Глава 41. Том

Тишина Центрального сектора заканчивалась сразу за полосой оцепления. Несмотря на глубокую ночь, тут было людно. Мужчины, женщины, собаки, даже дети сидели и лежали прямо на земле, на обочинах и посередине проезжей части, подстелив картонки, днем, вероятно, служившие плакатами. Для обогрева жгли непонятную вонючую массу: издалека походило на обычные костры, вблизи взгляду не хватало дров.

— Голод уже привел их сюда, но пока не заставил переступить черту, — прокомментировал Финн.

Том опустил голову, чтобы не пялиться слишком уж откровенно. Они пересекли светящуюся линию, осторожно выбирая место для каждого шага, и повернули за первый же угол, стараясь побыстрее скрыться с глаз. Никто не смотрел в их сторону, только собака проводила дежурным рычанием. Оттуда вызвали такси.

Гравимашинка появилась неожиданно быстро, почти не освещенная, она приземлилась им едва не на головы. В салоне свет был. Финн просканировал запястье для оплаты и сообщил:

— Надо влезть в панель, чтобы координаты не сохранились.

— Влезай, — разрешил Том, точно это на что-то влияло.

Финн с каким-то виноватым видом протянул ему бластер:

— Забери. Считай, что жест я оценил, но мы ведь оба знаем, что он бы мне не помог, если бы ты захотел.

Том пожал плечами и забрал. Когда Финн застал его в трейлере, показалось, что отдать ему оружие будет правильно. В знак того, что ничего плохого он тут не замышлял.

Гравимашинка оторвалась от земли. Финн ногтем подцепил край панельки на двери, снял, переместил какую-то плату и начал что-то набирать на комме. Том сидел напротив, прислонившись к спинке, и наблюдал за ним. Финн вдруг показался ему лет на десять старше, будто годы пролетели для него за последние пару часов: усталые морщины, темные мешки под глазами, уголки губ опущены, словно совсем и не он целыми днями поднимал остальным настроение.

На короткое обсуждение, сборы и выход из Центрального сектора у них ушел час. Перекидывались лишь короткими фразами: сначала — чтобы не разбудить Чарли, потом — чтобы не привлечь ненужного внимания патрульных дронов в оцепленной зоне.

— Это мои файлы, — просто и обыденно сказал Финн, — там нет того, что ты ищешь.

— А что я ищу, м?

— Себя?

Том не ответил, и Финн продолжил:

— Они старые. Последним около пяти лет. Я их недавно достал. Ну, если точнее, после твоего появления. Шумиха в Сети мне о них напомнила, ну я и решил: соберусь с мыслями и посмотрю еще раз. Может, замечу что-то новое.

— А сколько раз уже смотрел?

— Сотни.

— Знакомый?

— Родственник.

— Понятно, — отозвался Том, не умевший подбирать нужных слов на такие случаи. — А почему там?

Финн усмехнулся, но вопрос понял.

— Потому что это самый бесполезный терминал, он кажется главным, а на самом деле ни к чему не подключен, там даже Сети нет. Фукс его использует как большую карту памяти для ностальгического мусора. Ну и я заодно.

Теперь они направлялись к тому самому месту. Видео Том смотреть отказался, не смог себя пересилить — хватило и пары штук, чтобы его начало откровенно мутить. Но стоило Финну сказать, что он нашел, где именно их снимали, все мерзкие ощущения как рукой сняло. Том был должен, обязан туда попасть. Неважно, что лабораторию уже лет пять как бросили — там все еще могли быть зацепки. Просто Финн не знал, что нужно искать. Парниша согласился, не пытаясь возражать, но всем видом показывал, что идея так себе.

— Хочешь что-то взамен? — осторожно уточнил Том.

— Нет, — отмахнулся Финн, — говорю же, я и сам собирался пересмотреть. Не вживую, но так даже проще. И… не одному.

Том кивнул. Честно признаться, ему тоже совершенно не хотелось отправляться в место, запечатленное на тех видео, в одиночку. Пошел бы, конечно, в любом случае, но не хотелось…

Финн закончил с окном, поставил панельку на место и тоже откинулся на спинку сиденья.

— Теперь будет думать, что мы прогулялись до ночного клуба в Западном секторе.

— Прекрасное, должно быть, место.

Финн хрюкнул. Напряжение отпускало обоих.

— Почему ты их никуда не выложил? — задал Том мучивший его вопрос.

