Глава 39. Том

Том сидел на кровати и лениво швырял в стену свернутые в комок носки, которые больше походили на кривой теннисный мяч, чем на нормальный спортивный снаряд. Вся его самодельная аэродинамика оказалась безнадежной: мяч то не долетал, то летел вбок, то вовсе исчезал под кроватью, заставляя Тома вяло тянуться, чтобы его достать. Отрывать задницу от матраса совершенно не хотелось, но и бездумно лежать и пялиться в потолок было уже невыносимо. Часы давно перевалили за полночь, а сон упорно обходил его стороной.

В соседней комнате Чарли уже давно устроилась на ночлег, заперевшись на все замки и защелки, будто намеревалась выдержать полноценную осаду. Том усмехнулся этой мысли. Решила ли девчонка спрятаться от того, что между ними произошло или всего лишь успокаивала профессиональную паранойю?

Снаружи послышался грохот и тихая ругань Финна, который, поднявшись закрыть люк, ухитрился подвернуть ногу на лестнице. Том представил, как тот сейчас ковыляет по коридору и злится на весь мир. Вскоре шаги затихли, и Том, последний раз метнув носки куда-то в сторону шкафа, нехотя поднялся с кровати. Выудил из сумки трофейный бластер, который до сих пор предпочитал не трогать. Оружие было новеньким, гладким, словно только с конвейера, никаких номеров или меток — как специально подготовлено для неких тайных дел. Внутри кольнула мысль о Винсе: сознание по-прежнему отказывалось принимать произошедшее и время от времени подбрасывало навязчивые идеи связаться с ним или что-нибудь разузнать. Каждый раз приходилось заново напоминать себе суровую реальность.

Том засунул бластер за пояс, прикрыв футболкой, но рукоять предательски выпирала, недвусмысленно намекая любому встречному, что он задумал что-то подозрительное. Даже запавший живот под обтянутыми кожей ребрами не помогал скрыть оружие. Есть Том пытался много, но тело упорно сопротивлялось любым попыткам набрать массу. Теперь это бросалось в глаза сильнее, чем когда он только приехал в нейтральную зону.

Тихо, как кот, Том прошелся по холодному полу в носках и выскользнул в тускло освещенный коридор. На миг замер, прислушиваясь: стояла звенящая тишина, нарушаемая лишь легким гулом вентиляции.

Комнатушка с главным терминалом находилась сразу за лестницей. Место было стратегически невыгодным, а то и просто тупым: едва успел спуститься, и вот оно — получите и распишитесь. Впрочем, учитывая размер бомбоубежища, некогда рассчитанного на комфортное проживание нескольких высокопоставленных лиц с минимумом охраны, мест получше тут и не было. На отсутствие пароля Том, конечно, не рассчитывал, но в глубине души надеялся на беспечность Финна. Надежды не оправдались. Он все равно неспешно потыкал в виртуальные кнопки, вспоминая, что успел узнать про свою необычную компанию. О подборе пароля речи не шло — хотелось просто поиграть. В коридоре раздавались тихие шорохи, кто-то прошел в сторону кухни, хлопнул дверцей холодильника и удалился обратно. Том выждал пару минут, но движения больше не повторялись.

Крышку люка Финн закрыл, но не заблокировал, опасаясь, похоже, что пьяный Фукс не сможет ее победить. Том мысленно поблагодарил обоих. Терминалы в трейлере не светились, видимость ограничивалась половиной метра вокруг люка, пришлось включить фонарик на комме. На столах с обеих сторон стояли грязные тарелки, пустые бутылки из-под воды и стаканчики от кофе. Финн за собой не убирал, говорил, само рассасывается. Как раз сегодня он получил от Чарли очередной намек, что в этот раз волшебства не случится.

Из каморки за перегородкой раздавался храп, Фукс дрых прямо в кресле, свесив голову набок. К утру шея в такой позе затечет и будет зверски болеть. Том поморщился и потер свою. Судя по запаху, бывшее содержимое бутылок на полу каморки от воды отличалось градусов на семьдесят. Том встал поудобнее, чтобы легче было скрыться в салоне, и громко хлопнул в ладоши. Фукс всхрюкнул, приоткрыл один глаз, попытался поднять руку, не преуспел и снова захрапел. Вот и отлично, мешаться не станет. Том аккуратно отодвинул его от стола вместе с креслом и отвернул лицом к стене. На душе сразу стало приятнее, как будто лишнюю камеру наблюдения отключил.

Он опустился перед столом на одно колено, стараясь не загораживать собой свет от терминала. Любое заметное изменение в комнате могло как разбудить Фукса, так и привлечь внимание Финна, если тот решит высунуться и проверить шефа.

На экране была открыта фотография. Вернее, скан письма, написанного от руки. Внизу стояло имя — Рита. Том понятия не имел, как должны выглядеть файлы исследований Фукса, поначалу он их и искать-то не собирался, но за последние пару дней понял, что ему самому интересно взглянуть. Особенно если они касались медицинки. Найти их здесь было бы слишком легко, Фукс, при всей его чудаковатости, показал себя настоящим параноиком, но проверить стоило.

