Глава 10. Кровь, сталь и свет

Как только скальпель коснулся кожи ребёнка, кинжал мягко завибрировал, и над гардой замигал треугольник. Из лезвия вырвался фиолетовый луч, сканируя Аришку с головы до ног. Клинок начал проецировать:

«Давление: 90/60. Пульс: 110. Время операции: 2 минуты».

Голограмма пульсировала, как испуганное сердце, отбрасывая мерцающий свет на лица Максима и Алексея.

— Это что ещё такое? — спросил Алексей, смотря на цифры.

— Устройство для непрерывного наблюдения за жизненно важными показателями, — ответил я.

— В твоё время такое уже было?

— Не такое, но похожее. Режь, — прошептал я. Мой голос звучал чужим, словно его выдохнула сама тишина.

Лезвие скальпеля Алексея рассекло кожу. Тонкая алая нить выступила на поверхности, и сразу же показания на кинжале изменились:

«Давление: 85/55. Пульс 120. Время операции: 15 минут».

Промокнув лишнюю кровь, Алексей приступил к рассечению мышцы.

— Бинты, — бросил Алексей, но Терентий уже протягивал стерильную ткань. Руки его тряслись так, что бинт упал в лужу крови. Воздух наполнился сладковатым запахом крови и едким спиртом — смесь, от которой сводило челюсти.

— Ничего не видно, нужно больше света.

Кинжал вздрогнул и направил луч света к оперируемому месту.

— Вижу сустав. Раздвигаю мышцы, Терентий, дай лопатки.

Терентий весь бледный, но собранный, передаёт деревянные лопатки.

— Боже, даже не видно, где заканчивается кость и начинается хрящ… Как тут ориентироваться?

— На ощупь, я предупреждал.

Кинжал спроецировал поверх цифр область сустава, где была видна ложная вертлужная впадина. Кость будто решила вырасти не туда.

— Он и так умеет? Ладно, позже разберемся, — сосредоточившись на операции, сказал я.

«Давление: 85/55. Пульс 110. Время операции: 53 минуты».

— Начинаю деформацию головки бедренной кости, — сообщил Алексей, беря пилу по металлу, которую он немного переделал, и теперь она напоминала заточенный нож.

Пила завизжала, вгрызаясь в кость, а «жидкий огонь»шипел на раскалённом зажиме, как вода на углях.

«Давление: 80/50. Пульс 120. Время операции: 1 час 27 минут»

— Сверлом расширяю недоразвитую впадину для импланта.

Сверло вгрызлось в кость с противным хрустом. Аришка, под действием отвара, глухо застонала, но не проснулась. Голограмма кинжала завибрировала:

«Давление: 75/45. Пульс 125. Время операции: 1 час 49 минут».

— Чертовщина… — Алексей вытер лоб тыльной стороной руки, оставляя кровавую полосу на лице. — Я на фронте вправлял вывихи за минуты, но эта кривая кость будто смеётся над моим опытом.

Я наклонился, пытаясь зафиксировать ногу. Капли пота падали на имплант, смешиваясь срубиновыми каплями. Кинжал гудел, проецируя новые цифры:

«Давление: 70/40. Пульс 130. Время операции: 2 часа 03 минуты».

— Вставил имплант! — сообщил Алексей.

— Кровь! — Терентий вскрикнул, когда алая струя хлынула из разреза. Она залила стол, капала на землю, пульсируя в такт угасающему сердцу. Алексей совал в рану зажимы, но они выскальзывали из дрожащих пальцев. Я судорожно прижимал тряпку к ране, ноалая рекапросачивалась сквозь пальцы, как сквозь решето. Терентий пуще молится на икону.

Кинжал взвыл, окрасив избу в багровый:

«Критическая кровопотеря.

Давление: 65/35. Пульс 140. Время операции: 2 часа 17 минут».

Над гардой замигал треугольник, и из лезвия вырвался фиолетовый луч, сканируя Аришку с головы до ног. А у меня пальцы снова сжались, будто хватались за асфальт, который не смог меня спасти...

— Что он… — Я не успел договорить. Голубая прожилка кинжала вздулась, и из неё выплеснулся наногель — живой, мерцающий, словно ртуть. Он пополз по моей руке к ране, оставляя за собой холодные следы.

— Отойди! — крикнул Алексей, но гель уже проник в разрез. Потеря жизненной жидкости замедлилась, словно встретив невидимую стену. Гель проник между имплантом и тазом, начал переплетаться с тканями, затягивая сосуды, как паутина.

— Смотри… — я показал на голограмму. Давление поползло вверх:«80/50… 90/60».

Пульсзамедлялся:«110… 100… 95».

Алексей, не теряя темпа, вставил штифты в кость. Металл скрипел, цепляясь за края импланта. Наногель уже обволакивал пластину, скрепляя её с живой плотью.

— Нити, — бросил Алексей, и я подал льняные волокна, пропитанные спиртом. Наши руки двигались синхронно, будто ведомые незримым ритмом кинжала.

Когда последний шов был затянут, кинжал издал мелодичный звон. Голограмма сменилась на зелёную надпись:

«Стабильно. Ресурс наногеля: 23%».

