один высокий чин МЧС не возражал» — парировал я.

«Ну еще бы! Если все получится — эта станция МЧС — ни много ни мало — войдет в Галактическую историю на века! Стоит того, чтобы немного приврать. Да и чиновникам не привыкать вечно балансировать на грани правды и лжи».

Я тоже считал, что оно того стоит.

И вот я уже прошел все процедуры и ждал вердикта. Фреда затихла, по всей видимости, тоже получала заключение.

Наконец, на мой коммуникатор прилетело сообщение: «Вы готовы и достаточно физически восстановились». Следующим поступил и ответ по поводу Фреды: «Первый готова и достаточно физически восстановилась».

Я так обрадовался, что рванул в сторону ее кабинки и практически напоролся на попаданку.

Мы столкнулись как два айсберга в море: неизбежно, немного глупо и ломая друг друга.

Не физически, естественно — скорее морально.

Она сразу же ощетинилась дикообразом, оттолкнула и отшатнулась, как от чумного.

Я прекрасно понимал, что следует выждать.

В конце концов, после осуществления плана, если все выгорит, Фреда увидит, что я затеял ради ее сына.

Я настраивал себя на спокойствие и адекватное восприятие реакции попаданки — потому что она была вполне предсказуема.

Перед обследованием занимался аутотренингом — буквально, применял разные тактики самокодирования на тему: «Я не должен сейчас ждать или требовать от нее понимания. Мне нужно держаться спокойно и отстраненно».

Однако же стоило столкнуться с ней, ощутить тепло ее тела и увидеть эти ее сбивающие с ног, лишающие воли и связности мыслей глазищи… как меня вдруг опять понесло.

— Ну и чего ты шарахаешься, словно я заразный? А, Фреда?

Она замерла в нескольких шагах от меня — причем в такой позе, словно уже практически убежала — и вот же, застукали, придется еще и общаться. Ноги чуть согнуты в коленях, сделан шаг в сторону двери, и даже руки поджаты, как у бегунов.

Я выдохнул и постарался слегка успокоиться.

Даже сам этот ее очевидный порыв — уйти, поскорее избавиться от моего общества, заставлял злиться, буквально — негодовать и… страдать. Я, наверное, впервые за многие годы, вспомнил, что такое «душевные муки».

Когда-то я надолго затосковал после гибели родителей. А теперь вот также тосковал — ощущал как же внутри дискомфортно, и куда-то тянет, и куда-то рвешься всем существом, и не знаешь куда себя деть…

Все не то, и все какое-то не такое.

Утро недостаточно ясное и безоблачное.

Станция МЧС недостаточно комфортабельная.

Хотя чего еще мне тут не хватает?

Чтобы меня мыли, одевали и кормили с ложки в рот роботы?

Даже еда вот уже месяца полтора казалась безвкусной. Я заказывал любимые блюда и перестал понимать — что мне в них вообще нравилось.

Фреда хмурилась, отводила глаза, смотрела то с сожалением, то с сочувствием.

А меня несло и несло по волнам нервозности и выяснения отношений.

Я подскочил к ней, в считанные мгновения преодолевая короткое расстояние и снова слегка пьянея от ее близости.

Раз — и мы уже рядом, два — и мои руки окружили ее, упершись в стену возле висков попаданки.

Три — и я наклонился к ней, на мгновение утратив ход мыслей.

В голове все смешалось и закипело.

Мне так ее не хватало! Кто б знал!

Мне так нужна была Фреда рядом! Даже просто физически, и не больше!

Фреда уперлась руками в мою грудь, но дар применять все-таки не спешила.

— Что я тебе сделал? Скажи? Разве я просил тебя, разве требовал? Разве я хоть словом, хоть жестом заставлял?

Снова я завел свою старую заезженную пластинку, как иногда выражались земляне.

Снова!

Проклятие!

Снова!

Но я ничего уже не мог с собой сделать.

Все во мне активно протестовало против поведения и реакции Фреды.

— Почему ты делаешь меня виноватым?

Мой голос резко сорвался на хрип, и там появились эти отвратительные, такие ненужные и нежелательные сейчас нотки — жалости к себе и упрашивания…

Фреда встрепенулась, заглянула в глаза и тихо сказала:

— Ты не виноват. Я никогда и ни в чем тебя не винила.

