Глава 70. Том

Что-то происходило. Мир изменялся, теряя привычную форму.

Тяжело дыша, Том вывалился через сломанную, а потому приоткрытую дверь на лестничную площадку, и был совершенно убежден, что задвинулись за ним как минимум четыре одинаковые створки. Ступеньки дрожали, мешая удерживать равновесие, стены то и дело меняли цвет и текстуру, словно Том через каждые пару шагов оказывался в новом помещении. Ухватиться за перила не получалось, рука не дотягивалась, промахивалась мимо неестественно отдаляющегося куска пластика. Каждый шаг давался тяжелее, дыхания не хватало, голова кружилась, а шокер больно впивался под ребра, но выпрямиться не выходило, все сильнее тянуло к полу.

Том спустился на минус шестой, потратив, по ощущениям, целую вечность или, в его случае, целую жизнь. Он знал, где находится, но мозг пасовал, отвергая реальность. Может быть, он умер, лежит в коме, а может, все еще привязан к креслу в лаборатории, а произошедшее в последние месяцы — не что иное, как галлюцинации после очередного эксперимента. Да, именно так он чувствовал себя, когда ему вкалывали новую порцию неведомой дряни, а потом начинали стимуляцию.

Он усмехнулся, сплюнул кровь на пол. Глаза и уши чесались, легкие сдавливало на вдохе. Знакомые ощущения, скоро кровь будет не только во рту. Раньше приступы приходили лишь во сне, но он не тешил себя напрасной надеждой. Том с трудом вытащил из-за пояса шокер — слишком больно, возможно, сломаны ребра. «Повезло, если одни ребра», — подумал он на удивление спокойно.

Впереди лежали два последних пролета. Снизу доносились голоса. Нет, не так — они тоже были в его голове. Том спустился до следующей площадки, прислоняясь к стене, двигался боком вдоль нее, обнимая холодную облицовку руками, громко шаркая по ней шокером. Казалось, что именно это не позволяло стене изменяться, поддерживало нетронутой частичку реальности, даже поручень вернулся на положенное место.

Еще один поворот остался позади. Вниз вел десяток ступеней. Одна из них поплыла под ногой, почернела, намокла, покрылась трещинами. Ботинок соскользнул, ослабевшие руки не удержали. Том полетел вниз, безуспешно пытаясь сгруппироваться, приземлился на последней площадке, со стоном перевернулся на спину и замер, уверенный, что больше никогда не пошевелится вновь.

Когда Том открыл глаза, стены оставались на положенных местах, мир перестал отплясывать пируэты, а морда, к удивлению, оказалась чистой, не измазанной в крови, как обычно бывало после приступа. На этаже горели лампы, через плохо затемненную дверь на площадку падал ровный свет. С сенсорной панельки насмешливо смотрела цифра семь с коротким минусом впереди. Конечная цель. Такая близкая и такая далекая одновременно, и какого черта она вообще ему понадобилась? Вот он здесь, лежит в паре десятков шагов от вожделенных ответов, но что-то делать с ними уже слишком поздно. Что-то сломалось — было сломано его руками, он знал, что больше нет времени искать того, кто разберется в записях Фелльманна, того, кто может оказаться лучше Фелльманна. Что оставалось? Моральное удовлетворение от того, что вычислил виновных, было сомнительной наградой. Он узнал достаточно. Если бы он смог передать информацию тому, кто поймет, как с ней правильно обойтись… Благородные мысли. Но собственной тушке от них не станет легче, а она, как говорилось, ближе и роднее.

Том пошевелил руками, потом очень медленно — ногами. Конечности присутствовали, отзываясь нудной болью, не острой. Значит, обошлось без открытых переломов. Том очень не хотел проверять. Он безо всякой надежды посмотрел на камеру наблюдения в углу, но она осталась темной и безжизненной. Там, за дверью, на минус седьмом этаже камер не было никогда.

— Не дождешься, — прошептал Том тускло светящейся семерке и, чтобы не растягивать болезненные ощущения, сел. Получилось неожиданно легко. В этом здании лучшие лаборатории мира, сервера с доступом ко всему, что известно человечеству, и как минимум одна разбирающаяся в этом дерьме девчонка, которая больше ни за что не захочет добровольно ему помогать. Пара пустяков, м? Нужен только правильный рецепт.

