Глава 12. Чудотворцы

Снаружи закричали первые петухи. Болото молчало, но в его тишине чувствовалась тяжесть, будто сама земля затаила дыхание, наблюдая за нашими действиями. Солнце медленно поднималось над болотом, окрашивая туман в серые тона. Болото, до этого молчаливое, просыпалось. Жизнь брала свое. Как и должна была.

Воздух пах свежестью после дождя, смешанной с дымком печи — обычным, почти домашним ароматом, не предвещавшим беды.

Мы вышли из избы друг за другом, обессиленные и молчаливые, чтобы глотнуть этого прохладного и густого воздуха. До утра мы боролись за жизнь Аришы. Кинжал всё время мигал алым, словно раненый зверь. Вибрация проникала в кости, отдаваясь в висках назойливым гулом. Терентий топил печь, как обезумевший, всюду поспевавший. Мы с Алексеем обтирали маленькое тельце тёплой водой и отпаивали отварами.

Алексей прислонился к косяку, его пальцы нервно перебирали скрутку из крапивы. Терентий стоял, уставившись в туман, где едва проступали контуры кривых сосен — словно великаны, склонившиеся над нашим безумием. Я просто сел. В голове пустота, но приятная, как после долгого марафона. Руки дрожали от усталости, но это была дрожь победителей.

— Надо Марфу звать, — сказал Алексей, и в его голосе впервые за сутки прозвучала уверенность.

— Сейчас Сенька прибежит, отправим за матерью, — Терентий улыбнулся, проводя рукой по лицу, смывая слёзы облегчения.

— Может подождать? — спросил я, кивая на спящую Аришку.

— Мать должна знать, что её дитя живо, — Алексей потушил скрутку и потянулся, как человек, сбросивший камень с плеч.

Он вернулся в избу. Терентий, уже не тень, а живой человек, шёл за ним, напевая под нос обрывок колыбельной. Я задержался, глядя, как туман рассеивается, уступая место солнечным лучам. Ветра не было, и болото затихло, будто одобрив наш труд.

Вернувшись в избу, я бросил взгляд на проекцию:

«Регенерация: 51%. Ресурс наногеля: 49%. Угроза жизни: 0%».

Цифры светились стабильным зелёным. Ариша спала, её грудь поднималась ровно, щёки порозовели. На ноге, где вчера зияла рана, не осталось даже шрама — лишь гладкая кожа, чуть бледнее обычного.

— Гель сделал своё дело, — Алексей аккуратно провёл пальцем вдоль её голени. — Связки восстановятся через пару дней.

— Как... обычный ребёнок? — Терентий замер, боясь спугнуть чудо.

— Как обычный ребёнок, — я кивнул, показывая на голограмму:

«Совместимость: 100%».

Снаружи петухи кричали снова, но теперь их голоса звучали жизнерадостно. Терентий присел на краешек лежанки, осторожно погладив дочь по волосам. Алексей вышел на крыльцо — скручивать новую сигарету, чтобы скрыть дрожь в руках. Я же смотрел на кинжал, который тихо гудел, как довольный кот.

Наногель не предал. Он просто сделал то, для чего был создан — спасать.

Сенька было слышно ещё задолго, как он ворвался в избу, как ураган, задыхаясь и растопырив руки, будто пытался удержать в них весь мир.

— Жива?! — выпалил он, застыв на пороге. Его глаза метались от Аришки к нам, ища подтверждения.

Терентий, не говоря ни слова, подхватил сына на руки, закружив в воздухе, как делал это, когда тот был малышом.

— Жива! — засмеялся он, и смех его, грубый от долгого молчания, наполнил избу теплом. — Смотри, Сень, сестра спит, а ножка…

Он осторожно приподнял край одеяла. Сенька замер, увидев гладкую кожу вместо страшных швов.

— Чудо… — прошептал мальчик, а потом резко обернулся к Максиму. — Ты волшебник!

Я попятился, но Сенька уже вцепился в мою руку, таща к лежанке:

— Ты настоящий волшебник!

Алексей фыркнул, пряча улыбку в усы:

— Ну вот и с новым званием тебя.

Сенька не слушал никого. Он вытащил из-за пазухи деревянную фигурку коня — игрушку, выструганную наспех, — и сунул её мне в руки:

— Это вам. За сестру.