Руки Алексея дрожали, но губы дрогнули в подобии улыбки. Аришка дышала ровно. Её нога, теперь прямая, но иссечённая шрамами и синяками, была обернута бинтами, под которыми мерцал голубоватый гель. Гель пульсировал, как второе сердце — чужое, но спасительное

Терентий рыдал, прижимаясь лбом к полу. Он шептал молитвы, крестя воздух дрожащей рукой, но взгляд его возвращался к кинжалу — этому дьявольскому чуду, которое, возможно, спасло дочь.

Голограмма дрогнула, показывая новые данные:

«Регенерация: 2%».

Внутри ноги, под кожей, наногель работал, сплетая сосуды и мышцы.

— Он её чинит, — прошептал я. — Как механизм.—Она выживет, — сказал я, глядя на голограмму. — Этот гель… он словно сама жизнь

Снаружи завыл ветер. Кинжал гудел тихо, будто напевая колыбельную.

— Если бы не кинжал… — Алексей тяжко вздохнул, разглядывая засохший алый рукав.

Я молча кивнул. Этот артефакт был словно дар судьбы — или её насмешка.

— Терентий… — Алексей повернулся к отцу, его голос стал резким, как лезвие. — Ни слова о кинжале. Ни о геле. Скажешь, что это Бог помог — понимаешь?

— Конечно, Алексей Николаевич, — Терентий сглотнул, глядя на дрожащую голограмму. — Я никому…

Аришку через 2 часа переложили на грубую лежанку у печи, подстелив овечьи шкуры. Жар от глиняной кладки мягко прогревал помещение, а кинжал, воткнутый в балку над головой девочки, мерцал зелёным — «Регенерация: 5%».

— Держи ногу повыше, — Алексей подложил подушку из сена. — И не давай ей шевелиться, — давал указания Терентию.

Терентий сидел в углу, не сводя глаз с дочери. Пальцы его белели от силы молитвенного сцепления.

— Ты уверен, что этот... гель не съест её изнутри? — Терентий тыкал пальцем в голограмму, где пульсировали цифры.

— Он её чинит, — ответил я, но в голове крутился вопрос: «А что, если ресурс геля иссякнет до завершения регенерации?»

Чтобы контролировать процесс, мы все решили, что нам с Алексеем надо остаться в избе Терентия. Марфа с Сенькой поживут пока в семье Игната.

Ночью Аришка застонала. Кинжал взвыл, проецируя красные символы и освещая всю избу:

«Обнаружена инфекция. Ресурс наногеля: 15%».

— Чёрт, — Алексей схватил пузырёк с отваром. — Надо промыть рану.

— Спиртом? — я посмотрел на цистерну. — Она же сгорит заживо!

— В 1944-м мы лили чистый спирт в гангрену. Выживали.

— Но мы не в 44-м, а а1698-м! И это не солдаты. Здесь нет антибиотиков, даже йода! Это маленькая девочка, у которой даже прививок нет!

Я попытался направить луч кинжала на рану, но голограмма мигнула:

"Режим дезинфекции недоступен. Введите ключ для разблокировки."

— Другого у нас, видимо, нет.

— Есть кора дуба, — промолвил Терентий, доставая из-за иконы мешочек. — Бабка-знахарка дала. Говорит, гной вытягивает.

К утру гель победил инфекцию.

«Ресурс наногеля: 3%».Аришка бредила, зовя мать, а за окном уже собиралась толпа — кто с хлебом, кто с вилами.

— Они думают, вы украли её душу, — прошептал Терентий, выглянув в щель ставня, прикрыл лицо руками. — Марфа…глупая баба.

Алексей взвешивал в руке скальпель. Я смотрел на кинжал, гадая, хватит ли времени, чтобы спасти девочку — и себя.

Первая из толпы вышла Марфа.

— Терентий…Аришка? — голос её дрожал, как лист на ветру, но она кричала, чтобы было слышно в избе. — Я знаю, они колдуны! Вчера я видела, как демон светился в нашей избе!

«Регенерация: 9%».

Терентий, насупившись, распахнул дверь, заслонив проход:

— Ты что тут устроила, глупая баба? Мы наше дитя спасаем, а ты всех позвала, чтобы нас на вилы посадили? Жива Аришка. Восстанавливается. И нет, я тебя не пущу. Хочешь, сажай на вилы. Но ей нужна тишина. Мы за ней смотрим. Как спадёт угроза смерти, сразу зайдёшь в дом. Если раньше пущу, то потревожим её. Сама понимаешь, не от горячки лечим. Опаснее это.

Марфа округлила глаза, упав на колени. Начала просить прощения. Народ, плюнув на обезумевшую мать, расходился. Первую бурю одолели. Теперь ждать вторую? Или пронесёт?

— Надо зарядить кинжал, — сказал я Алексею.

— Надо. Но опасно, вдруг чего с Аришкой случится.

— Я пойду ночью, пока все спать будут. Отвар коры дуба - есть. Спирт - есть. Так же у тебя последняя ампула адреналина - есть. Ночью справишься, — пояснил я.

— Хорошо. Ты остаешься следить за Аришкой, а я иду на болото.

От такой наглости мои глаза стали больше и круглее блюдец моей бабушки в деревне.

— Ну, как бы это мой план...

— Отличный план, хорошим солдатом был бы.

Как только стемнело, Алексей юркнул мышкой в двери. Перед тем, как забрать кинжал, мы посмотрели показатели Аришки.

«Регенерация: 11%. Состояние: стабильно. Угроза инфекции: 0% Ресурс наногеля: 1%».

Если тебе понравилась книга, поставь звездочку⭐. Мне будет приятно 😍