Эти слова звучали, как музыка, но напряженная, отчужденная попаданка, чьи ладошки удерживали меня от окончательного приближения, не утешали.

— Тогда почему ты снова такая? — спросил я очень тихо, почти шепотом.

— Потому что иначе я не могу. Попробуй понять. Нейф — для меня все. Он — мой мир. Он — мой маленький мальчик. Даже если ему сто лет стукнет! Я люблю его больше жизни… И поменялась бы с ним, если б смогла…

— Я понимаю, — вот и все, что я смог сказать.

Я понимал… слишком хорошо понимал… Но как принять ее реакцию, не представлял.

Не думал, что это может быть так сложно и горько.

Сейчас же я смотрел в лицо Фреды и знал — она видит во мне того, кто лишил ее сына бессмертия.

И пока я это не исправлю, ничего уже у нас с ней не сладится.

Как бы она ко мне ни тянулась, как бы ни боялась меня потерять! А она боялась! Очень боялась! Иначе никогда не связала бы узел хонтра и не лишила Нейфа его шанса.

Не фигурального, не потенциального — вполне реального шанса после моей гибели…

Причем добровольной. В которой ни Фреда, ни кто другой не был виновен.

Она вздохнула и неловко потупилась.

Затем осторожно, медленно, не сводя с меня глаз, проскользнула под моей рукой и двинулась прочь по коридору.

Я смотрел ей вслед, и хотелось рвать и метать.

Что-нибудь сломать, с кем-то подраться.

Внезапно рядом обнаружился Лей.

— Раль… Я тебя понимаю, — сказал спокойно, но проникновенно. — Хочешь, помогу отвести душу?

— Это как? — я посмотрел на бомбардира без особого доверия к методу.

— Идем! Идем! Я тебе покажу.

Я машинально двинулся за спиной Лея, на которой даже сквозь форму проступали очертания панциря.

Многие считали ардикоттов чудовищами. Но я-то знал, что это — одна из самых миролюбивых и умных рас.

Мы миновали несколько общих залов станции и вошли в лифт.

Поднялись на верхние этажи, где стояли тренировочные истребители, снаряженные вполне настоящими плазменными пушками ближнего боя.

Лей кивнул мне на один из таких.

— Пошли, постреляем в метеориты?

Я вскинул бровь и покачал головой.

— Думаешь, мне это поможет?

— Уверен! Тебе стоит попробовать. В любом случае, ты ничего не теряешь? Разве не так?

Я коротко кивнул.

Да уж! Хуже точно не будет.

Я запрыгнул в корабль, стремительно добрался до рубки управления и первым делом вырубил автопилот. Сам сел за штурвальные клавиатуры.

Мы с Леем сорвались с места почти одновременно и стрелами рванули на выход.

Двери ангара послушно раздвинулись, пропуская нас, для начала, в «проверочно-изолирующее помещение». Здесь все прибывающие корабли тестировали и дезинфицировали, чтобы никакая инопланетная или космическая зараза не проникла на станцию МЧС. Также этот отсек, как и следующий — такой же небольшой — изолировал нас от открытого космоса. Миновав и его, мы с огромным ускорением рванули к ближайшему полю метеоритов.

Я скептически относился к идее Лея… До момента, пока не начал азартно палить в космические камушки.

Звездная система неподалеку заставляла метеориты, содержащие определенные минералы, слегка двигаться. Некоторые, казалось, в отместку, пытались атаковать.

Я отвечал им со всей страстью и азартом, которые накопились, пока Фреда упорно не желала меня видеть.

Стрелял и стрелял — подбивал и приканчивал, как я это видел. На самом же деле, я палил в метеориты до их остановки. С криками и улюлюканьем, которые, слава богам, никто слышать не мог. Иначе точно решили бы, что, разменяв несколько тысячелетий, адмирал Ральвиг Дельмер окончательно сбрендил на ниве любви.

— Вот тебе!

— Получай!

— Ага-а-а! Не понравилось! Держи еще! Немного огня!

— А теперь попробуй только в мою сторону дернуться!

— На-а-а!