— А смысл? Мы думали слить в Сеть, но кто нам поверит? Это копии с копий, доказать их подлинность невозможно, они легко могут оказаться смонтированными вдоль и поперек. Запись хоть и цельная, без склеек, но ее не сравнить с оригиналом из мини-дрона, который это снимал. А его уж точно не найти. Ну поднимут нас в Сети на смех, а правительство будет все отрицать. Коалиция бы заинтересовалась, но, боюсь, не вышло бы даже хорошего скандала. По крайней мере так было, пока тебя — вас — не нашли живыми.

— Угу.

— В общем я их оставил на случай, если появится идея получше.

— Откуда они?

— Шеф достал. Из баз «Поддержания». Пришлось потрудиться. Помогло, что я точно знал время и кого искать. А другие записи попались до кучи.

— Но кто за этим стоит…

— … я не определил. Кроме того, корпорация — это еще и самое надежное в мире хранилище, предоставляющее конфиденциальность каждому хозяину непонятного информационного дерьма, но не гнушающееся им пользоваться. Они якобы просто хранят все на свете, а на деле перебирают и используют.

— «Поддержание» знает все, — пробурчал Том себе под нос.

Путь пролегал к окраинам через Восточный сектор. Город даже в темноте заметно изменялся по мере отдаления от центра, памятники архитектуры превращались в многоэтажки для малоимущих, те сменялись развалюхами, а потом и контейнерными постройками. Ночью автоматы летали ниже и медленнее, так что рассмотреть получалось достаточно.

Остановились практически за городом. Том с удивлением заметил маркировку нейтральной территории и подумал, как на самом деле близко последняя заканчивалась. В Коалиции ему казалось, что борются они за жалкий клочок земли, просто выделив который под резервацию хаарс, Федерация и не заметила бы утраты. Совсем недалеко впереди, на границе, должен был находиться патрульный гарнизон. От этой мысли Тому стало совсем не по себе и захотелось нерационально перейти на шепот, хоть он и понимал, насколько это глупо: «недалеко» могло значить от пары сотен метров до десятков километров.

Чуть в стороне от места посадки возвышалось овальное строение, украшенное парой длинных узких окон. Не жилое, но, на первый взгляд, и не заброшенное. Вокруг стоял частый высокий забор, такие обычно держат под напряжением.

Они остановились у ворот, спаянных из вертикальных пластин, между которыми хорошо просматривался внутренний двор. Освещения в здании или на территории Том не увидел. Впрочем, это ни о чем не говорило.

— Пойдем, — кивнул Финн в сторону строения. Подозрительно долго провозился с замком, но с помощью комма и пары проклятий открыл.

— Так легко?

— Тут ничего секретного нет, — пожал плечами Финн, — просто брошенный склад. С тех пор, как обстановка со жратвой в стране не клеится, хранить там особо нечего. Вот и закрыли до лучших времен.

— И даже сигнализацию не оставили?

— Оставили, — беззаботно поделился Финн, — но я ее давно успокоил.

— И часто ты тут бываешь, м?

— Ну, — он неожиданно погрустнел, — время от времени. В прошлом году вообще-то решил больше не возвращаться.

Том шагал за ним, не забывая следить за обстановкой. Смотреть вокруг было не на что, а вот для ловушки место идеальное. К небольшому, но все-таки облегчению, к центральному входу Финна не понесло. Вместо этого они свернули налево, огибая строение по кругу, пока не добрались до уходящих вниз ступеней, упирающихся в узкую запасную дверь. Сопротивлялась она не дольше, чем ворота. Внутри ничего не было, причем буквально: здание состояло из одного огромного помещения с парой столбов в середине. Абсолютно пустого. Света из узких окон хватало, чтобы оценить размер.

— Раньше тут контейнеры стояли, — доложил Финн, и эхо радостно подхватило его голос. Том мог поклясться, что волосы у него на секунду встали дыбом, и он ласково погладил бластер через футболку. Парнишу местная слышимость ничуть не смутила, он прикрыл за ними дверь и пошлепал вглубь помещения, безошибочно определяя направление, пока не уперся в стену. Повозил по ней руками, включая сенсорную панель. Часть стены отъехала, открывая взору длинный коридор, уходящий вниз.

— Как к себе домой, — прокомментировал Том.

— Раньше через вентиляцию лазил, брюхом там полы отполировал, но с тех пор, как тут все бросили, за замками тоже никто не следит.

Коридор спустился на десяток метров и закончился очередной дверью, посреди которой красовались дырки от сорванной информационной панели. Тут было не заперто вовсе. Свет включался автоматически, датчики реагировали на движение. Том прошел внутрь, по инерции сделал пару шагов — и остановился, тяжело переводя дыхание.