Том встал, опираясь на стену, держась, казалось, на вере в свою правоту. Потому что не могло, просто не могло все, что он преодолел, оказаться напрасным, и относилось это не только к последним часам.

На этаже было привычно тихо. Из рассказа Анны Том знал, что сотрудников отсюда выставили, а Бригер с охраной, судя по перемещениям лифтов, остался где-то наверху готовиться к своей конференции. Отменить ее значило бы признаться в неспособности держать ситуацию под контролем. Все шло не так, как предполагала Чарли, но это был не конец.

Том сделал пару шагов вперед, убедившись, что может идти почти без опоры. Одной рукой он продолжал касаться стены, опасаясь, что та растворится, стоит ее отпустить. Поздно подумал, что стоило бы запереть чипом дверь. Сил возвращаться не было. Захотят открыть — откроют или взорвут, ничто не помешает, решил он. Интересно, начали ли спасатели вскрывать эту консервную банку извне, не дождавшись вестей, или пока боятся? К мысли о саботаже в здании придут не скоро, сначала спишут все на очередную неадекватную задумку Бригера, а злить его без оснований не захотят. Должно быть, время еще есть.

Карта на комме приветливо светилась гирляндой синих огней, все двери на этаже для Тома были открыты. Он посмотрел на ближайшую и не заметил замка — лишь панельку с номером. Створка отъехала от легкого прикосновения, а через пару секунд двинулась в обратном направлении. Блокироваться на этаже было нечему. Не терпел ли Бригер замков или настолько не доверял даже работавшим здесь людям, но он лишил их шанса на уединение.

Том огляделся. Он оказался с противоположной стороны здания, совсем не там, где спустился в первый раз, получая заказ. А значит…

Так и было: слева, в конце коридора, виднелась знакомая дверь с округлой старомодной ручкой. Он подошел, протянул к ней руку, помедлил секунду и повернул. Заскрипел несмазанный механизм. Том налег на дверь, то ли помогая механизму быстрее открыться, то ли экономя силы — дышал он коротко и прерывисто, что-то снова мешало в груди.

Длинный стол пустовал. Том уселся в кресло Бригера — серебряная трость с круглым набалдашником ожидала хозяина в специальном креплении сбоку, —придвинулся поближе. Повозил по гладкой столешнице руками в поисках любого намека на управление. Так и не понял, на что среагировала техника, но поверхность под пальцами засветилась, а над столом развернулся широкий виртуальный экран — красивая игрушка, не портящая хозяину интерьер.

Том боком нагнулся, стиснув зубы от острой боли, и кое-как стянул ботинок. Мерзкая жвачка отсутствовала, карта, к большому облегчению, оказалась на месте, провалившись под пятку. Хорошо, что разуваться не пришлось, могли ведь и тщательнее обыскать. Том ощупал стороны стола, одновременно пытаясь без помощи рук втиснуть ногу в ботинок, нашел пару характерных углублений и засунул карту в одно из них. На экране развернулось окно с предложением ввести пароль, но тут же исчезло, словно смутившись и передумав. Появился полный доступ.

— Спасибо, Чарли, — прошептал Том.

Не зная, что именно ищет, он принялся методично открывать один каталог за другим, в надежде зацепиться за какую-то подсказку. Сюда бы Финна, он бы справился лучше.

Структура выглядела идеальной: финансовые отчеты, личные дела сотрудников, планы будущих разработок, действующие и завершенные проекты, отсортированные по годам, начиная со дня рождения корпорации. В основном технические. Разработки. Технологии, полученные от хаарс. Индивидуальные чипы. Сеть. Сканеры. Общедоступная медицина. Прототипы вооружения. И ничего о носителях и симбионтах.

Абсолютно ничего.

Том, вызвав общий поиск, пробовал все приходящие на ум комбинации, но ничего полезного не было. В нескольких документах встречалось имя Анны, подтверждался даже ее рассказ о работе на Виктора и переезде в «Поддержание», но проекты были не те, совсем не те. Что-то с адаптацией двигателей, потенциальным изучением баз на космических кораблях хаарс. Амбициозные планы, никак не касавшиеся Тома. Попадалось что-то про серую кровь, на нее он уже насмотрелся на минус пятом.

Он оторвал взгляд от экрана, посмотрел на собственные пальцы, перебирающие виртуальные кнопки на гладкой поверхности стола, украшенной каплями крови, переливающимися в свете пары открытых окошек. Том размазал их рукой, рукавом вытер нос и глаза. Он не заметил и не почувствовал, когда это началось.