Пока я бормотал что-то о «необязательно», мальчик уже мчался к двери:

— Бегу за мамкой! Она у кузнеца Игната с его женой пироги пекут!

Марфа пришла раньше, чем мы успели подбросить дров в печь. Она влетела в избу, сбив с ног Сеньку, который хотел заскочить вперёд матери, и упала на колени у лежанки. Её пальцы дрожали, касаясь щеки Аришки, но та лишь сладко потянулась во сне.

— Спасибо… — Марфа обернулась к нам, и слёзы катились по её лицу, как весенние ручьи. — Спасибо, чудотворцы… — так и стояла на коленях и кланялась нам.

К полудню у избы собралась вся деревня. Первой подошла бабка Марья, её кривые пальцы сжимали каравай, украшенный калиной — ягоды алели, как капли крови на снегу.

— От сглаза, родимые, — прошамкала она, суя хлеб в руки Максиму. — Ешьте сами, не то лиходейки по углам растаскают.

За ней потянулись другие. Молодые парни тащили кувшины с брагой, девки — вышитые платки.

Кузнец Игнат, чьи руки были испещрены ожогами, протянул кованый крест:

— Для новой избы. Чтоб горе обходило.

Его жена, румяная Устинья, принесла горшок с мазью из болиголова:

— От болотной лихорадки. Сама варила.

Даже вечно хмурый староста не удержался — швырнул на стол мешок с зерном:

— Оставайся, с посевом поможешь. Построим дом у дубравы. Жену присмотрим тебе. Горя знать не будешь.

Аришка проснулась от веселья народа. Она потрогала свою ногу, сморщилась от неожиданности, а потом засмеялась — звонко, как колокольчик.

Трогательнее всех была слепая Палашка. Она подползла к Арише на костылях и положила на грудь девочки тряпичную куклу, набитую болотной мятой:

— Куклу тебе сделала, чтобы больше не болела.

Аришка прижала тряпицу к груди и прошептала:

— Спасибо, у меня никогда не было таких кукл.

Максим, краснея, принимал дары, а Алексей стоял в стороне, кусая губы. Ему, привыкшему к фронтовой благодарности — скупым кивкам и крепким рукопожатиям, — эта искренность резала душу.

— Ты как? — спросил Максим, когда староста ушёл.

— Как после награды, которую ты не заслужил, — усмехнулся Алексей, разминая плечо. — На фронте я спасал, чтобы убивали. Здесь — чтобы жили. Может, это и есть искупление?

Сенька хвастался перед соседскими мальчишками:

— А мой Максим — как святый! Говорит, и рана зажила!

— Твоя слава меня погубит, — пробормотал я, принимая от старухи глиняный горшок с мёдом.

Алексей стоял в тени, наблюдая, как Терентий обнимает Марфу.

— Героями стали. Теперь тебя не отпустят, — он потушил окурок. — Деревня тебя вписала в свой круг

— Да я собственно и не собирался никуда. Сам хотел осесть тут. Заведу кур, может женюсь.

— Да, жених ты теперь видный. Рукастый, добрый. Вон, уже глазёнки все стёрли об тебя, — указывая на трёх девушек, сказал Алексей, которые хихикали и смотрели на меня.

— Да они дети же ещё, совсем меня за извращенца держишь, — я рассмеялся, когда увидел, что Алексей не понял слова. Всё же моя современная жизнь отличалась от его речи сороковых годов.

Когда деревня разошлась, мы сидели у потухшего костра.

— Завтра уходим? — Спросил я утренние слова.

Алексей кивнул, смотря на звёзды:

— Уходим. Буду раз в день навещать, чтобы проверять состояние.

Я посмотрел на звёзды — те же, что и в 2025-м. Но здесь они казались ближе, будто время стёрло небоскрёбы, но не свет

Ночь прошла тихо. Спали мы всем полным семейным составом. Ариша шла на поправку. В моей голове начинали зарождаться новые проекты по усовершенствованию деревни. Терентию надо печь тоже переделать. Для этого надо ещё раз сходить на болото, подзарядить заодно кинжал.

«Регенерация: 72%. Ресурс наногеля: 28%. Угроза жизни: 0%».

_________________________________

Поддержите меня звёздочками, подпишитесь, если не хотите пропустить новости и добавляйте книгу в библиотеку.