Том лежит на койке и рассматривает белый потолок: прямо над ним есть крошечная черная точка, и если смотреть достаточно долго, то кажется, что она ползет прочь. Он тоже не против уползти отсюда подальше. Кости медленно срастаются, с этого дня ему можно ходить. Врач против, но кто-то решил за него. Том слышит разговор на повышенных тонах, но не видит собеседников. Врач настаивает на постельном режиме, второй собеседник отвечает, что заключенный им нужен ровно в таком состоянии, чтоб не сдох раньше времени.

Тома грубо поднимают с койки, он покачивается — разучился стоять на недавно переломанных ногах. Он не знает, где находится, привезли его сюда без сознания. После взрыва. Подлатали. Взрыва Том не помнит, но отчего-то знает, что это был именно взрыв. Наручники крепко стягивают руки, цепи — ноги.

— Пошли, — рыкает охранник, но Том слышит и другие нотки.

Боишься, да? Бойся.

Идти неудобно, правую ногу то и дело простреливает болью. Том выходит в коридор. С виду — обычная больница. Стеклянные окна в палаты, снующие люди в белых халатах, под потолком кружит синий мини-дрон, безмолвный свидетель. Здесь необычно много охраны, стоят почти у каждой двери. Врачи, или кто они там, не смотрят ему в лицо, отводят глаза. Охранники, напротив, тошнотворно лыбятся.

— Пополнение?

— Так точно.

Дверь, поворот, спуск вниз, и палаты сменяются тюремными камерами.

— Спокойно, спокойно, свои, — повторял Финн. — Мне тут тоже противно. Не очень похоже на приличную больничку.

— Да уж, не очень, — согласился Том и отпустил плечо Финна. Он не помнил, когда успел его схватить. На долю секунды показалось, что перед ним кто-то другой. Кто-то ненавистный и очень опасный.

Том погладил шрамы на запястье. Зрение прояснилось.

Местечко было совершенно покинутым, но противнее от этого не стало, и Том сомневался, что раньше тут было приятно. Часть окон оказалась разбита, осколки валялись на полу вперемешку с клеенкой, невскрытыми упаковками шприцов и лекарств, кусками и деталями чего-то давно несуществующего. Кое-где осталась не вывезенная мебель: шкафы, полки. Нашелся даже холодильник. Разбросанные и разбитые лабораторные мелочи. С виду это был обычный больничный коридор, разве что все здесь кричало о старости, он словно перенесся сюда во времени из прошлого, лет так на шестьдесят. Том до сих пор не заметил ничего, связанного с хаарс и их технологиями. Ничего, что враги могли бы взломать, обойти или каким-либо способом изменить. Точно как и там, где держали его самого. Тонны бумаг и разодранных папок на полу, попадавших с полок за побитыми стеклянными дверцами, словно со злостью смотрели на двуногих, посмевших их потревожить.

Том прошел вперед, разглядывая палаты через окна, Финн молча плелся следом.

— И никаких указаний на бывших хозяев? — спросил Том, скорее, у самой лаборатории, чем у проводника.

— Нет, — чуть слышно ответил Финн, помолчал и добавил: — Я тут все облазил. Каждую поганую бумажку рассмотрел.

— Дорогой, должно быть, родственник.

— Пошли покажу.

Камеры были не те. Да и не могли быть, если это место действительно закрыли еще лет пять назад. Поворот не такой, и стены по-другому покрашены, хоть и так же неаккуратно. Ноги у Тома все равно ощущались ватными, а на висках выступили капельки пота. Финн дошел до одной из дверей, неуверенно приложил руку к панели замка, как будто она могла укусить его в ответ, чуть опустил голову, дожидаясь, пока створка отъедет в сторону, и зашел. Том последовал за ним, сдерживая подступающую к горлу тошноту.

Внутри оказалось неожиданно светло, и не только от широкой круглой лампы на потолке: стены в камере были выкрашены в белый цвет, тут и там висели листы с корявыми детскими рисунками. В маленькой комнате ютились койка, столик и детская кроватка. Финн подошел к последней, провел рукой по бортику. Погладил.

Человек, стоявший перед кроваткой, был кем угодно, но не беззаботным парнем. Том вдруг понял, что Финн действительно намного старше, чем кажется. Там, в полумраке такси, он уже видел это, но не придал значения. Генетика и тестовая регенерационка скинули ему примерно десятку, а то и пятнашку, наградив внешностью вечного студента с огоньком в глазах, и Финн изо всех сил не давал тому огоньку затухнуть.

Том подошел поближе, нехотя заглянул в пустую кроватку.

— Давно?

— Восемь лет.

— Мне спросить?

Финн покачал головой.

— Леони, — он кивнул в сторону койки, — и Ида.

— Как?