Что бы он ни хотел — мечтал — тут найти, оно не существовало. «Поддержание» действительно ни при чем? Данные поступали извне? Мог ли Фелльманн работать на кого-то еще? Мысль показалась неприлично смешной. Невозможно. И все-таки Том ошибся, бездарно истратил последний шанс. Повинуясь импульсу, он в последний раз открыл программу поиска и ввел два слова: «нулевой пациент».

Результаты появлялись медленно, будто соединение установилось едва ли не с соседней планетой. Вот только Финн говорил, что этот терминал не связан ни с каким другим. На экране всплывали подборки статей о детях, сканерах, отличиях хаарс от людей. Теоретические научные труды, часть из них была опубликована и широко известна еще до начала войны. Между ними попадались сообщения о смерти Риты Фукс, одно из них Тому было знакомо. К заметке прилагались отчеты полиции и фотографии, одна из них привлекла его внимание, испуганная Рита, полуобернувшись, смотрела в камеру большими печальными глазами, прикрыв рот рукой.

«Сохранить?» — высветилось на экране.

А ты так можешь без Сети, м?

Том прислонил руку к едва заметной выемке на боку стола и сбросил фото на комм, потом — еще пару приглянувшихся отчетов о сканерах. Их можно будет отправить домой, если повезет выбраться отсюда. Он не видел связи между результатами поиска, кроме очень общей тематики, не было никаких полезных упоминаний, как и никаких нулевых пациентов. Том закрыл каталог. Вытер горящие глаза, размазав кровь по щекам, встал и побрел к двери, не заботясь о включенном терминале. Коридор превратился в тюремный, с темными шершавыми стенами и вечно влажным каменным полом, на позвоночник снова давил вгрызающийся в спину ошейник. Том брел от двери к двери, всматриваясь в таблички с цифрами. За поворотом, по левой стене, дверей не было долго — должно быть, там тянулось длинное помещение. Том наконец доковылял до одной и тяжело ввалился в нее.

В этот раз он угадал. Жилище Фукса, не так давно оставленное хозяином, разобрать не успели: тут еще громоздились целые или полуразобранные приборы, не слишком отличавшиеся от тех, к которым Том привык в медцентре. «Поддержание», сохраняющее монопольные права на все, хоть частично основанное на технологиях хаарс, отвечало и за любой прогресс в медицине. Первые созданные здесь сканеры должны были искать болезни, а не фильтровать неугодных. Их назначение сменилось через годы.

Том прошел внутрь, стараясь фиксировать взгляд на отдельных и достаточно больших предметах, все остальное перед ним принималось деформироваться и расплываться. Заглянул за одну внутреннюю дверь, за другую: какие-то кладовые, доверху заваленные коробками. В третьей, у дальней стены, скрытая в тени, стояла овальная регенерационная камера. Том смотрел на нее с вожделением: она была последним, что ему оставалось, его дополнительным временем. За имя, за слово, за любое дерьмо на свете — неважно. Если что-то могло продлить его жизнь, это была она.

Том кое-как отцепился от стены, подошел к камере, остановился в полуметре.

Она была разбита.

Не недособрана, не неприкрыта оболочкой — регенерационка была разбита, по ней от души прошлись топором. Чудом уцелевшая крышка из стеклопластика казалась материальной издевкой: спасло ее, вероятно, только то, что в момент покушения она оставалась открытой.

«Там же этот хлам», — прозвучал в голове голос Фукса, обретая новый смысл. Вспомнилась Анна, прижимавшая к груди забинтованную руку. Том видел это так ясно, но ни разу не спросил себя, почему она не залечила перелом? До сих пор. Он давно знал ответ, но отказывался верить в него.

— Прости, Чарли, не вышло. Помощи не будет.

Он закашлялся, задыхаясь.

Позади, в большой комнате, раздались громкие четкие шаги. Кто-то приближался уверенно, не скрываясь. Том шатнулся к углу, упал, прислонившись к прохладной стене, глядя на зеркальную дверь с односторонней прозрачностью. За ней появился смутный силуэт, створка начала открываться, поворачиваясь зеркалом к нему, и Том увидел отражение, не имевшее ничего общего с ним самим. Мир окончательно расплылся, сознание покидало тело. На осунувшемся грязном лице, что смотрело на него из зеркала, светились глаза с расширенными до предела зрачками.

Полностью синие.