Первым делом Том нашел себя.

Файлы не впечатлили — впечатлило их существование. Том подозревал, что постаралась Чарли с ее загадочными связями. Здесь были официальное досье из Федерации, приказ о реабилитации, копия акта о предоставлении особого положения в нейтральных зонах, даже копия соглашения о поставках продовольствия. Все, так или иначе связанное с Инцидентом. Ситуация с едой накалялась, генерация искусственной так и не вышла на промышленный уровень, а пятилетняя засуха поставила жирную точку на остатках сельского хозяйства Федерации, у которой и до этого пригодной земли почти не было. Блага городской жизни в обмен на еду: все понимали, что сделка смердит, а отказаться от нее не могли, на кону стояла первая попытка сближения.

Но красивые фразы не делали из Тома свободного, как и не приравнивали его в правах к людям, он оставался заложником, каждый день рискующим жизнью лишь потому, что дышит одним воздухом с людьми. Война шла не где-то там, в рейдах на Убежища Коалиции. Война шла здесь, в сердцах и головах людей, не готовых мириться с соседями на остатках своей планеты.

Больше всего удивил последний файл. Кусок был явно вынут из досье и сохранен отдельно, даже номер страницы остался не тронут. В тексте отмечалось, что чуть больше года назад Том был официально принят на службу. Разведчиком. Последняя строчка гласила: «Признан безвестно отсутствующим шестнадцатого января две тысячи сто второго года».

— Списали, — произнес Том и закрыл папку. Фукс утвердительно всхрапнул в ответ.

В груди растекалась болезненная пустота. Всего раз, там, в лаборатории, он позволил себе задуматься о собственном статусе дома: похоронили ли его, забыли ли? Тогда он не хотел знать ответ, это было страшнее, чем умереть. Теперь ответ не вызвал эмоций, словно не имел к нему отношения.

На осмотр остального содержимого терминала ушло минут десять. Ноги начинали затекать, глаза болели, и Том почти решил сдаться, когда наконец заметил что-то интересное. Он прокрался в салон, притащил один из стульев, скрючился на нем полубоком, поморщившись, когда рукоять бластера впилась под ребра, и блаженно вытянул замерзающие без обуви ноги. Открыл находку. В папке лежали видеофайлы восьмилетней давности, отмеченные буквенными кодами и датой. В них могло оказаться что угодно, но в груди у Тома все равно предательски дрожало. Он вцепился пальцами свободной руки в стол и нажал на кнопку.

Комната на видео была незнакомой, и Том втянул воздух, словно вспомнил о дыхании — в легких начинало жечь от недостатка кислорода. Съемка велась с потолка с помощью мини-дрона, угол обзора то и дело менялся, а изображение чуть рябило. За столом сидел человек, записывая что-то ручкой на бумаге. Букв Том разобрать не мог. Дверь в комнате открылась, дрон поднялся повыше, снова сменив ракурс. Двое в форме ввели в помещение третьего в наручниках, без сопротивления усадили в кресло, активировали фиксаторы.

Том почувствовал, как тошнота подступает к горлу, на языке появился горький вкус желчи. К его облегчению, звука на записи не было.

Человек встал из-за стола, прошелся по комнате, приложив палец к щеке и постукивая по ней в такт шагам, точно вспоминая что-то. Кивнул охране, выпроваживая ее из комнаты, подключил к креслу пару проводов, посмотрел на пленника и неспешно закатал ему рукава. Сидя на таком же стуле, Том однажды подумал, почему не дать им другую одежду, но понял, что люди не хотят видеть последствий своей работы.

Его трясло, пальцы скребли край стола, отказываясь подчиняться, и он закрыл файл. Поднял руки, уткнулся в ладони лицом. Храп в каморке с усердием возобновился. Хроника продолжалась на остальных файлах. Хроника опытов и пыток. Том, сам не зная зачем, открыл последний. Догадывался, что там увидит, не смог удержаться.

Та же комната, кресло. Существо в кресле, смутно напоминавшее человека: тощее, израненное тело, не способное сидеть без ремней. Стимулировать память болью. Болью. Какому уроду пришла в голову эта идея?

Сидящий поднял голову, безошибочно глядя в камеру. Глаза его из светлых превращались в темно-синие, словно губка впитывала неизвестно откуда взявшуюся краску, — предсмертное свойство, присущее хаарс. Он улыбнулся, оскалился диким зверем и уронил голову на грудь. Лаборант подбежал к нему, остановился, не дотрагиваясь, и потянулся к комму. Здесь все было кончено.

Смотреть Том больше не стал, только потер ладонью лицо, задавая себе вопрос — что делали здесь эти записи? Подкладывать их для него — слишком много чести, а для простого совпадения вероятность была маловата.

Краем глаза он заметил движение. Слишком поздно, чтобы среагировать правильно. Справа у входа в каморку стоял Финн, переводя взгляд с него на спящего шефа и обратно.