— Родственными связями, — ядовито усмехнулся Финн. — Ее отец сдал. Мы только успели пожениться, родилась Леони. Обязательное сканирование новорожденных лет десять как отменили, и Ида, она… — он глубоко вздохнул, — она верила в мир, в людей, вообще во все хорошее. Говорила, что малышке ничего не сделают, а когда она подрастет, мы уйдем. Куда-нибудь уйдем, да хоть в Коалицию.

Том ждал продолжения рассказа, не оригинального, но страшного. Человеческие семьи в Коалицию приходили не часто, но и удивительным это не было. Когда около сорока лет назад статистика и наблюдения показали, что на планете сократилось количество выкидышей, а часть новорожденных и подрастающих детишек принялась демонстрировать чудеса физического развития, проблема сосуществования видов вышла на новый уровень, перейдя сначала в страх, ненависть, попытку истребления, а потом в затяжную гражданскую войну. Вот только для некоторых родителей дети всегда оставались детьми, и неважно, на сколько процентов они были не людьми.

— К нам приехали ночью. Через три месяца после родов, — хриплым шепотом рассказывал Финн. — Ее отец был с ними. Дорогу показывал, — усмехнулся. — Брызгал слюной и вопил, что хаарс в его роду не будет. Что мы ему не семья. Что он долг свой исполняет. Вопил, чтобы они забрали ребенка. Не ребенка — отродье.

Том хотел положить руку ему на плечо, но не рискнул и опустил обратно.

— Иду забрали вместе с Леони. Я тогда подумал, зачем? Она ведь человек, они не могут просто так взять и убить ее. Понял потом, что они могут все. Но они не собирались так быстро ее убивать. Я искал. Годами. Безуспешно. Все от меня отвернулись. Под конец даже в полиции гнали и избивали.

— Нашел?

— По тем записям, да. По обрывкам локационных данных. По лицам людей с видео. Они все мертвы, знаешь. Но было уже поздно. Слишком долгий путь до этой работы, до знакомства с Фуксом, до достаточного доверия. Только… записи остались.

— Они?

— Нет. Она сама. Ида. Давно, в первый год. Она избавила дочь от этого всего. А потом покончила с собой. Они… там, на записи, пытались ее наказать, что-то кричали, тащили ее в кресло. Но ей уже все равно было. Она и себя освободила.

Том решил не уточнять — как.

— А ее отец?

Финн с горечью усмехнулся:

— Я бы его на кусочки порезал, чтобы узнать, кого он вызвал и где нашел. Только этот урод к утру сам застрелился.

— Понятно.

Понятно, что совсем не понятно, однако тому человеку потребовалось три месяца, чтобы найти, кому нелегально сдать ребенка, а Финну не хватило восьми лет. Они явно умели заметать следы.

Том перевел тему:

— И много там таких записей?

— В «Поддержании»? Прилично, — подтвердил опасения Финн. — Я почему-то сразу думал, что искать надо там. Жаль, что так легко их не достать. Эту систему вообще невозможно взломать снаружи. Если у нас получится добраться до места Бригера, я думаю… Честно говоря, не знаю, что, просто…

— Месть.

— Справедливость.

Том кивнул, мысленно соглашаясь. Ему не было дела до проблем и реальных мотивов обитателей трейлера и Дыры. Но с Финном его объединяла ноша другого сорта.

— И шеф тоже не сказал, откуда записи?

— Сказал, что уточнений нет. Конфиденциально. «Поддержание» получает и контролирует все, что связано с хаарс, но относится к безопасности клиентов с особым трепетом.

— Веришь ему?

— Верю. — Он горько усмехнулся. — Я же вроде как всем верю.

Финн наклонился, облокотившись на бортик кроватки и глядя куда-то в ее середину, а Тому стало стыдно за разом вываленные вопросы. К сочувствию он не привык, а может, и навсегда растерял этот навык.

— Это ей все нравились. Им обеим. Я просто стараюсь за троих.

— Нездоровая тяга к незнакомым людям, м?

Финн еле заметно улыбнулся.

— Да, именно она. Как Чарли и говорит. Хм, нездоровая тяга к людям… Надо это где-нибудь использовать.

Пикнул за ухом сигнал входящего сообщения. Том так быстро привык к блокировке локатора, что перестал выключать комм. Душа требовала хоть какой-то вольности среди бесконечной паранойи. Он приподнял рукав и мельком глянул на крошечное виртокошко. Напоминание из медицинского центра: «Оплата пропущена».

— Что там? — спросил Финн.

Том посмотрел на свое бледное отражение в его зрачках.

Из коридора донесся далекий глухой хруст трескающегося стекла.