Глава 38. Шарлотта

Я застыла на пороге, не решаясь сделать шаг вперед. Все словно замерло вместе со мной, и любое движение, любой звук могли разрушить хрупкое равновесие, повисшее между нами.

— Оттуда, — прошептал он, но это единственное слово прозвучало так мучительно, что отдалось во мне резким толчком, вынуждая осознать, насколько близко мы подошли к границе, за которой уже нельзя притворяться, что все нормально. Я сразу поняла, о чем он говорит.

— Тебе все еще плохо? — спросила я, замечая, как мой голос дрожит.

Его молчание сказало больше, чем любые фразы. Медленно, с трудом он отвернулся, словно избегая моего взгляда, но я не могла просто так оставить его в одиночестве. Набравшись решимости, я подошла ближе.

— Покажи мне, — попросила я почти неслышно, не уверенная, что он согласится.

Том поколебался всего мгновение, но затем все-таки повернулся ко мне спиной. В полумраке комнаты шрамы выглядели страшнее, точно кто-то с маниакальной жестокостью старался оставить на нем знак того, что происходило там, в плену. Тонкие извилистые линии сплетались в уродливый узор, и я коснулась кончиками пальцев одной из них. Том едва заметно вздрогнул, мышцы напряглись, но он не отстранился, позволяя мне изучать его.

— Чарли… Зачем тебе это видеть?

— Потому что это несправедливо, — ответила я, не отрывая взгляда от его спины. Каждый шрам словно горел под моими пальцами, рассказывая историю боли и страха, и я отчаянно хотела взять на себя хотя бы часть этого груза.

Осторожно обойдя Тома, я опять оказалась с ним лицом к лицу. Он смотрел на меня изучающе, как пытаясь понять, что у меня на уме. Его взгляд прожигал насквозь, обнажая мои чувства и страхи, которые я уже не могла спрятать за сарказмом и напускным безразличием.

Не выдержав, я взяла его руки, раскрывая ладонями вверх. Мои пальцы аккуратно прошлись по глубоким уродливым следам, оставленным цепями и наручниками. Я невольно вздрогнула сама.

— Я могла это предотвратить… — прошептала я. Слова застревали в горле. — Я знала, что произойдет что-то ужасное. Я работала в «Поддержании». Делегация… Я могла предупредить всех. Я могла спасти… Но не сделала этого.

Том поднял руку и дотронулся до моей щеки, вынуждая вновь встретиться с ним взглядом.

— Это не твоя вина, Чарли, — произнес он с неожиданной твердостью и теплом, которые одновременно удивили и разбили меня окончательно. — Ты не могла знать всех последствий. Ты не обязана была жертвовать собой ради других.

Что-то внутри меня болезненно оборвалось. Я сама не заметила, как мои ладони оказались на его груди, словно пытаясь удержать нас обоих от падения в бездну прошлого.

— Но я должна была… должна была спасти…

Он молчал, но в его взгляде читалась такая нежность, смешанная с неприкрытой болью, что мне вдруг стало невыносимо терпеть. Я притянула его к себе, впиваясь губами в его рот с отчаянной, почти яростной настойчивостью. Том усмехнулся, не разрывая поцелуя, и ответил так же дерзко и страстно, принимая мой вызов с готовностью того, кто слишком долго ждал именно этого момента.

Наши тела столкнулись со страстью, в которой не осталось места осторожности или сомнениям. Прижав меня к стене, он прикусил мою нижнюю губу, заставляя сдержанно зашипеть от смеси неожиданности и удовольствия. Я требовательно притянула его ближе, чувствуя, как между нами вспыхивает что-то первобытное, настоящее, лишенное всякой игры.

— Ты всегда такая, Чарли? — насмешливо шепнул он мне в губы.

— Только с теми, кто этого заслужил, — ответила я с вызовом и без предупреждения толкнула его на кровать. Оказавшись сверху, прижала его руки к матрасу. — И сейчас ты в их числе.

Глаза Тома блеснули азартом и обещанием, что долго моя власть не продлится.

— Докажи, — усмехнулся он, расслабляясь, будто разрешая мне наслаждаться моментом превосходства.

Я наклонилась, оставляя поцелуи и требовательные следы на его шее и ключицах. Том рыкнул и перевернул нас, возвращая себе контроль. Теперь я была в его власти, и это оказалось куда приятнее, чем я могла признать.

Его руки избавили нас от остатков одежды, не оставляя места стеснению или скованности. Между нами больше не осталось ничего, кроме чистого необузданного желания, и мы уже не пытались сдерживать стоны и тяжелое дыхание, которые стали частью общего ритма наших тел.

Когда наслаждение захлестнуло нас одновременно, я впилась пальцами в его плечи с такой силой, что наверняка оставила следы. Он же, тяжело дыша, шепнул мне на ухо с неожиданной иронией:

— Теперь я хотя бы знаю, почему мы оба еще живы.

Я рассмеялась, глядя на него с вызовом:

— И поверь, это только начало.

Он усмехнулся, притягивая меня еще ближе и целуя так, будто впереди нас действительно ждал целый мир, который мы могли завоевать только вместе.