— Еще держи! Мало? Вот тебе снова!

Впервые за многие дни, когда эмоции разрывали меня изнутри, ощутимо давили на грудь, мешая дышать и гнули плечи к земле, словно на них каменная глыба свалилась, я чувствовал себя слегка лучше.

Азарт разливался в крови, как хмельной алкоголь.

И проблемы на время уходили на второй план.

Был я и наглые метеориты, что посмели мне — Ральвигу Дельмеру — бросить вызов, и огребали.

Огребали снова и снова…

Я не останавливался несколько часов.

Хорошо хоть плазменные пушки для демонстраций и тренировок заряжали буквально под завязку. Эта мера несколько раз обсуждалась и была признана необходимой.

Да, лишние траты денег казны.

Да, амортизация ценного оборудования.

Но ничто не заменит тренировок с реальным боевым вооружением.

Ничто!

Ни симуляторы, ни полигонные стрельбища из виртуалок…

Чтобы чувствовать себя уверенно в боевой ситуации, необходимо познакомиться с этим оружием, быть с ним на «ты» и пользоваться также, как собственной рукой или ногой.

На базу я вернулся под вечер: усталый, голодный, как зверь и немного воспрянувший духом. А затем вместе с Лео отправился в бар. Заказал вкусной еды, безалкогольных коктейлей. Мы выпили, собирались еще почудить. Может, даже сплясать нечто эдакое — дикое и бесноватое, достойное воинов…

Но в эту минуту в голове прозвучал голос Таи:

«Все готово. Иди, отсыпайся. Мы начинаем завтра с полудня. Показания Дальмира в порядке. Мои тоже. Про ваши ты знаешь. В общем, к эксперименту готовы все заинтересованные существа или лица… как там у вас говорят. Твоя задача сейчас успокоиться, дать телу отдохнуть перед экспериментом и завтра быть в своей лучшей форме».

Я враз подобрался и сконцентрировался.

— Что-то не так? — уточнил Лео.

— Все так. Надеюсь, что «так» и продолжится. Мне надо идти. Большое спасибо!

Я пожал когтистую, сплошь покрытую панцирем, руку.

Лео улыбнулся.

— Всегда рад. Ну удачи вам с тем… что задумали.

Он был проницательней многих. Я вернул бомбардиру улыбку и заспешил в свою каюту на Тае.

По дороге расспрашивал бергу:

«Как я объясню Фреде, что завтра у нас внеплановый вылет? Причем не на дежурство, а так… куда-то там до встречи с другим кораблем?»

«Я сама объясню это первой. Не заморачивайся. Твое дело — в нужное время ее соблазнить. Помни — мы должны так подгадать, чтобы слияние было сразу у всех».

«Постараюсь».

Меня бросило в жар, и тело так сразу отреагировало, будто это «слияние» предстоит прямо сейчас.

Я поправил форменные брюки и покачал головой.

Желание жаром ударило в голову, внизу живота стало тесно и горячо.

Тая никак не прокомментировала мое состояние.

Я торопливо вбежал в свою ванную и принялся быстро сбрасывать напряжение.

Ну, правда! Как последний пацан!

А что делать, если гормоны без женщины уже из ушей полились, а успокоиться с Фредой пока не светило.

Шансов, что она встретит меня вся готовая и трепетная и поведет в спальню, — минус сто!

Так что сам, пока только сам.

Я несколько раз «передернул курок», и, задыхаясь, уперся пылающим лбом в кафель ванной.

Как же она меня зацепила!

Как же проникла в каждую клетку!

И как же она меня возбуждала!

Я продышался и крутанул до упора ручку холодной воды.

Ледяной поток сразу окутал будоражащей до мурашек прохладой.

Она возвращала соображалку и мешала снова поддаться гормонам.

Все остальное получало также дозу холода и успокоения…

Спустя некоторое время стало полегче. Я вылез из ванной, тщательно вытерся и двинулся прямиком в свою спальню.

Стоило как следует выспаться, чтобы энергия симбиотов в полной мере взаимодействовала с Таей и ее бергом-избранником.

Грядущее действо здорово будоражило, я ворочался на кровати пару часов, но затем все-таки вырубился…